Глава 14: Эхо Забвения

Обратный путь от поместья до предполагаемого лагеря Круш Карстен проходил в тяжелом, напряженном молчании. Победа над Архиепископом ощущалась пирровой, отравленной ужасающим открытием, сделанным в холле поместья Мазерсов. Субару, которому Эмилия оказала первую помощь, уже мог держаться в седле Патраш, хоть каждое движение отзывалось тупой болью в мышцах и трещинах ребер, но физический дискомфорт был ничем по сравнению с ледяным ужасом, сковавшим его душу.   Рем. Горничная с синими волосами. Девушка, которая… существовала. Он помнил ее. Неясно, обрывками – строгий взгляд, иногда проскальзывающая язвительность, униформа горничной… Они почти не общались напрямую после того случая в поместье, он был слишком поглощен своими тренировками, попытками разобраться в магии и тягостными отношениями с Рам. Но она была. Он видел ее, слышал, Рикардо упоминал ее имя всего несколько часов назад, подтверждая, что она уехала *именно сюда* с частью людей из деревни к лагерю Круш. А Эмилия… Эмилия смотрела на него с искренним недоумением и беспокойством, словно он бредил. Пак, Юлиус, Вильгельм – никто ее не помнил.   «Стерта… — эта мысль билась в его черепе, как пойманная птица. — Как это возможно? Просто взять и… вычеркнуть человека из памяти? Из мира?» Он вспомнил всепоглощающий туман Белого Кита, стиравший людей из самой реальности. Какая сила способна на такое? Фрирен говорила об Архиепископе Чревоугодия, о Грехах… Это снова они. Снова Культ Ведьмы, с их чудовищными, немыслимыми способностями.   Он искоса посмотрел на Фрирен. Эльфийка была, как всегда, невозмутима, её взгляд был устремлен вперед, но Субару чувствовал исходящую от нее ауру сосредоточенности. Она тоже помнила Рем. Почему они вдвоем? Почему он, носитель этого проклятого "аромата", и она, древнее существо, стоящее вне обычных правил? Он догадывался, что это может быть связано с иномирным происхождением. Или… его собственная, ужасающая способность возвращаться? Связано ли это с вмешательством Ведьмы во время изгнания Петельгейзе? Вопросы роились в голове, но ответов не было, лишь гнетущее предчувствие.   Эмилия ехала рядом с Субару, ее лицо было бледным и осунувшимся. Битва в поместье, хоть и короткая, и последующий рассказ о событиях на поляне, об одержимости Субару, явно потрясли ее. Она старалась держаться, но тревога за Субару, за неясное будущее, за только что подтвержденную реальность угрозы Культа читалась в ее глазах. Она несколько раз пыталась заговорить с Субару, спросить о его самочувствии, но он отвечал односложно, погруженный в свои мрачные мысли, и она замолкала, нервно теребя край платья.   Старый мечник ехал молча, его лицо было суровым, рука не отрывалась от эфеса парных мечей. Юлиус держался рядом, его идеальная осанка не скрывала напряжения. Они оба понимали серьезность ситуации. Угроза нападения Культа оставалась реальной, и появление Архиепископа, способного на такое… меняло все.   Вскоре они вышли на поляну, где должен был располагаться временный лагерь герцогини Круш. Лагерь был здесь. Палатки стояли, флаги с гербом Карстен висели на древках, но что-то было фундаментально неправильно. Не было видимых следов боя – ни пожаров, ни разрушений, ни тел врагов. Но царил хаос. Брошенное оружие, перевернутые столы, люди, бродящие бесцельно с пустыми глазами. Некоторые сидели на земле, обхватив голову руками, другие тихо плакали без видимой причины. Несколько рыцарей пытались навести порядок, но их приказы тонули в общей атмосфере апатии и растерянности. Воздух был тяжелым, словно после грозы, но пахло не озоном, а… ничем. Пустотой. — Что здесь произошло? — прошептала Эмилия, ее глаза расширились от ужаса при виде этой странной, тихой катастрофы.   Их встретил Феррис. Котоухий целитель выглядел так, словно не спал несколько суток. Его обычно безупречный наряд был помят, ушки нервно подергивались, а глаза, всегда полные игривой искорки, были тусклыми и полными… боли. Глубокой, неподдельной боли. Он бросился к ним, но не с радостным приветствием, а с отчаянной мольбой во взгляде. — Вильгельм-доно! Юлиус-доно! Леди Эмилия! Вы… вы целы! — он оглядел их, словно не веря своим глазам. — На нас напали! Это было… я не знаю, что это было! — Успокойся, Феррис, — Вильгельм положил руку ему на плечо. — Докладывай. Что случилось? Где госпожа Круш?   Феррис сглотнул, его взгляд метнулся к главному шатру в центре лагеря. — Она… она там. Она жива. Но… — голос целителя дрогнул. — Они пришли внезапно! Странные… дети? Нет, не дети…чудовища! А люди… люди просто падали! А потом… госпожа Круш… она… она не помнит…   Он не смог договорить, отвернулся, плечи его затряслись в беззвучных рыданиях. Такого Ферриса Субару еще не видел. Исчезла вся его легкость, вся игривость, осталась лишь обнаженная, кровоточащая рана. И сейчас его мир рухнул.   Они вошли в шатер. Круш Карстен сидела за столом, идеально прямая, как всегда. На ней не было ни царапины. Но ее глаза… они были пусты. Холодные, зеленые глаза смотрели на них без тени узнавания. — Добрый день, — произнесла она ровным, спокойным голосом. — Прошу простить беспорядок снаружи. Мы, кажется, подверглись некоему нападению. Мои люди пытаются разобраться. Могу я узнать, кто вы и какова цель вашего визита?   Юлиус побледнел так, что его фиолетовые волосы казались еще ярче. Он шагнул вперед, отвешивая безупречный поклон. — Госпожа Круш, это я, Юлиус Юклиус. Вы не узнаете меня?   Круш внимательно посмотрела на него, затем на Вильгельма, на Эмилию. В ее глазах не было и проблеска узнавания. — Юклиус? — она слегка нахмурилась. — Знакомая фамилия. Но вас, простите, не припомню. Как и вас, господа, леди. Вы служите мне? Или прибыли с визитом? Возможно, моя память немного пострадала от… недавних событий. Феррис упоминал об этом.   Феррис, стоявший у входа, тихо всхлипнул. Вильгельм сжал кулаки, его лицо стало похоже на грозовую тучу. Эмилия прижала руку ко рту, не веря своим глазам. — Это… это ужасно, — прошептала она.   Именно в этот момент один из гвардейцев, заглянув в шатер, нерешительно кашлянул. — Прошу прощения, госпожа… э-э… мы нашли ещё одну группу людей. Девушка без сознания. Остальные не помнят кто они такие.   Сердце Субару ухнуло. Он бросился к выходу, расталкивая ошеломленных рыцарей. Там была и она. Рем. Бледная, неподвижная, но дышащая. В своей форме горничной поместья Мазерсов. — Рем! Это она! Горничная! — Субару подбежал к носилкам, пытаясь разглядеть хоть какие-то раны.   Воцарилась тишина. Все смотрели на Субару, потом на Рем, потом снова на Субару с полным недоумением. — Эту девушку мы нашли одну. Вероятно, из проезжавшего мимо обоза, попавшего под ту же атаку. — Он не ошибся, — снова вмешалась Фрирен, подходя к носилкам. Она внимательно осмотрела Рем, ее пальцы легко коснулись ее виска. — Я тоже помню ее. Это Рем. Она служила в поместье Мазерсов вместе со своей сестрой Рам. Рикардо помнил ее в деревне Арлам. Но здесь ее уже не помнят. Как и госпожа Круш не помнит вас.   Она обвела взглядом присутствующих. — Мы столкнулись с действием Архиепископа Чревоугодия. Он пожирает имена и воспоминания своих жертв. Он "стирает" их из сознания мира. Те, кто помнят, – исключение. Почему мы с Субару помним – неясно. Возможно, из-за моей природы. Возможно, из-за его… особенности. — Она сделала паузу, давая им осознать услышанное. — Девушка жива, но ее сущность повреждена забвением. Как и память госпожи Круш.   Осознание было подобно удару. Архиепископ, который не убивает, а стирает… Это было оружие страшнее любого меча. Круш Карстен, один из сильнейших кандидатов, теперь была лишь тенью самой себя. А Рем… забытая всеми, кроме двух странных чужаков. — Что… что можно сделать? — голос Юлиуса был едва слышен.   Феррис подошел к Рем, его целительский инстинкт взял верх над личным горем. Он быстро осмотрел ее. — С ней то же самое, что и с другими. Физически… почти невредима. Легкое истощение. Но она без сознания. Я… я никогда не видел ничего подобного. Возможно, это шок. Возможно, последствия… пожирания. Я не могу никого разбудить. — И мы не можем здесь оставаться, хоть враги и ушли сами, — твердо сказал Вильгельм. — Они могут вернуться. Госпожу Круш нужно доставить в безопасное место. Феррис, мы направляемся в столицу. Там лучшие целители, возможно, они смогут помочь. — А мы? — спросила Эмилия, глядя на Субару и Рем. — Вам следует вернуться в поместье Мазерсов, леди Эмилия, — ответил Вильгельм. — Возможно, ключ к разгадке или противодействию этой силе – у вас. Раз Фрирен с вами, то в поместье будет относительно безопасно. Мы должны разделиться, чтобы увеличить шансы на выживание и сбор информации. Юлиус вернётся к Анастасии.   Юлиус кивнул, хоть и неохотно. — Согласен. Я должен доложить леди Анастасии. Эта угроза касается всех. Эмилия-сама, леди Фрирен, Субару… будьте осторожны. — Он бросил короткий, сложный взгляд на Субару, в котором смешались остатки презрения, удивление и, возможно, капля уважения.   Рикардо, подошедший к концу разговора, хмыкнул. — Мы с парнями вернемся к Хошин. Там платят лучше. Но если снова понадобится рубить культистов – зовите.   Решения были приняты. Два дня спустя, после кратких, но напряженных сборов и прощаний, пути союзников разошлись. Вильгельм, Феррис и верные гвардейцы повезли пустую оболочку Круш Карстен в столицу. Юлиус, Рикардо и наемники отправились к Анастасии Хошин. А Эмилия, Фрирен, Субару и бесчувственная, забытая всеми Рем тронулись в обратный путь, к поместью Розвааля. ***   Путь назад был долгим и тягостным. Они ехали почти в полном молчании. Субару большую часть времени проводил в повозке, рядом с Рем. Он смотрел на ее бледное, умиротворенное лицо и чувствовал смесь ужаса, растерянности и странной, непрошеной ответственности. Он едва знал ее. Но он помнил. И это делало ее… его проблемой? Его долгом? Он не знал. Он просто знал, что не может ее бросить.   Эмилия часто пыталась заговорить с ними, говорила с Субару, но их разговоры были натянутыми. Она видела его потрясение, но не могла понять его причину до конца, ведь для нее Рем не существовала. Она беспокоилась о нем, о его странной реакции, о его связи с Миазмами, о которых упомянула Фрирен.   Фрирен большую часть пути читала или медитировала, погруженная в свои мысли. Она анализировала полученную информацию: природа Чревоугодия, амнезия Круш, странный иммунитет Субару и ее собственный, состояние Рем, усиление Миазм после изгнания Лени… Загадок становилось все больше.   Наконец, на исходе второго дня, они увидели знакомые очертания поместья Мазерсов. Оно выглядело спокойным, нетронутым. Тревога немного отступила, сменившись усталостью. Повозка остановилась у парадного входа.   Дверь открылась прежде, чем они успели подойти. На пороге стояла горничная. Но не Рам. Высокая, стройная блондинка с собранными в строгий пучок волосами, в идеально отглаженной форме. Ее лицо было красивым, но строгим, с чуть более острыми чертами, чем обычно у людей. Внимательный взгляд голубых глаз быстро оценил прибывших, и если присмотреться, можно было заметить слегка выступающие клыки, когда она заговорила. — Леди Эмилия, леди Фрирен, Субару? — ее голос был ровным, профессионально-вежливым, но без тени теплоты. Она сделала легкий реверанс. — Меня зовут Фредерика Бауманн. Мастер Розвааль прислал меня помочь с поместьем, пока… пока здесь требуется дополнительная помощь. Прошу простить за возможный беспорядок, я только что прибыла и еще не успела полностью войти в курс дел.   Ее взгляд скользнул по уставшей Эмилии, спокойной Фрирен, бледному Субару и, наконец, остановился на носилках с Рем, которые гвардейцы (те немногие, что сопровождали их для охраны) осторожно выносили из повозки. Фредерика слегка нахмурилась, глядя на бесчувственную синеволосую девушку, затем снова перевела взгляд на Субару, и в ее глазах промелькнула тень настороженности. — Прошу, входите, — сказала она, отступая в сторону и пропуская их в холл поместья.   Они вошли внутрь. Поместье было тихим, но эта тишина больше не казалась умиротворяющей. Она была полна невысказанных вопросов, скрытых угроз и теней забвения. Новая горничная. Забытая старая. Отсутствующий хозяин. И два иномирца, связанные тайной, которая могла оказаться страшнее любого Архиепископа Греха.