Кусь четвёртый

      Если сравнивать Уэко Мундо с Сейретей, в пустыне была тоска смертная. Населения, способного на вербальный контакт, было гораздо меньше, а способного понимать шутки и со светом Котоцу не сыскать. Эспада не отличалась разнообразием реакций на раздражитель, как бы последний не изгалялся. Какое-то время Ичимару пытался пробудить эмоции у четвёртого номера, но потом понял, что будить там нечего и легче заставить танцевать Старка под пение Зоммари. Иногда бродить по коридорам лично и изводить обитателей бывало лениво. В таком случае Гин разваливался в кресле перед системой слежения и подглядывал. Временами видел такое, что впору записывать и потом продавать заинтересованным лицам или использовать в качестве рычага давления. Правда, с его почерком мало кто разберёт рукописи без особого навыка, но зато и не прочитают те, кому оно не надо. А ещё можно было менять настройки коридоров, сталкивая между собой особо интересных представителей и вынуждая их действовать сообща. Исключено в воспитательных целях! О, как Эспада весело материлась, опаздывая на чаепитие. Да и Айзен матерился, чего уж там.       Следующий сбор был объявлен через десять минут, значит, самое время чуток пошаманить. Ичимару давно не слышал, как Улькиорра сокрушается, что разочарует владыку опозданием, и уже увлечённо предвкушал свою порцию удовольствия перед занудной беседой. Вот этот поворот направо, здесь закольцевать...       Если бы кто спросил, Гин не смог бы сказать, что его напугало первым – резкий горячий выдох или влажное касание губ, а затем жуткий дискомфорт в районе левого уха. Через секунду хрящ загорелся болью с новой силой, когда за него зубами потянули вверх, заставляя подняться с кресла, и, наконец, отпустили. — Канамэ, мать твою! — Айзен-сама будет крайне недоволен, что ты снова срываешь его чаепитие.