3

      Небо спускалось серым пасмурным куполом к вершинам парковых деревьев. Голые, почти безлистые, засиженные мокрыми, громко каркавшими воронами, они выглядели жалко даже на фоне угрюмого неба.       Дана отвела взгляд от сей неприглядной картины природы, что уже начала действовать на нее угнетающе. Посмотрела вниз, на свои довольно-таки красивые и стройные ноги. Природа не одарила ее такой великолепной фигурой, что была у ее старшей сестры. Скорее уж Дана пошла в маму. Особо толстой она не была, однако, стоило ей на ночь поесть сладостей, как вес стремительно набирался. А вот ноги ей самой очень даже нравились. И она слегка жалела, что сегодня надела сапоги выше колена — так красоту нельзя было оценить полностью. Однако рвать колготки снова Дана категорически не желала. Особенно сегодня, в такой ответственный день. А день и правда был не рядовой. В общем-то, он должен был стать для Даны последним днем жизни в России.       Вскоре после смерти Колина и Верзилы ей позвонил Босс. Сказал, что положение выходит хуже некуда и теперь им всем приходится скрываться, иначе копы легко вытянут наружу другой конец цепочки. Когда Дана предложила бежать в Джерриск, а оттуда, если понадобиться, в Джумахирию, Босс только хмыкнул: «Не выйдет. Все теперь серьезнее некуда, нас запросто найдут и там». Похоже, оставался только один вариант.       Дана быстро собрала вещи. Оставила съемную квартиру на улице Страйкера и перебралась домой к одногруппнице, соврав той что-то про ремонт у себя. Босс тем временем обещал подсуетиться и достать им обоим билеты в Винландию. Вместе с фальшивыми паспортами, разумеется. «Похоже, у Даны проблемы».       Эту фразу она часто повторяла в детстве, когда что-либо шло у нее не так. И произносила ее, обращаясь к любимой игрушке — серому вислоухому кролику. В мозгу у Даны будто бы щелкнула лампочка, высвечивая воспоминание, мигавшее болезненно-яркими цветами.       Трехлетняя Дана проснулась из-за того, что в голове у нее крутился какой-то невероятно яркий, восторженный и бодрящий сон. При этом ни одной значимой детали из него она не могла вспомнить.       Над головой у девочки маячил оклеенный зеленоватыми обоями потолок, а с четырех сторон ее окружали стенки детской кроватки. Уже позже, повзрослев, она мысленно стала сравнивать эти стенки с тюремной решеткой, и от такого образа холодок то и дело пробегал у нее по телу.       На потолке скользнули и тут же исчезли причудливые тени, из-за приоткрытой двери донеслись приглушенные голоса. Одетая в голубую с жирафиками пижамку Дана, которая была уже достаточно взрослой для того чтобы плакать и звать маму, поднялась, откинув одеяльце, и прильнула лицом к «решетке» кровати. Любопытство так и тянуло ее на веранду, откуда слышались голоса.       Внезапно деревянный штырь, в который Дана вцепилась обеими ручонками, заскрипел, покачнулся и вылетел из стройного ряда «товарищей» (он, впрочем, и прежде держался на соплях). Дана ухнула прямо в образовавшийся проем и оказалась на полу. Ударилась она, впрочем, совсем несильно: мягкий пушистый ковер смягчил падение. Освободившись таким образом из своей «клетки», Дана на четвереньках отправилась в увлекательное путешествие. Ей не терпелось узнать, кому принадлежали голоса.       В коридоре доски в полу под весом Даны заскрипели, и ей пришлось подняться на ноги. Дальше она двинулась уже на цыпочках. Перед ее глазами замелькали подсвеченные лунными лучами и фонарем с веранды стены с зелеными обоями и изображавшей морской закат картиной, игрушечная лошадка с колесиками и розовой гривой, старая гитара в углу, оставшаяся от первого маминого мужа, отца Даши… — …Да нет, он мутный какой-то тип, — стал слышен чуть лучше такой милый и приятный голос сестры. — Не хочется с ним как-то. Да и по гороскопу у нас с ним критическая несовместимость. Он Каприкорн, а я Гемини. — Ты реально веришь во всю эту чушь с последних страниц газет? — насмешливо ответил ей незнакомый голос — женский, но какой-то хриплый, с протяжными нотками. — Это вовсе не чушь, — произнесла Даша вполне серьезно и с достоинством. — Моя мама уже давно этим занимается, а ей я всегда привыкла доверять.       Дана сделала еще пару шагов. Стало совсем светло, в лицо повеяло теплым весенним ветерком, и вскоре девочка уже стояла на пороге веранды. Под разноцветными бумажными гирляндами две взрослые девушки сидели за плетеным столиком, затягиваясь вейпами и мирно беседуя. Даша в вечернем серебристом со стразами платье была как всегда неотразима. Девушка же напротив нее с первого взгляда не понравилась Дане. Была она примерно одного роста с Дашей и такой же стройной, однако черты ее фигуры, в отличие от сестры, не выглядели мягкими и плавными. Скорее она была тощей и угловатой, вроде супермоделей из дешевых журнальчиков, которые выписывала мама Даны и Даши. Заплетенные в нелепый конский хвост черные волосы рассыпались поверх ядовитого-зеленого кардигана. Даша, кажется, никогда не пользовалась ни заколками, ни другими приспособлениями для волос, но прическа ее всегда выглядела прекрасно. Подражая ей, Дана также всю последующую жизнь носила только распущенные волосы. — Ой, а кто это тут у нас такой? — Услышав, должно быть, шаги сестры, Даша обернулась и радостно заулыбалась. Дана тут же кинулась к Даше и, цепляясь за протянутые руки, вскарабкалась к ней на колени. Заскользила босыми ножками по матовым черным колготкам, но все же удержалась и села поудобнее, прислонившись спинкой к мягким девичьим грудям. От Даши вкусно пахло какими-то ванильными духами. — Ути какая халёсая! — засюсюкала Дашина гостья и протянула руку, чтобы потрепать Дану по щечке. Увидев трехсантиметровые ногти ядовито-желтого цвета прямо возле лица, Дана так и передернулась, однако, сжав зубы, мужественно стерпела прикосновение неприятной холодной руки к себе. — Она у меня Лео по гороскопу, — пояснила Даша, прикладывая к губам тонкий белый, очень похожий на сигарету вейп и выпуская довольно ровную струйку в сторону. — Колючая, но храбрая. Тяжело привыкает к чужим, но зато семью любит беззаветно. Все как по картам полагается. Слушай, а ведь тебе бы этот парень отлично подошел! Ты ведь Сагиттариус, верно? У вас с ним довольно неплохая совместимость. Хочешь, попрошу маму?.. — Слушай, Даш, по-моему, эти твои гороскопы — ерунда на постном масле. — Гостья затянулась фляговидным, угловатым, как и она сама, вейпом, выпустила облако дыма, повисшее в воздухе над столом. — Ты просто ищешь предлог, чтобы не встречаться с парнями, а найти себе папика. — Ой, Влада, перестань, ты ничего не понимаешь, — отмахнулась Даша. — Нет, ну правда! — Влада сделала еще одну затяжку, даже не подумав выдохнуть дым подальше от маленького ребенка. — Ты ведь сейчас даже не учишься нигде! Как дальше-то жить собираешься?       Устав слушать скучные разговоры, Дана поползла по коленкам сестры в сторону ее висевшей на спинке стула миниатюрной кожаной сумочки. Пальчики ловко откинули крышку, залезли внутрь. И почти сразу же наткнулись на приятно холодный и тяжелый металл. Наружу ручки Даны вынырнули уже с красиво блестевшим в свете фонарей черным пистолетом с глушителем. Глаза Влады так и расширились на пол-лица, краска схлынула с лица: круглое дуло смотрело прямо на нее. — Ну да, вот тебе и ответ, — произнесла Даша. Голос ее дрожал; похоже, она была ошарашена не меньше подруги. — Да, я — киллер. — Киллех!.. — повторила за ней, громко и весело выкрикнув, Дана. Кажется, это слово было первым, которое она произнесла вообще. Влада поперхнулась и громко закашляла. Ее вейп с довольно противным звуком ударился о дощатый пол веранды. — И в клуб я с тобой сегодня пошла только потому что надо было там одного бизнесмена прикончить, — продолжила Даша, со всей возможной осторожностью отбирая оружие у сестры и засовывая его обратно в сумочку. — А точнее, просто подстраховать мою подругу Азию. Она его там в VIP-кабинке и пристрелила, пока мы с тем парнем болтали. Ну что, сдашь меня теперь копам?       Влада в ответ лишь беспомощно разевала рот. Не отрывая взгляда от сестер, она шарила рукой по полу в поисках вейпа. Мимо веранды со стрекотом, показавшемся Дане чуть ли не гулом пикирующего истребителя, пролетело какое-то большое сереброкрылое насекомое. Влада наконец нащупала свой вейп и подняла его, положив на стол. И тут же ойкнула: длиннющий ноготь на среднем пальце подломился на середине. — Нет, ну правда, можешь прямо сейчас в полицию меня отвести! — Даша бросила сумочку на стол перед собой. — Пистолет мой даже возьми, если хочешь.       Она говорила вроде бы с усмешкой, но в голосе ее явно слышались холодные нотки. Глушитель пистолета (много лет спустя Дана узнала его название — «глоссип») осторожно выглядывал из сумочки наружу. Также гораздо позже Дана узнала, что ее сестра блефовала: под столешницей у нее был спрятан запасной пистолет и, вздумай Влада и в самом деле схватить оружие, Даша бы пристрелила ее на месте.       Но в тот момент Дана с затаенным дыханием, не понимая многого, а лишь интуитивно чувствуя, смотрела на пистолет. И на руки Влады. Взгляд ее медленно переползал от одного к другому. Пальцы с тошнотворным маникюром подрагивали, казалось, Влада вот-вот… — Девочки, ну вы все еще не спите? — раздался сонный голос и на веранду вплыла мама сестер в ночной рубашке. — Ну вот, Даночку разбудили…       Обстановка мигом была разряжена. Влада убрала руки со стола, Даша, расслабившись, откинулась на спинку стула. Дана же потянулась к маме как к чему-то единственно привычному в этой явно ненормальной ситуации. В снежно-белой рубашке, с необъятными атлантовскими плечами мама выглядела прямо-таки океаном мужества и спокойствия. — Она даже не плакала, мамуль, честно-честно! — затараторила Даша, невинно хлопая ресницами. — Прибежала к нам вся такая радостная, на колени ко мне залезла… — Ох, девочки, ну сколько раз вам говорила, не курите при ребенке! — вздохнула мама, поднимая Дану на руках и с недовольным видом принюхиваясь. — Все, милая, пойдем спать. И вы тоже ложитесь, совсем совесть потеряли! Она повернулась, чтобы уйти, но вдруг, должно быть скользнув взглядом по столу, замерла на месте. — И пистолет, Дашенька, очень прошу, убери подальше! — чуть ли не со слезами в голосе воскликнула она. — Не дай бог Даночка его еще возьмет в ручки!       Перед тем, как мама унесла ее с веранды, Дана успела заметить выражение лица Влады. Глаза у той уже были размером с небольшие блюдца, челюсть отвисла едва ли не до ключиц. И Дане в этот момент почему-то стало жутко смешно.       Яркие картинки из детства Даны, отфильтрованные опытом и мыслями последующих лет, постепенно угасали, уступая место невероятно унылой атмосфере Оботевского парка. Сквозь деревья проглянули зловещие очертания колеса обозрения. Когда-то, еще во времена корпораций, этот аттракцион был невероятно популярен, но после кратковременной Монтэгской битвы и еще более недолгой войны с Магделанией всем вокруг стало как-то не до увеселений и тем более не до разглядываний пейзажей с высоты. Ныне парк был полузаброшен и потому именно в нем Босс назначил Дане встречу пораньше с утра.       Решительно миновав огромную проржавевшую конструкцию, Дана направилась к дальней аллее парка. Там сквозь деревья уже проглядывалась скамейка со знакомым силуэтом на ней.

***

      Пару лет спустя после той встречи с Владой на веранде Даша уже училась на юрфаке. Почему именно там, она наверное сама бы не могла сказать. Видимо, просто потому что ее «профессия» была связана с криминалом, а высших курсов для киллеров пока еще не существовало. Заказы же она пока перестала брать — похоже, всерьез стала бояться за себя и за семью. Даже пистолет спрятала от греха подальше.       В один из дней Даша попросту исчезла. Все ее вещи кроме разве что смартфона были на месте, а самой ее не было. Как будто бы ушла спать и растворилась в воздухе или перенеслась в какую-нибудь параллельную вселенную.       «Или отправилась на новое дело», — подумала тогда Дана, несмотря на юный возраст уже умевшая складывать два и два. Она как-то раз подглядела за сестрой в комнате и узнала, что та держала «глоссип» в тайной нише за косметическим столиком. А заглянув туда после исчезновения Даши, увидела, что пистолета там не было.       Впрочем, вскоре оружие нашлось. В салоне машины такси, рядом с трупом молодого водителя, без каких-либо отпечатков. Еще стало известно, что пропал дорожный полиционер Козлов, в ту же самую ночь, что и Даша. Вышел на свой пост и так и не вернулся.       «Господи, ну зачем же она это сделала? — восклицала тогда мать, бегая по комнате и заламывая руки. — Обещала же, что больше не станет!.. А тут поехала убивать какого-то таксиста, еще и полицая, судя по всему, туда же отправила, а после этого сбежала, и ни записки, ни звонка!..» Дядя Санта, последний из маминых взрослых родственников, утешал ее как мог, Дана же сидела молча, не зная, что сказать.       Вскоре в деле об исчезновении Даши кое-что прояснилось. В паре кварталов от родной улицы Дугиной полиция обнаружила на земле нечто сильно напоминавшее пятно крови. А рядом — гильзу с черно-желтой маркировкой. Таким образом Даша, взявшая себе позывной «Оса», помечала свои патроны. Пусть мать и часто ругала ее за такую неосторожность, Даша продолжала наносить краску — говорила, у каждой девушки-киллера обязан быть свой стиль. И похоже, теперь такая прихоть оказалась как нельзя кстати. Вскоре полиция, проведя анализ ДНК, подтвердила: кровь принадлежала Даше.       После этого известия мать целый день прорыдала на плече у дяди Санты. Пусть тело сестры так и не обнаружили, но становилось ясно: она уже не вернется домой.       Так минуло двенадцать лет. Но Дана все никак не могла перестать думать о сестре. Память о ней была повсюду: от комнаты, в которой все вещи так и остались нетронутыми, а в воздухе словно бы навечно застыл аромат косметики и духов до засохших пятен крови на дорожке в саду. Когда-то Даша застрелила там трех пришедших по ее душу киллеров, а мать с тех пор врала всем гостям, что просто случайно расплескала вино на новый год.       И вот, в день своего совершеннолетия, вспоминая сестру, Дана внезапно осознала невероятно простую истину, до которой еще не могла дойти в беззаботные детские годы.       Влада Маст, лучшая подруга Даши, после ее исчезновения заходившая к ним домой по два раза в неделю с утешениями рыдавшей мамы. Именно она была последней, кто звонил Даше перед исчезновением. Именно неподалеку от ее дома нашли труп таксиста.       После этого Дана думала недолго. На все свои сбережения она купила пистолет, коробку патронов и глушитель. А еще несколько пар колготок и одну пару трусиков. И заявилась в студию к Владе, работавшей старшим мастером в Гильдии Стилистов, выбрав свободный час между двумя записями клиенток.       Войдя в пустовавшую студию, она без лишних слов вынула пистолет и направила его на Владу. Когда та предсказуемо начала играть в дурочку, Дана привязала ее колготками к креслу, заткнула трусиками рот и всадила пулю в коленную чашечку.       Влада громко мычала, извивалась в кресле, и из глаз ее беспрерывно текли черные от туши слезы, однако на все вопросы она лишь упрямо мотала головой. Только когда Дана прострелила ей второе колено, она отчаянно закивала. И после извлечения изо рта обслюнявленных трусиков рассказала все. О том, как в ту злополучную ночь прикончила Дашу, таксиста, полиционера, а еще какого-то полоумного сектанта и свою клиентку (ее, впрочем, по чистой случайности). Последние двое оказались приезжими, поэтому их исчезновением сарквамская полиция не озаботилась. Четыре трупа из пяти Влада вместе со своей машиной похоронила под прессом на автомобильной свалке за городом. На вопрос о том, зачем она это сделала, Влада принялась всхлипывать: «Ты не поймешь. Это реально долгая история, а я сейчас от боли, кажется, сознание потеряю».       Секундным желанием Даны было помучить эту стерву еще немного, за смерть сестры. Но потом, опасаясь, что клиентка Влады может прийти раньше времени, она решила поскорее закончить эту историю. И хладнокровно выстрелила Владе прямо в середину напудренного лба, так же, как когда-то она сама стреляла в Дашу.       После этого она развязала стягивавшие труп колготки и вместе с трусиками-кляпом убрала их в сумку, чтобы потом сжечь на заднем дворе дома. И с невероятным облегчением покинула ненавистную студию.       Дома она, не удержавшись, рассказала обо всем маме. Та зарыдала, но кажется, только от осознания того факта, что тело Даши за многие годы уже успело превратиться в пыль и отыскать и захоронить его вряд ли получится. Но все же решено было провести символические похороны.       В вырытую на заднем дворе могилку точно по росту Даши положили ее любимые красное шерстяное платье и дорогие черные колготки вместе с фотографией вечно юной девушки. Хотели бросить туда еще «глоссип», но его было опасно выкрадывать со склада вещдоков. Поэтому могилу закопали и поставили в ее изголовье своеобразный кенотаф из трех положенных друг на друга больших гладких камней, прежде зачем-то украшавших собой сад.       После этого Дана постаралась всеми силами забыть о страшном прошлом. Даже переехала в столицу, поступив учиться на фотографа. Но сестра, стоявшая с дымившимся пистолетом на вершине горы из трупов и беспрестанно повторявшая: «Ты такая же, как и я», ни за что не желала уходить из ее кошмаров. На второй месяц жизни в Путинске Дана не выдержала и взяла в даркнете первый кейс на убийство.

***

      Босс сидел на скамейке, прямой как палка, запустив обе руки в карманы плаща, и смотрел только перед собой. Блеск его лысого затылка, бросившийся в глаза Дане сразу как только она подошла к скамейке сзади, вызвал у нее почему-то отторжение. А ведь она, кажется, еще ни разу не видела Босса со спины… — Принес? — быстро спросила она, подходя и садясь на противоположный от него конец скамейки — осторожно, чтобы в случае чего можно было тут же вскочить. — Во-первых, здравствуй, — покосившись в ее сторону, с едва заметной хитрой улыбкой ответил Босс. — А во-вторых, тебя не учили, что подкрадываться к людям сзади невежливо? — Довольно разговоров, — решила не играть по его правилам Дана. — Просто дай мне уже мои документы и мы навсегда разойдемся.       Босс все еще медлил, лицо его сохраняло загадочное выражение. Доведется ли ей когда-нибудь узнать о нем что-то помимо позывного, подумала Дана. А вслед за тем Босс медленно потянул правую руку из кармана. Дана ждала, насторожившись, на всякий случай держа свою руку в сумке, на курке пистолета. Мимо них стремительно пронеслась какая-то крупная белая птица, кажется чайка. На фоне общей мрачной атмосферы парка и своих собратьев по классу — ворон и галок — она смотрелась как-то неестественно.       Но вот, спустя невообразимо долгое мгновение, рука Босса в черной кожаной перчатке показалась наружу. В ней он держал темно-синюю книжицу и листок с серебристым корешком. Дана облегченно выдохнула, убирая руку из сумки, и взяла протянутые ей документы. Вначале рассмотрела билет — выглядел настоящим, вылет был датирован сегодняшним днем. Затем раскрыла винландский паспорт, молясь про себя, чтобы фальшивое имя не оказалась чем-нибудь вроде «Янина Путина».       «Интересно, а что стало с секретаршей тетей Светой?» — мелькнула внезапно в голове Даны мысль, пока она поднимала паспорт на свет, чтобы лучше разглядеть его. А в следующую секунду горло ей перехватило нечто упругое и прочное, но в то же время такое приятно-мягкое…       Выронив документы, Дана потянулась руками к горлу, однако удавка, вне всякого сомнения лежавшая у Босса в левом кармане, сжималась все сильнее. В глазах у Даны плясали яркие разноцветные искры, рот хватал воздух и все никак не мог захватить достаточно…       «Салун! — взорвалась вдруг фейерверком у нее в голове неожиданная мысль. — Салун — вот как назывались эти древние степные трактиры!» Почему она вообще об этом подумала? Непонятно.       Взгляд Даны, неподвижно застывший на куске паркового пейзажа, — голые мокрые ветки, взъерошенные птицы, край колеса обозрения, — начал медленно гаснуть. Серо-бурая пелена стремительно наплывала откуда-то сверху, с неба…

***

      Спринклерный ороситель. Эти два слова красиво перекатывались на языке у Дейла Зарпенски, когда он смотрел на красивый белый кругляш на потолке, время от времени отрывая взгляд от опостылевшего рабочего монитора и возводя его кверху. Спринклер. Ороситель. Интересно, будет ли он когда-либо вообще использован? Уже двадцать лет Дейл работал в здании, и ни разу здесь не случалось пожаров. Даже в те страшные дни двадцать четвертого, когда в Монтэге гремела битва между концернами, полицейское управление каким-то образом осталось нетронутым.       Дейл еще пару секунд смотрел на ороситель, затем опустил взгляд к монитору. Сведения, поступившие к нему только сегодня утром, ничего хорошего не сулили.       Еще вчера по фотороботам наконец были установлены личности двух киллеров. Парень — Колин Павлов, менеджер по продажам пылесосов, коренной путинчанин. И девушка — Дана Садовская, студентка факультета искусств Монтэгского университета, приехавшая в столицу из Серпова. Что самое интересное, оба последнее время не появлялись у себя дома. Павлов, по словам соседей, уехал куда-то три дня назад рано утром и с тех пор никто его не видел. Садовская же на следующий день покинула съемную квартиру, вернув ключи хозяйке. Где искать обоих, было решительно непонятно.       Еще более неприятные новости поступили от Микки, отправившегося к секретарше-«милфе». Женщина, которую, как оказалось, звали Света Шпудейко, была найдена мертвой в своей машине. По официальной версии — задохнулась от выхлопных газов после того как засорился глушитель. На деле же все, разумеется, смахивало на спланированное убийство.       Вишенкой на торте оказалось то, что остальные сотрудники брачного агентства, Годаун и охранник Семен Фунтиков, пропали так же, как и двое киллеров. Теперь сомнений в причастности всех пятерых к убийству в Полуночном не оставалось. Но вопроса о том, где теперь искать всех их, кроме Светы, это не снимало.       Дейл с мысленным вздохом прокрутил чуть ниже открытую на компьютере страницу киллерши Даны в даркнете. Девушка имела псевдоним «Сколия», и Дейл ни за что бы не догадался, почему именно такой, если бы не узнал, что ее старшей сестрой была пропавшая больше десяти лет назад в Серпове, тогда еще Саркваме, киллерша «Оса». «Профессии часто переходят по наследству, даже такие», — с усмешкой подумал Дейл.       Он зевнул, откинулся на спинку стула и обвел взглядом почти пустой обшарпанный зал. В последние годы за правопорядком в столице следила в основном Специальная Теневая Служба, а полиции уделялось мало внимания, да и средств тоже. Сейчас в убойном отделе не считая самого Дейла и Микки числилась только Машуля Путина. Эта рослая голубоглазая блондинка, каким-то невероятным образом совмещавшая карьеру популярной певицы и следовательницы, никакого отношения к бывшему президенту не имела, фамилия ее была сценическим псевдонимом, после получения российского паспорта закрепленным официально. Дейл не любил женщин в госструктурах, однако Машуля была просто до ужаса глупой бабенкой, слепо преданной власти и своему кумиру Путину, поэтому и особой опасности для окружающих не представляла. Обычно всю работу Дейл с Микки делали за нее.       Вот и сейчас Машуля, чей стол находился совсем рядом с Дейловым, восторженным взглядом пялилась в монитор своего компа. С него какая-то довольно симпатичная барышня с язвительными комментариями рассказывала биографию оппозиционера Кадулиса. — Слушай, Маш, — заговорил Дейл, внезапно вспомнив одну очень важную вещь, — ты ведь хорошо во всяких блогерах разбираешься? Клаус Ласка — слышала про такого? — А то как же! — заулыбалась крупными, словно у лошади, зубами Машуля. — Миллион подписчиков, такие крутые вещи говорит! Раньше, правда, был в оппозиции, хотел даже из страны уехать… — Ее лицо на секунду помрачнело, но потом засияло ярче прежнего. — Но вовремя одумался и теперь такие прогнозы дает! Еще ни разу не ошибался, во! Новый срок президента, победу на выборах, конфликты с Джумахой — все предсказал, ух, чертяка! Воистину наш «конь»!       «Интересно…» — подумал Дейл, но додумать мысль не успел. В зал влетел Гламдринг, последний час торчавший в дежурной части и «пивший чай с конфетами» в компании румяной пухленькой полиционерки. Дейл обычно закрывал на подобные развлечения напарника глаза, ведь благодаря звонкам в дежурку все важные новости он узнавал довольно быстро. — Про коней прям в тему, — бросил Микки Машуле на ходу. — Дейл, в седло! Нашли эту Садовскую. По всем приметам сто процентов она! — Отлично! — Дейл вскочил, потянулся к вешалке за шляпой и плащом. — Скажи только ребятам, пусть следят за ней как следует, чтобы не сбежала! — Не сбежит теперь уж точно, — криво усмехнулся Микки. — В Оботевском она, на скамейке. Мертвая.

***

      В парке имени последнего имперского генсека было серо и хмуро. Деревья шумели голыми ветками, носились стаями взъерошенные вороны. Начал накрапывать мелкий дождик, который Дейл не любил больше всего. Ливень еще куда ни шло, а тут эти противно стучавшие по плечам и щекам одиночные капли! Дейл поднял воротник и надвинул на глаза шляпу. Теперь он, кажется, выглядел живым воплощением клишированного детектива из нуарных фильмов.       А вот труп на огороженной полосатыми лентами скамейке прикрыться от дождя не мог. Да и никто вокруг не спешил его накрывать. Дейл поймал себя на том, что думает о девушке уже как о неживом предмете и в мужском роде, и тут же постарался выкинуть из головы все подобные мысли. Как минимум, ему еще придется восстанавливать весь путь киллерши до роковой скамейки, понимать, каковы были ее мотивы прийти именно сюда в это самое время. А про труп так думать не получится, у него не могло быть никаких мотивов сюда приходить. — Время смерти — примерно два часа назад, — монотонно докладывал седой низенький судмедэксперт, отпивая малюсенькими глотками кофе из стаканчика. — Способ — очевидно удушение. Сумочку проверять будете?       Дейл подошел поближе, стараясь не думать стереотипами вроде «Сама не ведала, что творила» и «Такая молодая, могла бы еще жить да жить». Но мысли эти, само собой, так и лезли ему в голову. Дана Садовская была перед ним, такая красивая, всего пару часов как потерявшая жизнь, и издалека могло вообще показаться, что она просто присела на скамейку как ни в чем не бывало. Если бы не неестественно запрокинутая назад голова. Дейл подошел совсем уже близко, склонился над телом «Сколии». Поперек ее горла шла уродливая красная борозда. — Капроновая удавка, судя по всему, — так же сухо, словно робот, отчеканил судмед. — Так будете сумку смотреть?       Зачем мне смотреть в сумку, и так понятно, что там лежит, лениво подумал Дейл. Пистолет, косметичка и какие-нибудь бумажные салфетки. И запасные колготки, может быть.       Детектив против воли посмотрел на ноги девушки, обутые в высокие сапоги. «Похоже, сделала нужные выводы из той ситуации, — с горькой усмешкой подумал Дейл. — Только в остальном ей это все равно не помогло».       Он опустил взгляд на землю. Там под скамейкой валялся какой-то длинный и узкий белый листок. Нагибаясь за ним, Дейл заметил рядом темно-синюю книжицу, от одного вида которой сердце у него так и защемило. Паспорт гражданина Винландии. Точно такой же уже много лет пылился у него дома на полке.       Он поднял то и другое. Первым делом раскрыл паспорт (очевидно фальшивый) и, увидев там имя «Машуня Путина», так и затрясся от беззвучного смеха. — Тут ее родители звонили. — К Дейлу незаметно подошел Микки, непривычно угрюмый. — Ну то есть, мать и дядя. Я им пока ничего про это не сказал, только то, что дочь нашлась. Они в участок поехали ждать, там и можно будет оповестить. А то примчатся еще сюда, устроят истерику, работать не дадут. — Это правильно, — кивнул Дейл, переводя взгляд на белый листок, оказавшийся билетом на самолет. Все-таки иногда его напарник умел думать.       Со старшими Садовскими Дейлу уже пришлось иметь дело. Им он позвонил сразу же после исчезновения Даны. Два часа спустя ее мамаша с братом примчались в столицу и уже стояли перед детективом. Барбара, женщина в мерзотно розовой кофточке, безвкусно накрашенная, кудахтала о том, что «Даночка бы никогда на такое не пошла!» Ее брат Санта, лысый пожилой мужчина, все время молчал, но прожигал Дейла таким суровым взглядом из-под кустистых бровей, что детективу стало не по себе. Он пытался расспросить Барбару о том, куда могла отправиться ее дочь, на что та принималась рыдать и истерить: «Не знаю, не знаю, ну откуда же мне знать!» В том, что она врала, Дейл был почти стопроцентно уверен, однако ничего с этим поделать не мог.       И вот теперь он смотрел на билет. Отправление там значилось из аэропорта Разумовское, сегодня в три часа дня. А сейчас было двенадцать. — Поехали, — махнул он рукой Микки, уже безмятежно закурившему вейп. — Три часа у нас есть, должны успеть в Разумовское. — А почему именно туда? — непонимающе нахмурился Микки. Дейл вздохнул. Все же в дедукции его напарник был весьма плох. — Убийца передал Дане билет, — принялся растолковывать он. — Значит, она собиралась бежать из страны. И он наверняка улетает в это же время. Ну не стал же бы он доставать фальшивый паспорт и билет только ради того, чтобы усыпить ее бдительность! Значит, и у него имеются такие же. — Логично, — кивнул Микки, убирая вейп в карман. — Поедем туда вдвоем? — Возьмем и Машулю, — подумав секунду, ответил Дейл. — Для надежности.

***

      Здание аэропорта Разумовское напоминало издалека зеленый ржавый тазик с крышкой. Из прежде четырех функционировавших аэровокзалов столицы он остался единственным. Остальные либо были серьезно повреждены во время войны концернов, либо просто закрылись из-за отсутствия финансирования. Летать российчанам сейчас было особо некуда, загранпаспорта не выдавали, поэтому одного аэропорта на столицу вполне себе хватало.       Дейл же, глядя на здание, испытывал ностальгию. Двадцать лет назад он прилетел из Хьюстона именно сюда, в Разумовское и был тогда поражен его величием и патриархальностью. Здание терминала было построено еще в имперские времена, и сейчас, хоть и обветшало, но все еще радовало глаз и совсем не выглядело каким-то неуместным осколком старины. И в то же время сохраняло независимость, даже переименовывать его в какое-нибудь Путинское или Арватовское никто не стал.       По запросу в «Выигрыш», единственную российскую авиакомпанию, детективам выслали данные о пассажирах на сегодняшний рейс до Хьюстона. Дейл внимательно просмотрел все фотографии. Вначале не нашел там знакомых лиц, но позже, присмотревшись получше, различил за эспаньолкой, усами и очками представительного господина самого Савву Годауна. Звали теперь незадачливого брачного агента Георг Куст, он «был» винландским коммивояжером. «Берем его, — распорядился Дейл, — а Павлова и Фунтикова, если они еще живы, отыщем как-нибудь позже». За час до вылета трое полицейских уже торчали в служебной машине возле входа в терминал. На «теневиков», занятых куда больше поиском оппозиционеров и экстремистов, рассчитывать особо не приходилось, поэтому Дейл и принял решение взять с собой еще и Машулю. Хотя пользы от нее ожидалось не очень-то много.       Но вот из облупленного такси возле входа вылез Годаун, в длинном черном плаще, парике и шляпе, с чемоданчиком в руке. Не оглядываясь, прямой как палка, он направился внутрь аэропорта. Дейл выжидал. Брать преступника он решил внутри, когда у того под рукой не окажется никаких опасных предметов, отсеченных аркой металлодетектора. — Вперед! — скомандовал наконец Дейл и все трое полицейских бросились к раздвижным стеклянным дверям.       Внутри аэропорта пахло кислым капустным супом из столовки и носились тучи жирных мух. Дейл на краткое мгновение замер, вдыхая столь неповторимый аромат, поразивший его еще двадцать лет назад. Тогда он, как будто вчера, едва сойдя с аэротрапа, стоял под этими самыми сводами, готовясь начать совершенно новую жизнь… Теперь все вокруг было практически то же самое, разве что краска на высоком потолке заметно потускнела и облупилась. Да атмосфера кругом стала какой-то более депрессивной.       Однако предаваться сентиментальности было не время. Дейл кинулся навстречу молодому щупленькому работнику аэропорта, на бегу сунул ему под нос полицейский жетон и приказал отключить на десять секунд металлодетектор. Им троим необходимо было пройти в зал с оружием, и сработавшая сигнализация тут оказалась бы совсем некстати.       Смешно шмыгая крупным веснушчатым носом, работник, еще наверняка не заставший времена молодости Букерова, выдернул провод металлодетектора из старой, державшейся на соплях розетки. Дейл, Микки и Машуля поспешно прошли в зал. Шныряя между рядами кресел, переступая через лежавшие прямо на полу огромные баулы пассажиров и отмахиваясь от мух, Дейл изо всех сил давил в себе приступы ностальгии и цепким взглядом всматривался только в лица вокруг. Черт, ну где же Годаун?..       Ага, вот она, спина в черном плаще! «Георг Куст» стоял возле стойки регистрации, в самом конце недлинной очереди, по сторонам не смотрел. Отлично, прямо то, что надо. Дейл сделал знак напарникам и, вынимая из кобуры пистолет, двинулся к подозреваемому. — Ни с места, господин Годаун! — негромко, но веско произнес он, остановившись в нескольких шагах позади него. — Вы арестованы по подозрению в заказном убийстве. И не только в нем, но для начала хватит и этого.       Дейл едва не усмехнулся: слишком уж киношной вышла последняя фраза, однако прозвучало даже круто. Годаун на секунду превратился в манекен, затем медленно опустил на пол чемоданчик. Люди вокруг, преимущественно иностранцы, с визгами бросились врассыпную, едва увидев пистолет в руках Дейла. Российчане же смотрели на разворачивавшееся перед ними действо ленивыми взглядами. Наверняка уже привыкли к такому за много лет. — Руки поднять вверх! Повернуться, медленно! — стал командовать Дейл. Микки и Машуля по обе стороны от него стояли неподвижно, ожидая распоряжений. Страх, сковывавший все внутренности Дейла последние несколько минут, начал понемногу отступать. Хоть бы только Машуля не подвела, в Микки он был на сто процентов уверен…       Годаун тем временем вскинул обе ладони на уровень головы и, медленно переступая, развернулся. Теперь они с Дейлом стояли прямо напротив друг друга, оба в черных плащах и шляпах, почти одинакового роста, похожие словно близнецы.       Ох, не к добру это, подумал Дейл. Годаун не кричал, не запирался, не требовал адвоката, вообще не издавал ни звука. Неужели что-то задумал?.. — Микки, обыщи его, — слегка дрогнувшим голосом приказал Дейл. Напарник, убрав в кобуру пистолет, вразвалочку двинулся к преступнику, стал быстро хлопать его ладонями по бокам. Годаун по-прежнему был нем как рыба. Внутри у Дейла вновь поселился холод, а ладонь, сжимавшая рукоять табельного «шенкольта», наоборот вспотела.       Закончив осмотр карманов плаща подозреваемого, Микки присел на корточки, водя руками по штанинам. Дальнейшее заняло буквально несколько секунд: Годаун резко ударил Микки коленом в лицо, так что тот плюхнулся на спину, а сам метнулся к Машуле. Обхватив ее руками, резко развернул к себе спиной и выхватил из ее подмышечной кобуры пистолет, который она, должно быть, из-за своей вечной расхлябанности так и не вытащила наружу. Не успел Дейл опомниться, а дуло Машулиного «скоттса» уже уперлось в ее собственный висок.       Вот теперь уже все люди вокруг с криками кинулись в стороны либо же распластались на полу. Дейл же от досады был готов громко взвыть и растоптать свою шляпу. Ведь знал же, что Машуля тут явно лишняя!..       «Стреляй. Мне все равно на нее плевать», — в сердцах едва не сказал он Годауну. Но вовремя опомнился. Машуля после такого могла запросто накатать на него донос куда-нибудь в самые верха. — Послушай, Годаун, зачем тебе все это? — мягко заговорил он, опуская «шенкольт» на пол и отшвыривая его ногой в сторону. — Ты же понимаешь, что после такого не сможешь нормально сбежать из страны? Тебя арестуют на винландской границе и выдадут нам, как ни крути! — А с чего ты взял, — ледяным голосом промолвил Годаун, — что я вообще собираюсь улетать отсюда? Теперь ты не оставил мне выбора. За мной сейчас приедет машина, я отпущу Машулю и спокойно уеду. Тебе нужно всего-то лишь позвонить по одному номеру, иначе твоя напарница умрет.       «Вот урод!» — выругался про себя Дейл, осматриваясь вокруг и лихорадочно пытаясь собрать разбегавшиеся мысли в кучу. Микки все еще лежал на полу, зажимая руками кровоточивший нос, Машуля же слабо дергалась в руках террориста и тихо постанывала. «Да лягни ты его шпилькой в ногу, дура! — мысленно взмолился Дейл. — Ну или хотя бы спой одну из своих песенок, чтобы он помер от разрыва перепонок!» Но Машуля была как всегда крайне несообразительной. Поэтому приходилось действовать самостоятельно. Дейл на краткий миг задержал взгляд на потолке, а план уже сам собой пришел ему в голову. — Слушай, давай все-таки поговорим, — предложил он, делая осторожный шаг вперед. — Я закурю, ты не возражаешь? Волнуюсь сильно.       Он достал из кармана плаща пачку сигарет, щелкнул зажигалкой. Годаун молчал и дуло пистолета возле мокрого от пота виска Машули не дергалось. Однако палец убийцы на курке заметно дрожал — уже хорошо. — Ты же понимаешь, что эти твои союзнички, помощи которых ты так ждешь, все равно не дадут тебе жизни? — заговорил Дейл, сделав пару затяжек. — Ты ведь бежал в Винландию в том числе и от них, верно?       Теперь дуло «скоттса» чуть заметно дрогнуло. Хоть Годаун все еще не издавал ни звука, лицо его покрылось мелкими бисеринками пота. — Кстати, «Сколию»-то ты зачем прикончил? — усмехнувшись, продолжил Дейл. — Неужели тебе совсем не было ее жалко, такую молодую и красивую? — А тебе? — рявкнул внезапно в ответ Годаун. — Тебе не жалко было Птичку тогда, в двадцать втором? Ты же такой благородный коп, зачем позволил ей умереть?       «Откуда он знает?..» — пронеслось в голове у Дейла. А вслед за тем его тело будто бы пронзило от макушки до пят электрическим током. Он вспомнил те страшные молочно-белые глаза молодой киллерши, которыми она смотрела на него перед смертью. Смотрела и не видела…       Дейл отстраненно, механически, будто робот, поднес к губам сигарету, глубоко затянулся. А в следующую секунду его план сработал как надо.       Спринклерный ороситель. Старый, облупленный, но еще неплохо работавший. Двадцать лет назад Дейлу лично довелось проверить его. Тогда ему, едва сошедшему с самолета, страшно хотелось курить. И он, остановившись посреди зала ожидания, достал сигариллу, чтобы со вкусом подымить. Дымить, впрочем, пришлось недолго.       Как и сейчас. Спринклер старомодной конструкции, реагировавший не только на высокую температуру, но и просто на дым, взорвался, окатив искусственным дождем всех стоявших под ним. Годаун скорчился под мощными ледяными струями и на мгновение выпустил из захвата Машулю. И в это самое мгновение Дейл, одним махом преодолев разделявшее их расстояние, левой рукой оттолкнул в сторону «скоттс», а правой отвесил Годауну смачный хук в переносицу. Годаун покатился на пол. А следом за ним, пару секунд покачавшись на своих огромных шпильках, хлопнулась и Машуля. Кажется, в обморок. Не сводя глаз со слабо дергавшегося во все увеличивавшейся под ним луже Годауна, Дейл поднял с пола пистолет. Сзади, не отнимая ладони от носа, уже подбегал Микки.

***

      Когда Годауна с заломленными руками выводил из здания аэропорта наряд спецназа, Дейл шел следом, промокший насквозь, но довольный. Микки остался внутри, «утешать» Машулю так, как он умел.       Настроение у Дейла было лучше некуда. Ну вот и весьма крупная рыбешка попалась к нему в сети. В том, что ему удастся разговорить Годауна, он был почти уверен. Главное — давить на нужные точки. Возможно даже, отдать его на пять минут мамаше Садовской — убийцу дочери она явно будет готова порвать голыми руками.       На улице вновь заморосил противный дождь, но Дейлу в еще не просохшей одежде было уже все равно. Ничто не могло омрачить его радость. Он кинул взгляд на Годауна, которого уже подводили к задней двери полицейского фургона, как внезапно тот странно всхрапнул и, зашатавшись, осел на руки конвоиров. За долю секунды до этого Дейл заметил где-то сбоку яркую вспышку, которую поначалу принял за молнию…       Оскальзываясь на мокром асфальте, детектив кинулся к Годауну. Тот уже лежал на спине, ловя ртом воздух, и грудь его, развороченная пулей, была вся мокрой от крови.       «Снайпер!» — сообразил Дейл, глядя в сторону вспышки. Там, одиноко прорезая шпилем хмурое небо, торчала лишь диспетчерская вышка аэропорта.       Дейл медленно перевел взгляд на Годауна. Тот уже не хватал воздух ртом, взгляд, уставившийся куда-то в небо, остекленел, а из нагрудного кармана торчал синий уголок винландского паспорта, каким-то чудом не запачкавшийся кровью.       Вот теперь Дейл сорвал с головы шляпу. Швырнул ее на землю и дважды топнул по ней ногой. А потом засунул в рот кулак, чтобы не зареветь во весь голос.       Снайпера еще могли поймать и допросить. Но делу это уже мало бы помогло, Дейл был уверен на уровне интуиции. Все вернулось к самому началу.