1

      Пятьдесят лет — особый возраст. Если ты прожил столько в России, то считай, это не половина отмеренного тебе срока, как во многих других странах, а сразу несколько жизней. И можешь уже благодарить всех богов, судьбу и другие высшие сущности за то, что пока еще не мертв.       Однако детектив Дейл Зарпенски не был, несмотря на такую цифру, настроен столь пессимистично. Он в свое время пережил многое: и интриги корпорации «Арвато», и войну на Восточной Окраине, куда его отправили в составе полиционерского ополчения, и во всех смыслах странное дело «Птички», и даже битву концернов в двадцать четвертом году. После такого он считал, что ему уже ничего в этой жизни не страшно. Поэтому и жить дальше было нужно беззаботно, ни о чем особо не задумываясь и просто делая свою работу так, как надо. Как знать, может и следующие пятьдесят лет пролетели бы так же задорно и легко?       Вот и теперь он, дымя сигаретой и сжимая в руке пластиковый стаканчик кофе, склонился над очередным трупом в занюханном переулке, когда-то называвшемся Бездонным, а недавно переименованном почему-то в Полуночный. Парня застрелили почти в упор — на первый взгляд обычная бандитская разборка, а быть может, ограбление. Для здешних мест не редкость.       Дейл задумчиво выпустил облачко дыма. Пуля из крупнокалиберного пистолета разнесла бедолаге лицо, перед этим пробив фотоаппарат, который он, должно быть, подносил к глазам, чтобы сделать снимки. Теперь же дорогой агрегат, превратившийся в пластмассовый фарш, печально валялся возле ноги накрытого простыней трупа.       «Прямо какое-то клише из старых фильмов», — подумал Дейл. Прежде он никогда не видел, чтобы на местах убийств тела накрывали простынями. К тому же фильмы явно щадили психику зрителей: «посмертные саваны» в них всегда оставались крахмально чистыми, будто бы только что из прачечной. Тут же Дейл видел, как простыня в районе головы убитого прямо-таки насквозь пропиталась кровью. Когда детективу показалось, что сквозь ткань даже проступили ошметки мозга несчастного парня, его замутило и он поспешно сделал большой глоток кофе. Выглядывавшие из-под «савана» ноги в серых брюках и пыльных ботинках тоже были забрызганы чем-то красным. Однако подойдя ближе и принюхавшись сквозь проступавшую к горлу тошноту, Дейл понял, что это было обычное вино. Вон, рядом валялся и стандартный пакет из продуктового магазина, прямо-таки утонувший в алой луже. Значит, банально шел домой после рабочего дня. Но не дошел. — Личность убитого выяснили? — отвернувшись от трупа, спросил Дейл стоявшего рядом участкового полиционера. — Да що тут выяснять, ясно усе и так. — Участковый, низенький тучный человек с седыми усами, судя по выговору, магделанец, сдвинул фуражку на затылок, поскреб лоб. — Це ж Гэри. Гэри Сурнамелесс, жил тут недалеко, у третьем дому. Такой тихий був, приличный, здоровался усегда, платил вовремя. Ницо не мо́гу сказать, хто ж его так ухайдокал…       Он тяжело вздохнул и, передвинув фуражку обратно, стал чесать уже в затылке. Услышав за спиной стук каблуков туфель и почувствовав мерзкий аромат парфюма, Дейл обернулся. Микки Гламдринг, молодой напарник Дейла, явно мнил себя ловеласом и модником. Впрочем, другие два качества детектив в нем несомненно ценил. Во-первых, напарник был мужского пола, а Дейл как-то уже подустал от засилья женщин кругом. И во-вторых, он оставался одним из немногих в управлении, включая самого Зарпенски, кто до сих пор не получил новый российский паспорт и носил еще старое «добукеровское» имя. — Опросил пенсионерку, что труп нашла, — стал докладывать он, остановившись подле Дейла и запустив руки в карманы черного вельветового пальто. — Ничего особенного, все весьма стандартно. Кормила бездомных кошек у подъезда, а тут «Из-за угла что-то как жахнет!» — Он передразнил старушечий голос. — «И все хвостатые мои так и порскнули в стороны». Побежала посмотреть, ну и увидела его. А кто стрелял, не видела. Ничего не узнал, короче.       Дейл задумчиво кивнул. Сделал последнюю затяжку и опустил окурок прямо в стаканчик, кофе в котором плескался уже на самом дне, оставляя на стенках осадок. Микки на это так весь и скривился. — Ну, а у тебя что? — спросил он напарника, сдувая с глаз красивую черную челку.       Вместо ответа Дейл с сосредоточенным видом подошел к кирпичной стене, возле которой лежал труп, и принялся внимательно разглядывать ее. — Судя по положению тела, стреляли в него примерно отсюда, — произнес он, начертив носком ботинка крестик на земле. — Здесь, прямо возле стены, примерно в десяти шагах от жертвы стоял убийца. А наш несчастный Сурнамелесс повернулся к нему лицом, прильнув к фотоаппарату… — Браво, Пинкертон, — саркастически изобразил аплодисменты Гламдринг, и Дейл подивился, что тот, несмотря на молодость, даже знал об этом древнем сыщике. — Ваша дедукция безупречна! Вот только что нам это даст, а?       Дейл еще раз прошелся вдоль стены, внимательно разглядывая ее кирпичи. Многие из них были испещрены черными пятнами, весьма напоминавшими следы от подошв. — Тут энти… конкурщики, будь они неладны, прыгают усе время, — заметив действия детектива, заговорил участковый. — Гоняешь их, гоняешь, а толку все никакого… — В смысле паркурщики? — уточнил Дейл, видя, что лицо его напарника приобрело недоуменное выражение. — Те, что всякие нелегальные трюки выполняют? — Только их сейчас называют трейсерами, — произнес Микки тоном человека, как сейчас говорили, «шарившего за все». Участковый на это только опустил взгляд, бормоча под нос что-то в типично стариковском стиле, вроде: «Умные все тут пошли, хрен знает, как их там называют». — Однако же свежих следов на стене нет, — промолвил Дейл, задумчиво водя пальцем по стыкам между кирпичей. — А это значит что? Что Сурнамелесса прикончили не трейсеры или те, кто ими притворялись. И что из этого следует?       Гламдринг неопределенно дернул плечами. Его довольно красивое лицо временами перечеркивалось довольно странной гримасой. Левый уголок губ полз куда-то вверх и вбок, и он становился похожим на клишированного злодея из старых фильмов. — Из этого следует, что убитый просто кого-то фотографировал на фоне этой стены, — устало пояснил Дейл. — А кто обычно фотографируется на фоне стен? — И, вновь поймав непонимающий взгляд напарника, ответил: — Не знаю, как сейчас, а в мои времена так делали девочки. — Так что же получается, — задумчиво потер синеватую щетину на подбородке Гламдринг, — убийца — девушка?       Внутри у Дейла всколыхнулось нечто давно забытое. По загривку побежали противные мурашки, кожу на затылке будто бы покрыло инеем. Но уже через несколько секунд он пришел в себя, рациональным усилием вынырнув в реальность. Нет, не может быть. Она была давно мертва, он лично тогда убедился в этом. Что же до возможных других… — Начнем с того, что убийц, скорее всего, было двое, — сухо ответил он. — Пока Сурнамелесс смотрел через аппарат на одного, другой его и, кхм, «ухайдокал». Выглядит довольно логичным.       Он повернулся в сторону трупа, но смотрел теперь не прямо на него, а чуть поверх. Туда, где место преступления опоясывала полосатая лента, где посверкивали сине-зеленые мигалки. Мрачное серое, будто бы высеченное из «похоронного» мрамора небо. Пожилой прохожий с псакой на поводке, быстрыми семенящими шагами проходивший мимо. Дейл, тряхнув головой, велел себе сосредоточиться на деле. Твердым шагом направился к трупу и, присев на корточки, стал рассматривать останки фотоаппарата. Следом подошел Микки и, вынув руку из кармана, затянулся вейпом в виде фляги. Надо бы тоже на такие переходить, подумал Дейл. Не будешь сорить пеплом на местах преступлений и никто не примет этот пепел за улику. — Так мы, наверное, можем еще достать из этого аппарата карту памяти и проверить? — задумчиво постукивая пальцем по подбородку, протянул он. — Вдруг там сохранились какие-то фотографии? — Боюсь, не можем, — обломал его Гламдринг. — Это модель N1605, у нее нет карты памяти. Вся информация записывается на чип, который наверняка уже вышел из строя, как и сам фотоаппарат. Убийцы все предусмотрели, черт! — Хм. — Дейл заскреб подбородок уже ладонью. — А ты, я смотрю, неплохо в этом разбираешься? — Есть немного, — скромно ответил Микки. — Я по молодости как раз фотографом подрабатывал.       В голове у Дейла так невольно и встала картина: двадцатилетний Микки, одетый в расклешенные джинсы и какую-нибудь цветастую рубашку, с большим фотоаппаратом в руках, вот прямо как этот, бегает по студии и бархатным голосом дает указания длинноногой девице: «Так, крошка, взгляд чуть левее. А теперь яви мне тигрицу!» — Ну тогда что ты можешь сказать об этом агрегате? — кивнул Дейл на бесполезный кусок пластмассы. — Да ничего сверхъестественного. — Микки присел рядом, осторожно приподнял аппарат двумя пальцами за ремешок. — Широкоугольный «Уанраш» с раздвижным двухступенчатым объективом. Я на такой лет пятнадцать назад наверное снимал. Настоящий винтаж, хотя и весьма качественный. И стоит безумно дорого.       Он коротко вздохнул, будто бы даже завидуя владельцу фотоаппарата, а затем приподнял его уже за объектив, внимательно разглядывая заднюю панель. — Интересно… — протянул наконец он. — Затвор почему-то переведен в положение «ч/б». — Так, давай попроще, — скривился Дейл. — Я в молодости, знаешь, как-то не думал подрабатывать фотографиями. — Снимали в черно-белом фильтре, — пояснил Микки. — Понял? Или еще проще сказать? — Ну, не считай меня уж настолько старпером, — усмехнулся Дейл. — Я понял. Только зачем им были нужны черно-белые фото? — Вот этого не знаю. — Микки передернул плечами, опустил фотоаппарат на землю, выпрямился. — Но в черно-белом обычно хорошо смотрятся всякие неяркие цвета. Ну то есть, черный, белый и серый. — Думаешь? — Дейл тоже разогнулся. — Тогда убийцы, скорее всего, были одеты в темное. Черные или серые тона, я бы скорее ставил на черные. — Серьезно? А почему не белые? — дернул углом рта Микки. — Если убийцы люди практичные, а скорее всего, так оно и есть, то надевать светлую одежду на такое важное предприятие они вряд ли бы стали, — пояснил Дейл. — Но это лишь предположение. Так в какую сторону, говоришь, они убегали? — Я ничего такого не говорил, — нахмурился Микки. — Да и откуда мне знать, куда они побежали? — Ну, а подумать ты не способен? — Теперь пришла очередь Дейла сыпать сарказмом. — Пенсионерка сказала, что никого не видела, значит, они бежали не в ее сторону, логично? Из этого переулка всего два выхода, так куда они бежали? — Что ж, ты прав, — вздохнул Микки. — Получается, бежали туда.       И он кивнул в сторону Ионовой заставы. Комкая в руке стаканчик, Дейл направился туда, по пути пытаясь как можно более красочно представить убегающих преступников и в то же время выцепить взглядом мелкие детали, которые могли бы как-то указать на их личность. На глаза ему попался размокший от дождя плакат на стене. «Голосуй или проиграешь!» гласила надпись темно-коричневыми буквами в самом его низу. Точнее, гласила бы. Плакат изодрался так, что теперь на нем читалось: «…суй или про…ешь!» А поверх надписи щерился жемчужно-белыми зубами усатый пухлый парень в строгом костюме, показывавший большой палец.       Точно, сегодня же день голосования за эти чертовы поправки для президентского срока, внезапно вспомнил Дейл. Сам он политикой не интересовался уже очень давно, да и голосовать как уроженец Винландии права не имел. Но слышал об этом разумеется много и, доведись ему взять бюллетень в руки, без раздумья поставил бы птич… нет-нет, крестик в графе «против». — Ты голосовал уже? — зачем-то спросил он у напарника. И, получив утвердительный кивок, также непонятно зачем продолжил: — За или против? — Конечно, за, — снова дернул углом рта Микки. — Я за стабильность, всегда. Чтобы такого, как в двадцать четвертом, больше не повторилось.       «Как будто Букеров способен на это повлиять», — с усмешкой подумал Дейл. Но продолжать мысль не стал, в политике он был совсем плох. Да и взгляд его как раз в этот момент наткнулся на бордюр слева от дороги. Он был испачкан так, будто бы по нему кто-то с размаха саданул подошвой ботинка. А в выщербленном краю бордюра застрял темный кусок тонкой материи. Дейл нагнулся, осторожно подцепил его пинцетом. — Хм… — задумчиво промолвил он, разглядывая возможную улику. — Похоже на капрон. От женских колготок. — Почему сразу капрон? — усмехнулся Микки. — Может быть, нейлон или лайкра? И не от колготок, а от чулок или даже носков.       Дейл лишь пожал плечами. И правда, по умолчанию почему-то всегда полагалось говорить «капроновые колготки», хотя виды материала и самих изделий, конечно, могли различаться. — Как бы то ни было, девушка, что порвала эти колготки, почти однозначно принадлежала к убийцам, — промолвил он. — С чего бы это? — удивился Микки. — Это могла быть любая другая девушка, проходившая здесь. Или, чем черт не шутит, даже парень. — Да, верно, — согласился Дейл. — И все же мне кажется, что мы нашли важную улику. Во-первых, ткань черного цвета, а мы уже выяснили, что убийцы почти наверняка были одеты в одежду темных тонов. Во-вторых, эта девушка, судя по всему, сильно торопилась. Ну и в-третьих, убийцы улепетывали как раз в эту сторону. Три факта — это, как по мне, уже не совпадение.       Она распрямился, упаковывая улику (если бы не профессия, то наверняка выглядел бы при этом фетишистом) в пластиковый пакет. Смятый стаканчик с окурком и кофейным осадком при этом выскользнул из его руки и ветер с веселым постукиванием погнал его вперед по улице. Бежать за ним, чтобы поднять и выкинуть в урну, у Дейла как-то не возникло желания. — Так что же нам теперь делать? — нарушил неловкое молчание Микки. — Что делать? — рассеянно переспросил Дейл. — Да разослать всем приметы этой парочки убийц. Оба в черном, девушка в рваных колготках, время и место происшествия, конечно, тоже указать. Не может быть, чтобы вообще никто ничего не видел. Можно даже в прессу сообщить, пообещать крупное вознаграждение. — Он коротко вздохнул. — Хотя, конечно, сейчас все новости только выборами заняты.       На этот раз пауза в разговоре затянулась надолго. Микки снова присосался к вейпу. Дейл же полез в карман за новой сигаретой, но с досадой нащупал в пачке лишь пустоту. — Одного я не могу понять, — заговорил наконец он. — Почему же все-таки стреляли без глушителя?

***

Полтора часа назад

      Дана задыхалась от быстрого бега. Она не курила и вообще не имела каких-либо вредных привычек (не считать же за таковую ее «профессию»!), однако и спортом никогда не увлекалась, поэтому теперь чувствовала, как ее легкие горели, а в боках нещадно кололо. Колину же, кажется, приходилось еще хуже. Он был заядлым кальянщиком и сейчас отставал от напарницы на несколько шагов, беспрестанно кашляя и сгибаясь в три погибели. На всякий случай Дана держала руку в сумке, положив палец на курок пистолета.       Они вдвоем перебежали через Ионову заставу, нырнули прямо под носом у ярко-желтого облупленного троллейбуса и, попетляв переулками, наконец оказались у нужного здания. — Данка, подожди… — хрипло дыша, Колин окончательно остановился, оперся руками о колени. — Дальше совсем не могу… Щас сдохну…       Оценив про себя горькую иронию этих слов, Дана как бы невзначай поправила сумочку на плече, повернулась к напарнику. Коллега по киллерскому ремеслу раздражал ее все больше и больше, теперь еще и назвал так, как она не любила. Прикончить его здесь и сейчас казалось заманчивой идеей. Однако Дана вовремя остановилась. Ведь глушителя у нее не было. Да и стрелять тут, прямо возле здания Босса, не следовало бы.       Перед глазами у Даны до сих пор стояло жуткое зрелище времен сегодняшнего утра. Когда лысая голова ее жертвы, нелепо дернувшись, брызнула кровью и ошметками мозга и костей (к счастью, не запачкав ей одежду). Картина не шокировала Дану — видела уже несколько раз нечто подобное. Однако уже позже обнаружился неприятный момент. Один из ошметков залетел через глушитель прямо в ствол и, видать, серьезно повредил там что-то. Как бы то ни было, любимое оружие Даны, купленное год назад на серповской барахолке и ласково названное ей «Даша», пришло в негодность. Дана горевала недолго, ведь пора было идти на новое задание. А этот придурок Колин забыл дома глушитель (хорошо хоть не сам пистолет!). Потому им и пришлось улепетывать со всех ног. Наконец Колин отдышался. Дальше они пошли обычным шагом, да и все равно им уже не надо было ни от кого убегать.       В просторном винтажного вида холле было пусто, лишь охранник в стеклянной будке в углу вскинул взгляд из-за комикса и, увидев Дану и Колина, приветственно махнул им рукой. Они взбежали по выщербленной мраморной лестнице на второй этаж. Именно там располагалась штаб-квартира человека, о котором Дана не знала ничего кроме внушительного позывного «Босс».       В приемной Босса навстречу им попался седой мужчина в замызганном костюме, уже лет двадцать как вышедшем из моды. Его взгляд без интереса скользнул по Колину, а вот на Дане задержался уже серьезно. На лице его тут же появилось плотоядное выражение, рот под жидкими усами растянулся в мерзкой ухмылке, ощерив мелкие гнилые зубы. Водянистые глаза старика, казалось, так и пожирали Дану с головы до ног. И ей жутко захотелось невзирая ни на что пристрелить его.       Но старик проковылял мимо на лестницу и напарники обернулись к немолодой полной секретарше. Та, на секунду оторвавшись от старинного громоздкого компьютера на столе, лучезарно улыбнулась обоим и указала пригласительным жестом на резные дубовые двери. Постучавшись, Колин вошел первым, Дана последовала за ним.       Человек, довольно похожий на утреннюю жертву Даны, даже не оторвался от ультрасовременного монитора, лишь сухо кивнул напарникам в сторону гостевых кресел. Оба присели: Колин вальяжно развалившись, Дана же с осторожностью. Босс молчал, с сосредоточенным видом стуча по клавишам. — Мы все сделали, — решилась наконец заговорить Дана. — Тот парень мертв, сомнений нет. Я стреляла ему в лицо, шансов выжить ноль.       Босс продолжал молчать, будто бы не расслышав. Секунды тянулись в томительном ожидании, словно густая патока. Дана убрала с лица выбившуюся прядь волос, краем глаза заметив, как Колин выбивает пальцами дробь по коленям. «Хорошо быть девушкой, — внезапно подумала Дана. — В момент напряженного ожидания можно просто поправить прическу и это не будет выглядеть нервным жестом». — В Сети уже пишут, в том переулке слышали шум, — заговорил внезапно Босс тоном, не предвещавшим ничего хорошего. Взгляд его, оторвавшись от монитора, так и буравил парочку киллеров. — Точнее, хлопок, будто бы взорвалась газовая труба.       Он замолчал, но его пристальный взгляд недвусмысленно требовал ответа. По спине Даны вверх к шее так и побежали мурашки, хотя она была твердо уверена, что бояться ей нечего. — Это я забыл глушитель, — сознался наконец Колин. И тут же перешел в наступление: — Но какая кому разница? Клиент же мертв, а мы удачно сбежали! Никто нас там не видел!       Взгляд Босса сосредоточился исключительно на нем. Несколько секунд сверлил парня, словно покрытый ледяной коркой бур, затем вдруг вновь обратился к монитору, став каким-то мягким и даже, можно сказать, ленивым. — Ладно, можете идти, — произнес Босс, быстро постучав по клавишам. — Гонорар получите завтра, как и обещалось.       Колин облегченно выдохнул. Дана ощутила, как ее покрывшаяся было пупырышками кожа между лопаток сама собой разгладилась. Вроде обошлось…       …Когда они вдвоем вышли в приемную, секретарша повернулась к ним с очаровательной улыбкой и вдруг, опустив взгляд на ноги Даны, так и всплеснула руками. — Батюшки, что с колготками-то? — воскликнула она. — Все изодрались! Давай-ка я тебе свои запасные отдам. Мы с тобой почти одного роста, так что они должны подойти. Плотные, правда, ну да ничего, потерпишь. В рваных ходить совсем не дело. — Она зашарила в большой клеенчатой сумке. — Давай, прямо тут, в туалете, и переоденешься.       Дана взглянула на левую лодыжку, которая после удара о бордюр еще неприятно саднила. Капрон на ней порвался несильно, лишь в одном месте над ботинком, и дыра была почти незаметна. Но эта пожилая женщина с синдромом мамаши-наседки, столь хорошо знакомом Дане на примере собственной матери, кажется, так просто не отстала бы от нее. — Ладно, я пойду тогда, не буду тебя ждать, — повернулся к Дане Колин, чье лицо чуть заметно скривилось — должно быть, от чисто «женского» разговора. — Нам все равно лучше порознь уходить. Давай, Дан, пока. До свидания, теть Света.       Он выскользнул на лестницу и загрохотал по ней вниз. «Теть Света» внезапно вынырнула из сумки и повернулась к Дане с предельно серьезным видом. — Ну все, вроде ушел, — вполголоса заговорила она. — Мне босс только что передал сообщение в компьютер. Попросил задержать тебя так, чтобы твой дружок ничего не заподозрил. Ныряй теперь обратно к нему в кабинет. — Во-первых, он мне не дружок, — хмыкнула Дана, вздернув левую бровь. — А вы, теть Света, я смотрю, все еще не брезгуете криминалом? В вашем возрасте уже бы только с вязанием дома сидеть да внуков нянчить.       И, звонко рассмеявшись, она «нырнула» обратно в кабинет Босса. Тот, уже утратив весь свой холодно-деловой вид, пригласил ее присесть вежливым жестом. Взгляд его стал каким-то даже по-родительски теплым, и Дана, никогда не знавшая своего отца, невольно испытала к Боссу симпатию. — Надеюсь, догадываешься, затем я тебя попросил остаться? — заговорил он. И, когда Дана осторожно покачала головой, обрубил холодно и без обиняков: — Колин. Его нужно убрать. — А что такого? — пожала Дана плечами, догадываясь, впрочем, что ее мнения тут никто не спрашивал. — Ну подумаешь, забыл глушитель. Главное, что мы и правда сделали дело и удачно скрылись. — Он косячит уже не в первый раз, — отрезал Босс. — К тому же сегодня было весьма ответственное задание. Такому, как он, в нашей профессии не место. В общем, это не моя прихоть, приказ уже поступил сверху. И выполнить его должна будешь ты лично. В самое ближайшее время. — Ох… — промолвила Дана. Приказ с самого верха ей, конечно, нельзя было обсуждать, но почему-то очень хотелось. — У меня завтра вообще-то пары. А на выходные я собиралась в Сар… в Серпов съездить, мать навестить. И потом, у меня денег на новый пистолет нет. Все на фотик истратила. — Ты еще спорить будешь? — нахмурился Босс. Но затем внезапно повернулся к лаптопу и вновь застучал по клавишам. ПДА в его ухе помигивал зеленым огоньком. — Альма никак не может, у нее ответственное задание за границей, — сообщил наконец он. — Тори тем более… Хотя подожди… — Он всмотрелся в экран. — Альма обещала помочь. Пришлет тебе и новое оружие, и инструкции к нему. Но действовать все равно будешь сама. — Тогда хорошо, будет сделано. — Дана поднялась с кресла, шутливо козырнула. — Я могу идти? — Только учти. — Босс сверкнул на нее строгим взглядом из-за прямоугольных очков. — Часть гонорара Колина тебе не достанется. Она пойдет на общественные нужды. — Он хмыкнул и слегка смущенно добавил: — Ну и мне немного должно остаться. Я ведь проиграл Борису спор.       Лишь пожав на это плечами, Дана покинула кабинет. «Теть Света», ворковавшая в приемной с кем-то по старинному телефону, внезапно переложила трубку на плечо. — А колготки ты лучше все-таки сними и выкинь, — посоветовала она Дане. — Не дело это. Да и узнать тебя по ним могут.       Дана не стала спорить, тем более что секретарша уже продолжала прерванный разговор с каким-то «Муликом» и больше не обращала на нее внимание. Мерзнуть без колготок на улице ей не хотелось. Да и кто ее может узнать? Вряд ли оторванный кусок капрона найдут и признают за улику.       Впервые за этот день вздохнув спокойно и полной грудью, Дана вынула из футляра ПДА, закрепила его в ухе. Из прибора как раз доносились последние новости:       «Завершился подсчет голосов на избирательных участках. По сообщению председателя переизбрательной комиссии Янины Макбир, с перевесом в один голос победила позиция «за». Поздравляю, дамы и господа! Президент Дэннис Букеров теперь официально сможет избираться на третий срок!»