Второй

      Рем стояла, залитая багровым светом горящих домов. Ее голубые волосы, обычно идеально уложенные, теперь растрепались, слипшись от пота и пепла. Она повернулась ко мне, и в ее глазах я увидел то, что редко видел у этих кукольных служанок — настоящий страх. Не за себя. За меня. — Вожак где-то в глубине леса, — голос ее дрогнул, когда очередной магверь с ревом выскочил из-за горящего забора. — Если уничтожить его... — Стая рассыплется, — перебил я, перехватывая ниндзято в левой руке. Лезвие, всё ещё целое, после десятка убитых тварей, отражало пламя как ржавое зеркало. — Знаю, голубка. Уроки в школе не прогуливал. Она кивнула, резко взмахнув булавой. Цепь со свистом рассекла воздух, превратив голову магверя в кровавый фейерверк. — Тогда почему стоишь? — крикнула она, отступая к горящему амбару. — Или ждешь приглашения? Я усмехнулся, ощущая, как тени под ногами начинают вибрировать. Мана текла по венам густым мёдом, обещая власть. — Береги спину, — бросил я, шагнув в чёрный провал между двумя деревьями.       Воздух здесь пах как открытая могила. Гниющая листва хлюпала под ногами, выпуская пузыри ядовитого газа. Я шёл, прислушиваясь к каждому шороху. Ветви над головой сплелись в плотный полог, не пропускающий ни луча солнца. Идеальное место для засады. Первая атака пришла справа. Магверь размером с медведя выскочил из чащи, сбивая кусты грудью. Его клыки, длиннее моего предплечья, блестели слизью. Я не успел телепортироваться — лишь рванул в сторону, чувствуя, как коготь распарывает рукав. — Ну нет, сука! Тень от дерева резко вытянулась, обвив лапы твари. Зверь зарычал, пытаясь вырваться, но я уже был у него за спиной. Ниндзято вошло в основание черепа с хрустом ломающихся позвонков. — Один, — прошипел я, вытирая кровь с лица. Но лес уже ответил. Из темноты вышли десятки пар светящихся глаз. Рычание слилось в непрерывный гул, от которого задрожали кости. Я прижался спиной к мшистому валуну, сжимая рукоять клинка до хруста в пальцах. — Ну что, ублюдки... — выдохнул я, чувствуя, как тени вокруг начинают шевелиться в такт сердцебиению. — Кто следующий?       Я метался между деревьями, оставляя за собой кровавые росчерки. Телепортация пожирала ману как ненасытный зверь — каждый прыжок во тьму отзывался огнём в висках. — Два! — клинок рассек горло прыгнувшей твари. Тень от скалы резко вытянулась, пронзив грудь магверя чёрным шипом. — Три! Спиралью оббежав дерево, я оказался за спиной стаи. Три удара — три обезглавленных тела. Кишки, запутавшиеся в корнях, дымились едкой желтой жижей. — Четыре! Пять! Шесть! Но их было слишком много. Огромный магверь с шрамами по всему телу вцепился мне в плечо. Я заорал, вгоняя клинок ему в глаз, но другой зверь сбил с ног ударом лапы. — Сучье... гнездо... — выругался я, выплюнув сломанный зуб. Тени взметнулись, пытаясь защитить, но маны уже не хватало. Призрачные щупальца таяли, как дым. Раненый магверь прыгнул сверху. Я едва успел подставить клинок — клыки сомкнулись на стали, вырывая меч из рук. — Нет! Они сбились в кольцо, методично сужая круг. Я полз к скале, оставляя за собой кровавый след. Левая рука висела плетью, ребро трещало при каждом вдохе. — Ну же... — прошипел я, царапая землю в поисках ниндзято. — Ещё не конец... Первый клык вонзился в бедро. Я закричал, вырвав острый камень из земли. Удар в глаз — тварь отпрянула, но на её место пришла другая. И ещё. И ещё. — Сдохните! Сдохните! Сдохните! — орал я, мечась в кровавой каше из зубов и когтей. Челюсти сомкнулись на горле.       Капля крови замерла перед глазами, переливаясь рубиновым светом. Боль исчезла. Тишина. — Ну и шоу ты устроил, — раздался голос. Я обернулся. Он стоял в трёх шагах, облокотившись на чёрный ниндзято. Мой двойник. Но не точная копия — кожа бледная как мел, волосы цвета пепла, глаза горели аметистовым огнём. На щеке красовался шрам в виде спирали. — Кто... — начал я, но голос звучал чужим. — Ты. Точнее, то, что от тебя осталось после первого рестарта, — он щёлкнул пальцами. Застывшие магвереи вдруг рассыпались в прах. — Когда ты умер на стройке, пытаясь сбежать от "канона"... Мозг не выдержал. Треснул, как орех. Он подошёл ближе, и я увидел — его тень была не чёрной, а кроваво-красной. — Ты... галлюцинация. — О, я куда реальнее, чем эти куклы Розваля! — Он рассмеялся, и лес задрожал. Ветви лопались, земля трескалась. — Я — твой гнев. Твоё бешенство. Твоё "ёбаное нет!" вселенной, которая пытается тебя сломать. Он махнул рукой, и время дёрнулось. Клыки впились в горло — боль вернулась на миг, выжигая сознание. Потом снова тишина. — Видишь? Без меня ты — кусок мяса. Но вместе... — Его клинок внезапно ожил, превратившись в гигантского теневого дракона. Чудовище с ревом разорвало стаю магвереев, — мы боги. Я упал на колени, давясь кашлем. Изо рта текла кровь, смешанная с тенью. — Чего... ты хочешь? — Перестань сражаться со мной! — Он присел передо мной, впиваясь пальцами в моё лицо. — Ты пытаешься быть "хорошим". Спасать эльфиек, целовать ручки служанкам. Это не ты. Его голос стал шепотом, полным яда: — Перестань... — Мы можем сжечь этот лес. Вырезать всю стаю. Сделать из Розваля коврик для ног. — Его рука обвила моё плечо, холодная как могила. — Дай мне управление. — Нет. — Тогда умри. Он щёлкнул пальцами. Время рванулось вперёд. Я лежал в луже собственной крови, слушая, как магвереи рвут моё тело. Но странно — я чувствовал каждую клетку. Каждый нерв горел, но вместе с болью пришла... ясность. Тени вокруг закипели. — НЕТ! — рёв вырвался из горла, смешавшись с рыком стаи. Чёрные шипы взметнулись из земли, пронзая магвереев. Тени деревьев ожили, превратившись в гигантских хищников. Лес стал моим оружием. Двойник стоял в стороне, ухмыляясь. — Вот так лучше. Я вскочил, не чувствуя ран. Ниндзято в руке горело чёрным пламенем. — Умри! — заорал я, и лес ответил.       Когда последний магверь пал, я рухнул на колени. Тело дымилось, кожа покрывалась чёрными узорами. Двойник шагнул из тени, аплодируя. — Браво! Теперь ты начинаешь понимать... — Заткнись, — прошипел я, но без злости. Он рассмеялся, растворяясь в воздухе: — Мы поговорим позже. Брат. Когда сознание поплыло, я успел подумать: а что, если он прав? Тьма накрыла меня.       Проснулся от того, что в ноздри въелся терпкий запах дыма, смешанный с горьковатым ароматом чего то. Голова гудела, будто внутри неё танцевали кузнецы, отбивая дробь раскалёнными молотами по наковальне моего черепа. Попытался пошевелить пальцами — тело ответило волной тупой боли, словно меня переехал не караван, а целая армия троллей, специально потоптавшихся на рёбрах. Комната была крохотной, с низким потолком, затянутым паутиной. Сквозь щели в ставнях пробивались лучи рассвета, подсвечивая частицы пыли, кружившие в воздухе как золотистые мошки. На грубом деревянном столе рядом дымилась глиняная чашка с чем-то похожим на болотную жижу — видимо, «лекарство» от местных знахарей. Эмилия спала, склонившись на самодельном стуле из кривых берёзовых веток. Её серебряные волосы, обычно сияющие как лунная дорожка, теперь тускло спадали на моё одеяло — грязное, но неожиданно мягкое. На лице полуэльфийки застыли следы сажи, а под глазами чернели синяки усталости. Одета она была в простую крестьянскую рубаху, заляпанную кровью — моей, как я понял по бурым пятнам на рукавах. Её пальцы, тонкие и холодные, сжимали мою ладонь с такой силой, будто боялись, что я рассыплюсь в прах при первом же порыве ветра. — Очнулся, вонючка? — На груди внезапно появился знакомый вес. Пак уселся по-кошачьи, поджав хвост, и тыкнул лапкой в мой подбородок. — Интересно, сколько раз тебя можно хоронить и откапывать, прежде чем надоест? — Три? — попробовал пошутить я, но голос прозвучал как скрип ржавых петель. — Сорок шесть. — Дух оскалился, демонстрируя все свои игольчатые зубы. — Сорок шесть раз Лия вытаскивала тебя с того света. Каждый укус — отдельная мерзость. — Он прыгнул на подоконник, где в луче света висел серебряный кулон Эмилии. — Даже Беатрис сказала, что ты ходячая энциклопедия некромантии. На обложке — твоя рожа с подписью «Как не надо делать». Попытался приподняться, опираясь на локоть, — тело пронзила острая боль, заставившая застонать. Сорвал с груди пропитанную кровью повязку. Под ней, на смертельно бледной коже, извивались чёрные узоры, словно кто-то выжег на мне карту адских земель. Линии сплетались в кошмарные руны, пульсирующие в такт сердцебиению. — Где Рем? — спросил я, с трудом переводя взгляд с узоров на Пака. Тот зевнул, растягиваясь как домашний котёнок перед прыжком: — В лесу. Рубит остатки магверей. Каждое убитое чудище ослабляет твои проклятия. — Голубые глаза духа сузились. — Хотя, если честно, лучше бы она взяла тебя с собой. С твоей удачей, пока мы тут болтаем, проклятия могут решить устроить фестиваль в твоих кишках. — Ну, а теперь, вонючка, я тоже пойду отдохну. — Он облизался. Сверкнув голубой искрой, Пак растворился в кулоне, оставив меня наедине с тишиной. Если не считать прерывистое дыхание Эмилии и треск догорающих поленьев в очаге, комната казалась островком спокойствия посреди хаоса. — Ну что, братец? Пора поговорить. Он сидел на краю кровати, вертя в пальцах клинок — точную копию моего ниндзято, но чёрного как смоль. Мой двойник. Бледная кожа, волосы цвета пепла, глаза, горящие аметистовым огнём. Но теперь его ухмылка не казалась зловещей — скорее, устало-ироничной. — Ты... — начал я, но он резко поднял палец к губам. — Тише, — прошипел он, кивнув на Эмилию. — Разбудишь принцессу — подумает, что ты рехнулся. Хотя... — Его взгляд скользнул по её лицу. — Выглядит мило, когда спит. Прямо как в тех дурацких сказках, где принцы целуют спящих красавиц. Я машинально потянулся поправить её прядь, которая свисала на её глаза. Пальцы дрожали, но, коснувшись волос, я замер. Они были мягкими, как шёлковый шарф, и пахли снегом — чистым, не тронутым городской копотью. — О-хо-хо! — Двойник присвистнул, развалившись на одеяле. — Наш циник тает быстрее весеннего льда. Признавайся, когда успел влюбиться? — Заткнись, — буркнул я, но без злости. Он рассмеялся, звук его смеха напоминал шелест осенних листьев: — Да брось! Я же часть тебя. Знаю каждую мысль, каждую дрожь в коленях, когда она рядом. — Внезапно его лицо стало серьёзным. — Но это хорошо. Любовь... она как якорь. Не даёт свалиться в бездну. Эмилия вздохнула во сне, прижавшись щекой к моей ладони. Её губы шевельнулись, беззвучно выговаривая моё имя. В уголках глаз блеснули слезинки, застрявшие в ресницах. — Почему ты помог? — спросил я, не отрывая взгляда от её лица. Двойник откинулся назад, уставившись в потолок. Его чёрный клинок лежал на коленях, отражая блики огня. — Потому что ты — я. А я не хочу сдохнуть в этой заднице мира, хоть мы и откатимся назад во времени.— он ткнул пальцем мне в грудь, и чёрные узоры на коже вспыхнули фиолетовым. — Эти проклятия — не просто яд. Они пожирают душу. Без меня ты бы уже стал красной жижкой которая растягивалась бы как желе. Ветер за окном завыл, заставляя ставни жалобно скрипеть. Тени на стенах задвигались, повторяя извивы чёрных линий на моём теле. Где-то вдали прокричала ворона, и звук этот показался похоронным маршем. — Значит, ты... часть моей воли? — уточнил я, ощущая странное спокойствие. — Самый сочный кусок, — он ухмыльнулся, но в глазах мелькнула тень. — Я — твоя ярость. Твой инстинкт выживания. Всё, что ты десятилетиями закапывал под шутками, сигаретами и работой до изнеможения. — Внезапно он наклонился вперёд, и его голос стал шепотом: — Но запомни: я не твой враг. Я твой щит. Даже если выгляжу как меч. Эмилия дёрнулась, вскрикнув во сне. Её рука сжала мою ладонь с силой, от которой хрустнули кости. — Она тебе нравится, — констатировал двойник, наблюдая, как я осторожно глажу её волосы. — Не корчи рожу, вижу же. Ты смотришь на неё так, будто она последний огонёк в кромешной тьме. — И что с того? — резко спросил я, чувствуя, как жар поднимается к щекам. — Ничего. — Он встал, растворяясь в тени, как дым от костра. — Просто... не упусти. Мы оба знаем, как быстро гаснут такие огни в этом мире. Когда его силуэт исчез, я осторожно приподнялся, опираясь на дрожащие руки. Чёрные узоры на коже пульсировали, будто живые черви под кожей. В углу комнаты висело кривое зеркало, и в его мутной глубине я увидел отражение — измождённое лицо с впалыми щеками, глаза, окружённые синяками, волосы, побелевшие до пепельного оттенка. И едва заметный отсвет — аметистовые глаза двойника, мерцавшие за моим плечом, как напоминание. — Призрак.. — усмехнулся я, но смех превратился в надсадный кашель. Эмилия зашевелилась. Её ресницы дрогнули, открывая сиреневые глаза, полные тревоги. Увидев меня сидящим, она вскочила, чуть не опрокинув стул. — Павел... — её голос сорвался на полузвуке. Руки дрожали, не решаясь дотронуться. — Ты... как... — Живой. Или не живой, хуй знает. — попытался улыбнуться я, но получился оскал, больше похожий на гримасу боли. Она бросилась в объятия так стремительно, что мы оба едва не рухнули с кровати. Её руки обвили мою шею, пальцы впились в плечи, будто пытаясь убедиться, что я реален. Губы дрожали, прижимаясь к моей обожжённой коже: — Я думала... я думала, ты... — слова потерялись в рыданиях. — Не избавишься так легко, — прошептал я, пряча лицо в её волосах. Запах снега и чего-то сладкого перебил вонь лекарств. За окном завыл ветер. Где-то в глубине сознания двойник засмеялся — тихо, почти нежно. «Береги её, идиот. Или я сам всё испорчу» Я сжал Эмилию в объятиях, чувствуя, как чёрные узоры на коже ненадолго затихают. Лес магвереев, проклятия, Розваль — всё это подождёт. Сейчас здесь, в этой прокуренной комнатушке, пахнущей кровью и надеждой, мы были просто людьми. Хрупко. Глупо. По-настоящему. Эмилия отстранилась, но её пальцы всё ещё цеплялись за мои плечи, будто боялись, что воздух между нами станет пропастью. Её сиреневые глаза, обычно напоминающие зимние сумерки, теперь горели влажным блеском. — Ты... ты совсем... — голос её сорвался. «Охуенный старт, Шекспир! Может, ещё поплачем в три ручья?» — двойник материализовался, развалившись на пустом стуле. Его аметистовые глаза сверкали язвительно. Я игнорировал его, но Эмилия вдруг рванула низ моей футболки, обнажая грудь с чёрными узорами. — Ты едва держишься! Посмотри! — её крик заставил вздрогнуть даже кулон Пака. «Да хуле смотреть? Он и так похож на гнилой кактус!» — двойник фыркнул, кидая в стену теневой нож. — Если я останусь, эти штуки превратят меня в хуеву жижу!— я сжал её руку, чувствуя, как дрожат её пальцы. — А я, на минуточку, нихуя не жижа, да ещё и жить хочу в добавок. Она фыркнула, шлёпнув меня по плечу: — Тогда я пойду с тобой! — Нет. — Я перебил резче, чем планировал. — Твоя магия светится, как маяк, Они сожрут тебя первее, чем я успею моргнуть. — Ты... ты не имеешь права! — Эмилия металась по комнате, опрокинув чашку с отваром. Я перехватил её руку, чувствуя, как лёд немного сковал мою руку, но тут же растаял. — Можешь заморозить весь лес. Но тогда меня хуй воскресишь. Эти твари — ебучие ключи от моих цепей. Она прижалась лбом к моему плечу, сдавленно рыдая: — Ненавижу... твои жертвы... «О, блядь, влюбилась по уши! Теперь точно сдохнешь героем. Классика жанра!» — двойник закатил глаза. — Я вернусь, — я наклонился, целуя её висок. — Обещаю. Потому что... — язык заплёлся. «Скажи "потому что ты готовишь как овца, а я хочу дожить до твоего первого съедобного пирога"!» — Потому что твои пироги — хуже яда магвереи, — я усмехнулся. Она ударила меня кулачком в грудь: — Идиот! Когда мы вышли, ветер донёс рёв тварей. Эмилия сжала мою руку: — Если умрёшь... — Я не сдохну, — перебил я, шагая к лесу. — Потому что я самый лучший рыцарь. «Блядь, романтично! — двойник пнул камень, который пролетел сквозь дерево. — Давай уже, герой-хуерой, в бой!» Лес встретил меня воем. Чёрные узоры на груди горели, но теперь, с поддержкой от Эмилии и ёбаным клоуном в голове, я чувствовал — баланс сместился. — Ну что, ублюдки... — клинок ниндзято выскользнул из ножен. — Кто первый нахуй?       Лес напоминал мясорубку, набитую фаршем из шерсти и костей. Каждый шаг хрустел осколками рёбер, нога проваливалась в распоротые брюха. Двойник шёл рядом, насвистывая мотив из "Игры престолов". — Ну что, герой? — он пнул отрубленную волчью голову. — Как ощущения? Ходить по последствиям чужого безумия? — Заткнись. — Я перешагнул через магверея, застрявшего между деревьями. Его кишки висели на ветках как гирлянды. — О, смотри-ка! — Двойник присел у обгоревшего трупа. — Этот сожжён дотла. Наша голубка явно перебрала с перцем. Ветер донёс запах гари и медной крови. Впереди, за стеной чащи, рёв Рем сливался с воем зверей. — Она там. — Я сжал рукоять ниндзято. — Да ты еблан! — Двойник вскочил, блокируя путь. — В твоём состоянии она порвёт тебя как туалетную бумагу! — Отвали. — Я прошёл сквозь него, как сквозь дым. Поляна открылась внезапно. Рем кружилась в центре смерча из цепей и огня. Её рог, торчащий из лба, дымился чёрным паром. Рубаха превратилась в лохмотья, обнажив кожу с трещинами, из которых сочились эффекты проклятий. — Ну ты видел?! — Двойник присвистнул. — Нашла время для апгрейда! — Рем! — крикнул я, но её глаза были пусты как у акулы. Она рванула цепью, снося трёх магвереев за раз. Звери бросались на неё волнами — она рубила их, смеясь хриплым, нечеловеческим смехом. — Смотри-ка, — Двойник ткнул пальцем в её левое плечо. — Уже пол-лапы сожрали, а она даже не чешется. — Надо сбить рог. — Я прикидывал траекторию. — Ага, щас! — заорал Двойник. — Подойдёшь — сожгёт как таракана! Рем взревела, швырнув булаву в очередного зверя. Снаряд пробил его насквозь, вонзившись в сосну позади меня. — Пиздец... — Я нырнул за камень, уворачиваясь от когтей выжившего магверя. — Эй, браток! — Двойник материализовался на валуне. — Дай порулить? — Не-а. — Тогда встречай подарок! Тень от скалы ожила, хлестнув меня по спине. Я кувырком вылетел на открытое пространство. Прямо под ноги Рем. — Сука! — выругался я, катясь в сторону от её цепей. Она повернула голову. Пустые глаза-прожекторы застыли на мне. — Рем, это я! — крикнул я, поднимаясь. — Хватит ёбаных геройств! Её губы дёрнулись в улыбку. Цепь просвистела в сантиметре от моего уха. — Ну всё, пизда тебе, — Двойник засмеялся. — Дай я! — МОЛЧАТЬ! Я прыгнул вперёд, ниндзято блеснул рукоятью. Удар пришёлся точно в основание рога. Хруст. Рем застыла. Трещина побежала по рогу, изломав чёрные узоры. Она схватилась за голову, завыв как раненый зверь. — Возвращайся, — прошептал я, хватая её за плечи. — Не дам тебе сдохнуть. Её тело затряслось. Демонический свет стал тускнеть. — Сзади! — Крикнул Двойник. Я развернулся, прикрывая Рем спиной. Последний магверь летел на нас, пасть разинута до ушей. — Нет! — Рем рванулась вперёд. Её рука, ещё светящаяся остатками силы, пронзила зверя насквозь. Мы рухнули вместе в лужу крови. Её рог рассыпался в прах. — Павел... — её голос дрожал. — Я... — Молчи. — Я прижал её голову к груди. — Ты же всё помнишь? Она кивнула, всхлипывая. — Эй, ромео! — Двойник пнул меня ногой. — Твои узоры светятся как ёлка! Чёрные линии на коже действительно пульсировали, но боль ушла. — Проклятия... — Рем коснулась пальцами узоров. — Они... — Сняты. — Я усмехнулся. — Спасибо тебе, демонская сучка. Она фыркнула, пряча лицо у меня на плече. — Бля, — Двойник плюхнулся рядом. — Теперь я завидую. Хочу тоже к кому-нибудь прижаться.       Лес затих, будто затаив дыхание. Даже ветер перестал шелестеть листьями, словно боялся нарушить хрупкое перемирие. Я сидел на поваленном стволе, разглядывая свежий узор на лодыжке — чёрные линии теперь оплетали ногу как ядовитый плющ, заканчиваясь у щиколотки странным символом, напоминающим стилизованную пасть. — Красиво, — процедил я, шлёпая ладонью по мокрой от крови рукояти ниндзято. — Как татуха в подпольном салоне. Рем, прислонившаяся к сосне, повернула ко мне бледное лицо. Ещё голубые волосы слиплись от пота, белая рубаха превратилась в лоскутное одеяло из дыр и подпалин. — Это... — она сделала шаг и замерла, схватившись за дерево. — Проклятие хотя... Беатрис его точно убирала, странно. Я щёлкнул зажигалкой, поджигая сигарету. Дым щекотал ноздри, смешиваясь с запахом горелой плоти. — Значит, пока я тут геройствую, эта хрень ползёт вверх? — ткнул пальцем в узор. — Скоро доберётся до причинного места. Будет весело. Она хотела что-то ответить, но лес вдруг содрогнулся. Земля затряслась, с верхушек сосен посыпались шишки. Где-то в чаще что-то ломалось — не просто дерево, а целую аллею. — Опа-на! — Двойник вынырнул из тени, его аметистовые глаза горели азартом. — Судя по звуку, наш щенячий друг подрос! Первым показался коготь. Чёрный, с синеватым отливом, размером с телегу. Потом морда — искажённая до неузнаваемости, с тремя рядами клыков, из которых капала слизь, прожигающая землю. Граф, тот самый щенок, теперь напоминал помесь горгульи и танка. — Блядь... — выдохнул я, чувствуя, как узор на лодыжке начинает пульсировать в такт сердцебиению чудовища. — Это же надо так забивать на прививки! Рем рванула цепь, но булава лишь чиркнула по когтю, высекая лишь искры. Зверь взревел, и звуковая волна повалила нас обоих. — Идиотка! — я накрыл её собой, когда над головой пролетел обломок скалы. — Ты же еле на ногах стоишь! Она вырвалась из-под меня, лицо исказила ярость: — Не смей... защищать! — Ого! — Двойник прыгнул на камень, размахивая чёрным клинком. — Драчунья! Я б на твоём месте... — ЗАТКНИСЬ! Я вскочил, ниндзято уже в руке. Тени вокруг зашевелились, но зверь двинулся первым. Его лапа ударила как таран, отправляя меня в полёт через поляну. Приземлился я в кустарнике, чувствуя, как рёбра трещат как сухие ветки. — Павел! — крикнула Рем, но её голос заглушил рёв монстра. — Вставай, браток! — Двойник тащил меня за шиворот. — Он же щенок, помнишь? Ты же его яблочком угощал! — Яблоко... — я сплюнул кровь, поднимаясь. — Ага, с серебряным сердечником. Надо было гранату сунуть. Зверь развернулся, его хвост снёс пару деревьев. Рем металась как оса, цепь оставляла на шкуре монстра жалкие царапины. Узоры на моей ноге горели теперь как угли. — Эй, псина! — я свистнул, бросая камушек. — Со мной ещё не закончил! Его пасть повернулась ко мне. Из неё вырвался луч тёмного пламени. Я нырнул в тень, вынырнув за спиной чудовища. Ниндзято вонзилось в основание хвоста, но клинок скользнул, будто бил по титану. — Сука! — я отпрыгнул, едва избежав удара когтя. — Рем! Отвлекай! Она кивнула, лицо её было серым от усталости. Булава ударила в глаз монстра, заставив его взвыть. Я воспользовался моментом — тени сгустились в копьё, которое вонзилось в живот твари. Чёрная кровь хлынула рекой. — Неплохо! —Двойник парил рядом, размахивая руками как дирижёр. — Теперь по печени! — Сам иди... — я едва увернулся от клыка. — ...в печень! Рем тем временем взобралась на спину чудовища, вонзая цепь между позвонками. Оно забилось, сбрасывая её. Я видел, как её тело ударилось о скалу, как она застыла, обхватив сломанную руку. — ВСЁ! — я рванул вперёд, забыв про защиту. Тени сплелись вокруг меня в боевую ауру. — Я тебя нахуй порву! Зверь встретил меня лапой. Я пролетел сквозь кусты, вырубив просеку в лесу. Кровь заливала глаза, но узор на ноге горел теперь как маяк, подпитывая ярость. — Давай, давай! —Двойник вопил в ухо. — Выпусти меня! Я сделаю из него котлету! — МОЛЧИ! Я вынырнул из тени прямо перед мордой чудовища. Ниндзято вошло в ноздрю, я проворачивал клинок, пока лезвие не упёрлось в кость. Зверь взвыл, тряся головой, но я держался, как клещ. — Любишь яблоки, сука? — я вырвал клинок, прыгая на спину. — Получи ананас! Я рубил его несколько секунд, но он быстро скинул меня обратно на землю. Я рухнул на колени, мана иссякла. Зверь тащился ко мне, из дыры в боку выпадали внутренности. Его клыки смыкались над моей головой, когда... — Бах! Голова чудовища взорвалась, как перезрелый арбуз. Сквозь дымку я увидел Розваля — он стоял на скале, поправляя перчатку с дымящимся кристаллом. — Прекра-а-асное шоу! — его голос звенел как колокольчик. — Но, кажется, я немного опоздал к кульминации! Я плюхнулся на спину, глохнущий смех вырывался из горла. Розваль склонился надо мной, его клоунский грим расплылся в мареве. — Где... — я попытался встать, но мир поплыл. — ...ты был, ублюдок? — На совещании! — он сделал пас в воздухе, и из ниоткуда появилась чашка чая. — Обсуждали налоги на торговлю рабами. Скууучно! Тьма накрыла меня мягким покрывалом. Последнее, что я услышал — голос Двойника: — Брат, ну это пиздец..       Просыпался я постепенно, как будто всплывая со дна смоляного озера. Сначала вернулось обоняние — запах лавандового масла и чего-то сладкого, вроде медовых свечей. Потом слух — равномерное тиканье часов где-то за спиной, скрип половиц под чьими-то шагами в коридоре. И только потом, с неохотой, открыл глаза. Солнечные зайцы танцевали на потолке, пробиваясь сквозь щели в ставнях. Повернул голову — и застыл. Эмилия спала, прижавшись щекой к моей чернильной руке. Её пальцы вцепились в мою футболку так, будто боялись, что я испарюсь за ночь. На ресницах засохли кристаллики слёз, губы шевелились, беззвучно повторяя моё имя. — Ну и видок, — прошипел я, пытаясь приподняться на локте. Тело отозвалось глухой болью, словно меня переехал автобус с туристами. Левую руку от плеча до запястья покрывал сложный узор — будто кто-то вывел тушью переплетение шипов и рун. Пошевелил пальцами: чернильные линии не пульсировали, не светились — просто были. Как татуха неудачника. — Поздравляю, — голос двойника раздался прямо над ухом. Он сидел на спинке кровати, болтая ногами в такт тиканью часов. — Теперь мы официально близнецы. Хочешь, я наколю тебе "мама" на другой руке? — Отвали. — Я аккуратно высвободил руку из объятий Эмилии. Узоры слегка пощипали, будто напоминая о своём присутствии. — О, смотри-ка! — Двойник наклонился, разглядывая спящую полуэльфийку. — Твоя ледяная принцесса даже во сне не отпускает. Трогательно. Прямо как в тех дурацких ромкомах, где героиня... — Ты... — я резко обернулся, но Эмилия вздохнула во сне, прижимаясь сильнее. Пришлось замолчать, скрипя зубами. Двойник рассмеялся. Его аметистовые глаза блестели, как у кота, нашедшего миску со сливками. — Не переживай, братец. Твои секреты при мне. Хотя, — он сделал паузу, играя теневым клинком, — если она узнает, что эти милые узорчики — наша с тобой любовная переписка... — Это не... — Тише-тише! — Он приложил палец к губам, указывая на Эмилию. — Разбудишь — устроит допрос с пристрастием. А тебе ведь нравится, когда она трогает твои "татушки"? Я раздражённо фыркнул. Двойник захихикал, исчезая в складках покрывала. Эмилия зашевелилась. Её пальцы бессознательно начали водить по чернильным линиям на моей руке, будто читая шрифт Брайля. Я замер, чувствуя, как мурашки побежали по спине. — Павел... — её шёпот был хриплым от невыплаканных слёз. — Не... не уходи... — Да никуда я не денусь, — буркнул я, неловко гладя её волосы. — Тут мягко, греют... Она резко открыла глаза. Сиреневые радужки дрожали, расширяясь от паники. Пальцы впились в моё плечо. — Ты... — голос сорвался на полуслове. — Я думала... когда принесли тебя обратно... твоя рука... эти узоры... — Всё в порядке, — я поднял чернильную ладонь, поворачивая её перед её лицом. — Просто новый стиль. Будем звать меня "Тёмный лорд с улицы Ленина". Она не засмеялась. Вместо этого её пальцы дрожащими штрихами принялись исследовать каждый сантиметр узоров — от запястья до скрытого под рукавом плеча. Прикосновения были лёгкими, как падающий снег, но от них горела кожа. — Они не болят? — Эмилия приподнялась, прижимая мою ладонь к своей щеке. Её дыхание смешалось с запахом лаванды от подушки. — Только когда ты так трогаешь, — вырвалось само собой. Я тут же скривился, ожидая подкола от двойника, но тот благоразумно молчал. Эмилия покраснела, но не отняла руку. Её большой палец замер на внутренней стороне запястья, где узоры сплетались в подобие короны. — Это... часть тебя теперь? — она посмотрела мне в глаза, и в её взгляде читалось что-то, от чего сжалось горло. — Всегда был немного готичным ублюдком, — я усмехнулся, отводя взгляд к окну. — Теперь хотя бы внешне подхожу под описание. Она вдруг обняла меня, прижав ухо к груди. Её пальцы продолжали водить по узорам, будто зашифровывая послание на моей коже. — Я трижды теряла тебя за эти два дня, — её голос прозвучал приглушённо. — Трижды Беатрис говорила, что магия не работает. Трижды... — Пальцы резко сжали мою руку. — Не смей больше! Я замер, чувствуя, как её слёзы пропитывают футболку. Рука сама собой начала гладить её спину, выписывая неуклюжие круги. — Эй, ледяная королева, — я наклонился к её уху, — знаешь, что говорят в моей стране о людях с татухами? Она потрясла головой, не отрываясь от груди. — Что они либо сумасшедшие, либо... — я сделал паузу для драматизма, — чертовски привлекательны. Эмилия фыркнула, толкнув меня в бок. Но когда подняла лицо, в уголках губ дрожала улыбка. — Идиот, — она вытерла глаза рукавом. — Ты оба варианта. Дверь скрипнула, впуская запах жареной картошки. На пороге замерла Рем с подносом, под глазами синели синяки усталости. — О, вы... — она покраснела, увидев наши позы. — Я... принесла завтрак. — Входи, голубка, — я помахал чернильной рукой. — Покажи своё кулинарное безумие. Рем осторожно поставила поднос на тумбочку. Её взгляд задержался на моих узорах, бровь дёрнулась. — Вас... это не беспокоит? — она кивнула на руку. — Единственное, что меня беспокоит — твой фирменный чай, — я потыкал пальцем в дымящуюся кружку. — В прошлый раз после него я три часа смеялся над тенями на стене. Эмилия вдруг засмеялась. Звук получился хрипловатым, но настоящим. Рем улыбнулась уголком губ, разливая чай. — Это ромашковый, — она подала мне чашку, специально повернув ручкой влево — к чернильной руке. — Беатрис сказала, что он... — ...сожжёт мне печень? — я продолжил за неё, вдыхая травяной аромат. — Прекрасно. Будем варить суп из моих органов. Эмилия забрала у меня чашку, сделав глоток, прежде чем вернуть. — Для начала, — она строго посмотрела на мою попытку пошутить, — тебе нужна новая одежда. Я оглядел свои порванные штаны и футболку с дыркой от клыка магверея. — А что, мой образ "после мясорубки" тебе не нравится? — я растянул дыру на груди, изображая модельера. — Это последний писк моды в мире проклятых. — В столице, — Эмилия встала, поправляя смятое платье, — есть портные, которые... — О! — я щёлкнул пальцами, перебивая. — Отличный план. Купим тебе платье посвободнее, а то в этих тесных тряпках ты как снежная королева из дешёвого спектакля. Она замерла, потом медленно повернулась. Сиреневые глаза сузились. — Ты... хочешь поехать со мной? В столицу? — Ну, если принцесса разрешит, — я поднялся, игнорируя ноющую спину. — Заодно проверим, — я поднял чернильную руку, ловя солнечный луч, — действительно ли я теперь "единственный достойный в небе и на земле". Эмилия закатила глаза, но рука её потянулась поправить мои взъерошенные волосы. Её пальцы задержались на виске, где прядь волн побелела сильнее обычного. — Ты невозможен, — прошептала она, но в голосе звучала нежность. За окном каркнула ворона. Двойник материализовался на подоконнике, делая преувеличенные рвотные жесты. Я показал ему средний палец, прикрывая движение якобы потягиванием. — Тогда собирайся, — Эмилия взяла поднос у Рем, внезапно став деловой. — Выезжаем через час. Когда дверь закрылась, я повалился на кровать, рассматривая узоры. Двойник свистнул, тыча теневым клинком в мою руку. — Ну что, романтик? Теперь будешь сопли жевать и стихи писать? — Заткнись, — я накрыл руку рукавом. — Это стратегия. Чем больше она трогает узоры, тем слабее ты становишься. Он замер, потом громко расхохотался: — Братан, да ты гений! Ухаживания как оружие против внутренних демонов! Обязательно запишу в наш общий дневничок. Солнечный луч скользнул по чернильным линиям, на миг сделав их похожими на золотые прожилки. Где-то в коридоре зазвучали шаги Эмилии — лёгкие, но твёрдые. Я потянулся к куртке которую принесла Рем, смачно ругнувшись, когда рёбра напомнили о себе. — Погоди, принцесса, — пробормотал я, натягивая свои кросовки. — Сейчас твой циник превратится в джентльмена. Ну, или хотя бы в приличного хулигана.       Карета скрипела, как старуха с ревматизмом. Каждую кочку на разбитой дороге я чувствовал всеми частями тела — особенно теми, что были побиты магвереями. Эмилия сидела напротив, её колени в тонком шёлке платья то и дело касались моих. — Ты опять скривился, — она наклонилась вперёд, пальцы легли на мою чернильную руку. — Болит? — Нет, — соврал я, отводя взгляд к запылённому окну. За ним мелькали сосны, будто зелёные мазки на холсте дурацкого пейзажа. — Просто вспомнил, как Рем ругалась на дракона, когда пыталась его запрячь. Эмилия рассмеялась, звук её смеха заставил дрогнуть тени в углу кареты. — Рем говорила, драконы этой породы очень чуткие. Может, он просто... — ...чует, что я пахну как дохлая крыса после недели в канализации? — перебил я, потягиваясь. Суставы хрустели, как попкорн. — Не вини его, если сбросит нас в овраг. Она толкнула меня ногой, но тут же придвинулась ближе. Её рука скользнула по моему плечу, задевая края узоров. — Перестань. Ты пахнешь... — она вдруг принюхалась, — дымом и... мятой? — Это шампунь Рам, — я усмехнулся, вспоминая, как розововолосая служанка вручила флакон со словами «Чтобы не отпугивал гостей». — Говорила, выведет даже запах смерти. Эмилия прислонилась к моему плечу. Её волосы щекотали шею, пахнущие зимним утром. — Мне нравится, — прошептала она. Карета дёрнулась, выбивая из меня стон. Рем крикнула — существо фыркнуло, замедляя шаг. — Привал! — её голос прозвучал из-за перегородки. — Через полчаса двинем дальше! Дверца распахнулась, впуская поток свежего воздуха. Я вылез первым, едва не свернув голеностоп на скользких камнях. Эмилия последовала за мной, ловко спрыгнув без помощи. Я схватил её за талию, поднимая обратно в карету. — Ты же еле на ногах стоишь после вчерашнего. — Не смей опекать! — она засмеялась, вырываясь. Её ладони упёрлись мне в грудь, но тут же смягчили нажим. — Я не хрустальная ваза. — Вазы хотя бы не лезут в драки с трёхтонными уродами, — пробурчал я, доставая сигарету. Рем уже вела дракона к ручью, сверкавшему меж деревьев. Чудовище осторожно ступало, будто боясь раздавить цветы. — Иди проверь, не сожрал ли он Рем, — я кивнул двойнику, прикуривая. — Ага, оставлю вас вдвоём для романтики, — он скорчил рожу, растворяясь в дымке. Эмилия села на валун, подтянув колени к груди. Я прислонился к сосне, наблюдая, как дым кольцами уплывает в ветви. — Ты же обещал меньше курить, — она сказала без упрёка. — Обещал не умирать, — парировал я. — Остальное — детали. Она протянула руку. Я замешкался, но передал сигарету. Эмилия сделала осторожную затяжку, сморщившись. — На вкус как... горелая трава. — Это тебе не эльфийские сладости, принцесса. — Я забрал сигарету обратно, пальцы ненадолго сомкнулись на её запястье. — Хотя, может, в столице найдём что-то поинтереснее. Она придвинулась, её плечо коснулось моего. Вода в ручье журчала, словно перешёптывалась с ветром. — Когда ты сказал про «единственного достойного»... — она начала, но замолчала. — Это... — я закашлялся, дым щекотал горло. — Шутка. Из старой сказки. — Нет. — Она повернулась ко мне, сиреневые глаза поймали солнечный блик. — Ты так говоришь, когда боишься всерьёз. Я потушил сигарету о кору, чувствуя, как узоры на руке слегка теплеют. — Знаешь, в моей стране есть поговорка: «Небо и земля — всё равно моя игровая площадка». — Я чертил ножнами по земле, изображая карту. — Но это бред. На самом деле... Эмилия положила ладонь поверх моей. Её пальцы вписались в промежутки между моими, будто ключ в замок. — На самом деле ты боишься, что не справишься. — Ой, блядь, — двойник материализовался на ветке над нами. — Ледяная королева читает мысли! Беги, пока не поздно! Я швырнул в него камень, попав точно в лоб. Эмилия вздрогнула: — Что? — Сорока. Наглая тварь, — соврал я, замечая, как двойник, корчась от смеха, исчезает. Она не отпускала мою руку. Мы молчали, слушая, как Рем что-то напевала у ручья. Дракон фыркал, пуская пузыри в воду. — В столице... — начала Эмилия, но замолчала, когда ветер донёс звон колоколов. — В столице куплю тебе сладостей, — я закончил за неё. — А себе? — она улыбнулась, рисуя пальцем по моей ладони. — Мне? — я притворно задумался. — Мешок с дырками для головы. Практично и стильно. Её смех смешался с криком ястреба над лесом. В этот момент, под треск веток и шепот листьев, мир казался... почти нормальным. Почти — потому что где-то в глубине чернильных узоров двойник хихикал, напоминая, что покой нам только снится. Эмилия вдруг вздрогнула, резко подняв голову. Её пальцы непроизвольно сжали мою ладонь. — Чёрт, я совсем забыла... — она вскочила, смахнув хвою с платья. — Завтра собрание кандидатов. Розваль прислал письмо с драконом-курьером, пока ты... — запнулась, быстро поправила прядь волос. — Нам нужно подготовиться. Одежда, документы, подарки для... — Подарки? — я фыркнул, поднимаясь и отряхивая штаны. — Хочешь, заверну себя в бант? С табличкой «Самый ебучий выживший». Она толкнула меня плечом, но в уголках губ дрожала улыбка: — Тебе нужен хотя бы приличный плащ. И штаны без дыр. — пальцем ткнула в прореху на колене, откуда торчала полоска грязного бинта. Рем вернулась с драконом, чья морда была мокрой от воды. Чудовище фыркнуло, брызгая нам под ноги, и я едва увернулся. — Слушай, голубка, — я кивнул на дракона, — твой питомец пускает слюни как бульдог. Не хватало ещё, чтобы обоссал мои новые штаны. — Ваши старые всё равно похожи на тряпки для пола, — огрызнулась Рем, проверяя упряжь. — В столице купите себе кожаную куртку. Или кольчугу. Чтобы хоть раз выглядели как настоящий... — ...идиот? — перебил я, залезая в карету. — Не беспокойся, выберу что-нибудь ядовито-зелёное. Буду как попугай на плече у Эмилии. Эмилия села напротив, поправляя складки платья. Солнечный луч пробился сквозь щель в занавеске, выхватывая золотистые пылинки в воздухе. — Нам нужно успеть до заката, — она выглянула в окно, оценивая положение солнца. — В районе рынка есть портной, который работает допоздна. И... — она покусывала губу, — тебе придётся побриться. Я провёл рукой по щетине, которая за два дня превратилась в подобие ежа-мутанта. — А что, мой образ «постапокалиптического бродяги» не в тренде? — Ладно. Сделаю морду гладкой как попка младенца. Только предупреждаю — под этим ёжиком прячется второй подбородок. Карета дёрнулась вперёд. Эмилия, потеряв равновесие, шлёпнулась ко мне на колени. Я замер, чувствуя, как её волосы пахнут снегом и чем-то сладким — возможно, тем дурацким шампунем Рам. — Это... стратегический манёвр? — пробормотал я, удерживая её за талию, чтобы не улетела на очередной кочке. — Заткнись, — она покраснела, но не спешила подниматься. Её пальцы вцепились в мои плечи, как когти испуганной кошки. — И... спасибо. За то, что не спорил насчёт магазинов. Я усмехнулся, глядя, как за окном мелькают сосны, уступая место полям с редкими фермами. — Ну, знаешь ли, — осторожно приподнял её, усаживая рядом, — если я приду на собрание в рванине, Розваль опять начнёт свои шуточки про «бродячего торговца смертью». А я сегодня не в настроении рвать ему глотку. Она засмеялась — звонко, неожиданно, как треск льда под ногами. Дракон за окном ответил глухим рычанием, и на секунду мне показалось, что даже тени в углу кареты дрогнули от этого звука.       Столица встретила нас грохотом телег и вонью переполненных сточных канав. Рем, стоя на подножке кареты, скривила рот в подобии улыбки: — Не убейте друг друга до завтра. — Она кивнула на дракона, который уже тянул морду к лотку с жареной рыбой. — И... постарайтесь не позорить дом Розваля. — Обещаю только попробовать, — я помахал ей вслед, когда карета рванула обратно в облако пыли. Эмилия потянула меня за рукав: — Не дразни её. Она... — ...прямо как моя бывшая? Знаю. — Я прищурился, разглядывая разносчика, который тащил клетку с кричащими попугаями. — Эй, принцесса, а где тут... — Павел. — Голос прозвучал сзади, заставив нас обоих вздрогнуть. — Рад видеть тебя... целым. Рейнхард стоял, заслонив солнце, как живой монумент. Его плащ был безупречно белым. Даже зубы блестели, как реклама зубной пасты. — Боже, ты похож на голограмму из дешёвого казино, — вырвалось у меня. Эмилия толкнула меня локтем, но рыцарь лишь рассмеялся: — А ты — на бродягу, который пытается продать мне краденое. — Он окинул меня взглядом, задержавшись на рваных штанах. — Собрание кандидатов завтра. Ты явно нуждаешься в... — Пинке под зад? — перебил я, закуривая. — Не беспокойся, у меня свой поставщик. Эмилия вздохнула, шагнув между нами: — Мы как раз направляемся к портному. Может, посоветуешь что-то? Рейнхард улыбнулся, и я поклялся, что услышал звон хора ангелов: — Чёрный. — Его глаза сверкнули. — Твоя аура... она требует контраста. Двойник материализовался на плече Рейнхарда, состроив причудливую гримасу: — Слышал, братан? Тебе советуют нарядиться в гробовщика. Может, ещё косу прикупим? Я проигнорировал его, кивнув рыцарю: — Ладно, снежный король. Придётся тебя послушать — умирать в лохмотьях как-то несолидно.       Магазин оказался подвальной дырой с вывеской "Элегантность и смерть". Хозяин, похожий на высохшую мумию, выкатил нам стопку чёрной ткани: — Новейшая броня из паучьего шёлка. Не стесняет движений, выдерживает удар копья... — И делает тебя похожим на летучую мышь-неудачника, — прошипел двойник, вальяжно развалившись на стуле. — О, смотри! Тут есть пояс с черепами! Твоя тема! Я примерил плащ, ловя в зеркале отражение Эмилии. Она молча поправляла складки на моём плече, её пальцы слегка дрожали. — Ну что, ледяная королева? — я повернулся, чтобы скрыть внезапную дрожь в коленях. — Похож на принца тьмы? Она прикусила губу, вдруг резко притянула меня к себе. — Ты... — её голос сорвался на шёпот — выглядишь опасно. Двойник сглотнул невидимую слюну: — Охренеть. Она это сказала с придыханием. Братан, ты в шоколаде. Пак вылез из кулона, сев на моё плечо: — Если умрёшь в этом, хотя бы в гробу будешь стильно выглядеть. Советую перчатки с шипами. Когда мы вышли, уже сумерки красили улицы в сизые тона. Рейнхард ждал у фонаря, бросив монетку уличному певцу. — Лучше, — кивнул он, окидывая меня оценивающим взглядом. — Но всё ещё недостаточно... — ...убог? — я затянул перчатки без пальцев, проверяя хватку на рукояти ниндзято. — Не переживай, завтра добавлю пару кинжалов в придачу. Эмилия взяла меня под руку, её смех растворился в вечернем ветре. Чёрный плащ развевался, как крыло, и на мгновение я почувствовал — может, этот проклятый мир и не так уж плох. Пока двойник не напомнил, тыкая в затылок: — Эй, Дракула, не зазнавайся. Завтра эти кандидаты сожрут тебя на закуску.       Улицы столицы постепенно пустели, уступая место вечерним теням. Фонари зажигались один за другим, словно жёлтые глаза, следящие за нами из темноты. Эмилия шла рядом, её пальцы неловко скользнули по моей ладони, а потом вдруг вцепились с такой силой, будто боялись, что я сорвусь в пропасть. — Ты как... — начала она, спотыкаясь о булыжник. Я подхватил её за талию, чувствуя, как под тонкой тканью платья дрожит тело. — Как себя чувствуешь? После покупок. — Как манекен, которого пинали полдня, — я усмехнулся, поправляя плащ, который норовил зацепиться за каждую вывеску. — Этот портной точно бывший садист. Когда он мерил мне бёдра, я чуть не вызвал двойника на подмогу. Она фыркнула, прижимаясь ближе. Её плечо тёплым грузом легло мне на руку: — Перестань. Ты выглядишь... — пауза, вздох, — презентабельно. — Ох, — я притворно ахнул. — Даже не "отвратительно"? Ты точно не подменили, принцесса. Гостиница "Серебряный ёж" оказалась трёхэтажным зданием с облупившейся краской. Над дверью висел кривой фонарь, внутри пахло воском и старыми книгами. Хозяин, похожий на сову в жилетке, протянул два ключа: — Комнаты тринадцать и четырнадцать. Соседствуют. — Он щёлкнул костяшками пальцев, и тень от подсвечника вдруг вытянулась, указывая на лестницу. Эмилия взяла оба ключа, звонко положив их на стойку: — Нам хватит одной. — Не глядя на мою поднятую бровь, добавила: — Проклятия могут активизироваться ночью. Лучше я буду рядом. — Ага, — я кивнул, подмигивая хозяину. — Она мой личный экзорцист. Специализация — изгнание пошлых мыслей. Комната оказалась маленькой, но опрятной: дубовая кровать с горой подушек, кресло у камина, на столе — бутылка вина и две рюмки. Розваль, видимо, позаботился о "романтике". — Он точно знал, — пробормотала Эмилия, краснея. — Это... обычная практика для кандидатов. — Ну конечно, — я скинул плащ, падая в кресло. Кросовки со стоном приземлились у камина. — Розваль — известный сводник. Надеюсь, он не подкинул ещё и... — Павел! — она швырнула в меня подушку, но села на край кровати, сжимая край одеяла. — Может... выпьем? Вино оказалось терпким, с привкусом чернослива. Эмилия пила маленькими глотками, оставляя на стекле следы губ. Я наблюдал, как огонь в камине играет в её волосах, превращая серебро в жидкий металл. — Раньше... — она вдруг заговорила, вращая рюмку в пальцах, — я боялась темноты. Беатрис оставляла свечи гореть до утра. — А теперь? — я наклонился, вынимая сигарету, но она выхватила её из губ. — Теперь я боюсь тишины. — Её пальцы дрогнули, ломая бумажный цилиндр. — Когда ты... тогда, в лесу... И после.. Я ничего не могла... Я встал, потягиваясь. Суставы хрустели в такт потрескиванию поленьев. Подошёл к окну, распахнул створку — ночной воздух ворвался в комнату, смешавшись с запахом её духов. — Эмилия. — Рука сама легла ей на плечо. — Я... Она резко обернулась, и вдруг её губы коснулись моей щеки. Лёгкие, как падающий лепесток. Камин захрустел, выбрасывая искры. — Прости, — она отпрянула, закрыв лицо руками. — Я не... Я поймал её запястье, осторожно отводя ладонь. Её глаза блестели, как озеро под луной. — Ты права, — прошептал я, чувствуя, как узоры на руке начинают ползти дальше по моему телу. — Темнота — дерьмо. Давай оставим свечу? Она кивнула, позволяя мне обнять себя. Мы рухнули на кровать, сплетаясь ногами, но не как любовники, а как двое детей, прячущихся от грозы. Её дыхание замедлялось, пальцы разжали хватку на моей рубашке. — Павел... — шёпот затерялся в подушке. — Если завтра... на собрании... — Сожгу всех к херам, — я прикрыл ей рот ладонью, чувствуя смех под кожей. — Спи, принцесса. Сегодня мы вне игры. За окном завыл ветер. Где-то в углу тень шевельнулась, принимая знакомые очертания, но я закрыл глаза. Завтра — войны, интриги, танцы со смертью. А сейчас — только её тёплое дыхание на шее и тиканье карманных часов Розваля, отсчитывающих наши украденные часы покоя.