Пролог

      Поросший бурьяном и лебедой пустырь… Серые фабричные стены… Кусок ржавой проволоки на обочине… Кузов сгоревшей машины…       Сердце в груди у Прохора билось в отчаянном ритме. Легкие горели. Временами бежать становилось совсем уж тяжело, и тогда он переходил на быстрый шаг. Но останавливаться было нельзя, ни в коем случае. Прохор побежал быстрее, но тут же в боку закололо, откуда-то из груди поднялся хриплый надсадный кашель, царапнувший горло. «Курить надо было меньше. Черт…»       Перед глазами Прохора все еще отчетливо стоял образ человека, которого он не далее как полчаса назад ударил кирпичом по голове. В ушах дрожал его хриплый сдавленный вопль. А ведь он даже не знал того парня. Просто поджидал его на выходе из обшарпанного здания какой-то гимназии, а затем, догнав, опустил на затылок здоровенный кусок строительной кладки… «Зачем я в это вообще ввязался? И дернул же меня черт!..»       Тяжелые свинцовые тучи с противно слепящим из-за их края солнцем… Стрекочущие в траве кузнечики… Ржавые рельсы давно заброшенной железной дороги…       Прохор перемахнул через пути, оттолкнувшись ногой от полусгнившей шпалы. Нырнул влево, пробежал под древней ажурной конструкцией ЛЭП, мимо бетонного забора с колючей проволокой поверху. Дырявые бочки, ящики, прямо какая-то выставка современного искусства, композиция «Заброшенный секретный завод». На одну из таких выставок Прохора когда-то таскала его бывшая-фифа… И с другой стороны, будто бы издевательство над всем этим, у края дороги притулилась «Мэйверли» последней модели, черная с синим отливом, с тонированными стеклами.       И вот Прохор увидел нужное строение. Деревянный одноэтажный домик, больше напоминавший какой-нибудь гараж или сарай, ютился в самом глухом тупике на городской окраине, и заросли крапивы с чертополохом прямо-таки скрыли его за собой, почти касаясь крыши. Но место было несомненно то самое, намалеванная белой краской жирная галка над дверью недвусмысленно подтверждала это. Прохор остановился. Перевел дух. А затем, решившись, толкнул дверь. Отступать было уже поздно.       «Принципы развитого путинизма шли в полном контексте своего времени и государства. И вот что об этом говорит философ и практикующий психолог Максим Щёлкин…»       Политическое видео на старом селлфоне прервалось, и белобрысый щербатый парень, о котором Прохор не знал ничего кроме имени, вскочил с продавленного топчана. Взгляд его выражал одну лишь пытливость.       А вот взгляд самого Прохора наверняка в этот момент стал донельзя ленивым и рассеянным. Вместо того чтобы сконцентрироваться на Владе и своей миссии, он принялся рассматривать интерьер помещения, привычно выцепляя какие-то совершенно незначительные детали. Серый электрический щиток… Стол с разбросанными инструментами… Огнетушитель… Старое жестяное ведро… — Ну что? — резко шагнул к Прохору Влад, заставив его прервать праздный осмотр. — Сделал все как я говорил?       Прохор невольно поморщился. Воздух с противным свистом пролетал сквозь щель в зубах Влада, когда тот говорил, и некоторые слоги в его словах прямо-таки били по ушам. — Сделал, — отрывисто кинул Прохор, глядя куда-то в сторону. — Гони бабки. — Да подожди, не так быстро, — снова зачирикал Влад. — Ты же понимаешь, я так просто тебе не поверю. Рассказывай, как бил его, сильно? Он точно не выжил?       Прохор внезапно задержал взгляд на бесформенном коричневом пятне под самым потолком. «Интересно, откуда оно там взялось? — мелькнула у него в голове совершенно пустая мысль. — Машинное масло, что ли? Тогда как так получилось? Машина же наверняка стояла посреди гаража, а маслом кто-то плеснул на стену аж под потолок?» — Нормально бил, — с трудом вернув себя в реальность, ответил он. — Кирпичом по затылку. Выжить был не должен. А теперь гони бабки. Все сто «косых», как обещал. Влад молчал. Воздух со свистом несся через его противную щель. — Знаешь, нет, — услышал наконец Прохор. — Я сначала дождусь официальной новости о том, что этот хрен помер. А потом получишь свои бабки. Верить тебе на слово я не могу. И он повернулся, чтобы уйти. Прохор в два прыжка догнал его и схватил за плечо. — Мы так не договаривались, — угрюмо промолвил он, сжимая ладонь. — Деньги сейчас.       Взгляд его на этот раз упал на разбитое зеркало в углу. Собственное лицо в нем, показалось ему каким-то странным. И вовсе не из-за трещины на стекле, ведь она проходила мимо отражения. Каждое утро, во время бритья, Прохор смотрел на свое лицо и оно стало для него уже вполне привычным зрелищем. А тут отражение выглядело неестественно-незнакомым, даже, можно сказать, чужим. Он будто бы смотрел в зеркало на человека, которого видел впервые в жизни.       Влад рванулся. Но Прохор держал его крепко. Медленно и плавно он развернул заказчика к себе лицом, так же медленно и демонстративно сжал кулак, поднял его на уровень головы. Плечо Влада тут же обмякло под его рукой, а водянистые глазки нервно забегали. Очевидно, заказчик входил в тот самый «робкий десяток» из поговорки, хотя на самом деле таких людей явно было во много раз больше, чем десять. — Деньги. Сейчас, — повторил Прохор медленно и с расстановкой. — У меня нет при себе, — сглотнув, ответил Влад. — Точнее, мне их скоро должны подвезти. Я сейчас позвоню…       Он поднес селлфон к уху. А в следующую секунду Прохор уже пожалел о своей весьма глупой ошибке. Здоровенная трубка полетела ему прямо в лицо. В голове будто бы взорвался фейерверк, нос и переносицу пронзило тысячью иголок. Перед глазами расплылись радужные круги. И все же Прохор успел заметить, как в правой руке вырвавшегося из хватки Влада блеснула «стальная бабочка» — выкидной нож. Дело принимало скверный оборот.       Но ни о чем подумать Прохор банально не успел, ведь тело его действовало чисто на инстинктах, мгновенно вспомнив уроки уличной драки. Левой ладонью задержать руку с ножом — ребром правой ударить по запястью. Вся операция заняла не больше секунды, и явно не ожидавший сопротивления Влад лишь охнул, роняя нож, который Прохор тут же отшвырнул ногой в сторону.       А следом, не медля, Прохор поочередно отправил два удара наотмашь — сначала правой, затем левой. Голова у него все еще кружилась и удары вышли не слишком сильными, однако характерный хруст и боль в костяшках подтвердили, что цели все же удалось достичь. Но в промежутке между ударами довольно хлипкий на вид Влад успел отвесить Прохору пинок под дых. Весьма ощутимый, надо сказать.       Прохор согнулся, задыхаясь. Головокружение, нехватка воздуха и боль в солнечном сплетении соединились в один жуткий разряд электрошока. Ноги сами собой подкосились и вскоре Прохор, захлебываясь кашлем, катался по дощатому занозистому полу. Однако и его противнику досталось всерьез. Прохор слышал, как тот, постанывая, полз по стенке куда-то в дальний угол. Внезапная мысль вспыхнула в голове словно молния: «Так вот зачем здесь так много твердых и тяжелых предметов. Наверняка этот урод надеялся их использовать в драке».       Но Влад уже явно не горел желанием выходить из своего «робкого десятка». А может быть, удары Прохора вышибли из него весь дух. Как бы то ни было, он проковылял еще пару шагов и скрылся за прежде незаметной дверью в углу. Снаружи донесся частый хруст гальки — кажется, побитый заказчик улепетывал со всех ног.       Прохор полежал еще с минуту, приходя в себя. Осторожно отнял руки от саднившего живота. Разогнул колени. И наконец перевернулся вниз лицом. Боль во всем теле понемногу отступала, но подниматься на ноги он все еще не решался. Так и лежал, вдыхая запах грязной древесины досок и заострив взгляд на особо крупном коричневом сучке прямо перед глазами.       Скрипнула входная дверь, повеяло сквозняком и каким-то довольно приятным ароматом, будто бы рядом внезапно расцвела огромная клумба ландышей. А затем Прохор услышал размеренный стук, похожий на тиканье старинных часов в бабушкиной квартире, который запомнился ему с детства.       Нет, это были не часы, а высокие шпильки черных лакированных туфель, понял Прохор, оторвав от пола взгляд. Туфли почему-то не заканчивались на лодыжках, а поднимались выше. Колготки, понял Прохор. Тонкие, эластичные и наверняка дорогие.       Таинственная незнакомка подошла уже совсем близко и остановилась. Прохор поднял взгляд еще выше. Колготки перешли в короткую матерчатую юбку темно-синего цвета и белую кружевную блузку. Темно-каштановые волосы до плеч обрамляли весьма миловидную мордашку.       «Я в раю», — подумал Прохор и рот его помимо воли стал растягиваться в улыбке. Но девушка внезапно приложила палец левой руки к губам и прошептала: «Тсс!» Правой она копалась в красивой черной сумочке на плече. Темно-фиолетовый лак на ногтях так и завораживал взгляд.       Но вот миниатюрная белокожая ручка вынырнула наружу, сжимая изящную рукоятку темно-серого металла. Прохор насторожился. Следом показался гладкий отполированный ствол. Прохор всерьез перепугался. И наконец глушитель. Все эмоции Прохора мигом сжались внутри в тугой комок, а тело напряглось, готовое к броску. Однако Прохор не успел даже дернуться. Последним, что он увидел, была яркая вспышка перед глазами.