Глава 13: Стертое Имя

Тишина, опустившаяся на лесную поляну после изгнания и уничтожения Архиепископа Лени, была тяжелой, почти осязаемой. Воздух, еще мгновение назад вибрировавший от безумного хохота и столкновения немыслимых сил, теперь казался вымершим, оглохшим. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь кроны деревьев, освещал сцену молчаливого опустошения: тела культистов в черных робах, неестественно изогнутые и сломанные, лужи крови, темнеющие на траве, и – самое страшное – пустые места. Победа была одержана, но её цена была выбита пустотой в самой ткани мира.   Вильгельм ван Астреа медленно опустил свои парные мечи, его грудь тяжело вздымалась. Лицо старого воина было непроницаемой маской, но взгляд, которым он обводил поляну, был полон вековой скорби и мрачной решимости. Он подошел к телу последнего «Пальца», безжизненно распластанному на земле, и коротким, точным движением меча отделил голову от тела. Предосторожность, выработанная десятилетиями сражений с Культом и его мерзостями.   Гвардейцы и наемники «Клыка Железа» медленно приходили в себя, собирая раненых, проверяя павших, стараясь не задерживать взгляд на тех пустых местах, которые вызывали смутную, необъяснимую тревогу. Они победили двух чудовищных врагов, но радости не было, лишь глухая усталость и осознание потерь. — Эта сила… она исходила от него самого? — Юлиус задал вопрос тихо, его взгляд был прикован к неподвижному лицу Субару. — Она связана с ним, — уклончиво ответила Фрирен. — Но не подконтрольна ему. Скорее… инстинктивная реакция. Он выжил благодаря этому и своему собственному сопротивлению. Но сейчас ему нужен покой и немедленное исцеление. — Которого мы не можем ему предоставить здесь, — мрачно закончил Вильгельм. — И мы не можем медлить. Мальчишка был прав насчет Культа. Если они действительно напали на поместье и деревню… — Леди Эмилия в опасности, — подхватил Юлиус, его лицо снова стало решительным. Долг перевешивал смятение.   Решение было принято без дальнейших споров. Вильгельм взял командование. Юлиус стал его правой рукой. Раненых, кого можно было транспортировать, осторожно погрузили на импровизированные носилки и в уцелевшие повозки. Тело Субару, все еще без сознания, но дышащее ровно, поместили туда же. Фрирен села рядом, её руки окутал слабый золотистый свет – она начала плести заклинание долгосрочного поддержания и медленного восстановления. Небольшой, измотанный, но полный решимости отряд двинулся сквозь лес к поместью Мазерсов. ***   Субару очнулся от ощущения легкой тряски и тупой боли, разливающейся по всему телу. Веки казались свинцовыми. Он с трудом разлепил их, увидел обитый бархатом потолок повозки. Память возвращалась медленно, неохотно, словно боясь снова обрушить на него кошмар. Петельгейзе. Его безумный смех в собственной голове. Ощущение чужой воли, корежащей его тело. Невидимые руки. А потом… тьма. Рвущая, холодная, ревнивая тьма изнутри, атакующая захватчика. И боль, невыносимая боль конфликта, разрывающего его на части.   Он судорожно вздохнул, ощупал себя. Руки, ноги… все на месте. И главное – тишина. В голове было тихо. Пусто. Никакого безумного шепота, никаких чужих мыслей. Только его собственные – и гулкая пустота там, где только что бушевал Грех Лени.   «Я… я жив?» — прошептал он, голос едва слушался. — Да, — раздался спокойный голос Фрирен рядом. Она сидела напротив, глядя на него своими древними глазами. — Ты свободен.   Субару медленно сел, морщась от боли в ребрах и мышцах. Он был слаб, но это была понятная, физическая слабость, а не леденящее душу бессилие одержимости. — Петельгейзе… он… ушел? — Уничтожен, — коротко ответила Фрирен. — Твоя… особенность… вмешалась и изгнала его сущность из твоего тела. После чего Юлиус смог уничтожить ее окончательно.   «Моя особенность… Ведьма… она…» — Субару содрогнулся. Мысль об этом вмешательстве была почти так же ужасна, как и сама одержимость. Но сейчас было не время. — Эмилия! Поместье! Культ! Они должны были напасть! Мы успели?! —  Он попытался приподняться, чтобы выглянуть наружу. — Успокойся, — Фрирен снова коснулась его плеча, посылая волну облегчающей магии. — Мы направляемся туда. Твои предупреждения были учтены. Мы движемся так быстро, как можем.   Её уверенность немного успокоила его. Его услышали. Он был не один. Но тревога не отпускала. Он видел слишком много смертей в своих кошмарах, чтобы просто поверить, что все будет хорошо. Он сжал кулаки, беспомощно глядя на мелькающие за окном повозки деревья. ***   Они достигли развилки, ведущей к деревне Арлам и поместью, ближе к вечеру. Лес здесь казался темнее, тишина – напряженнее. Вскоре из-за поворота показался небольшой отряд. Это были наемники «Железного Клыка», выглядели они потрепанными, но глаза их горели боевым азартом. Возглавлял их Рикардо Велькин, его широкая ухмылка была на месте, хотя на щеке виднелась свежая царапина. — Капитан! Юлиус! Леди Фрирен! — пророкотал он, подъезжая ближе. — А, и пацан! Рад видеть вас целыми! У нас тут была знатная потасовка, но мы этих чокнутых в рясах погоняли! — Докладывай, Рикардо, — Вильгельм подъехал к нему, его лицо оставалось суровым. — Как деревня? Жители? — Эти фанатики сунулись, точно как парень и предсказал! — Рикардо кивнул на Субару. — Но мы с Ферри-тяном и рыцарями были готовы. Встретили их как следует! Потеряли пару парней, но и культистов положили немало. Деревня цела. Та розовая горничная, Рам, увела часть жителей в какое-то убежище еще до драки, молодец девка. Остальных мы защитили. — А Рем? Сестра Рам, с синими волосами — спросил он.   Рикардо хлопнул себя по лбу. — Ах да! Точно! Рем! Сестра Рам, синеволосая! Забыл совсем! — Он широко улыбнулся. — Да, с ней все в полном порядке! Они с сестрой эвакуировали жителей, а потом, когда стало ясно, что культистов больше, чем мы думали, Феррис решил отправить всех не-бойцов подальше. Рем уехала с детьми и несколькими нашими парнями к лагерю госпожи Круш, что за лесом разбит. — Он подмигнул.   Значит, его предупреждения сработали, он смог изменить ход событий к лучшему! Он откинулся на сиденье, чувствуя, как напряжение немного отпускает его. «Слава богу… хоть что-то хорошее.»   Вильгельм отдал Рикардо приказ сопроводить своих людей и раненых к лагерю Круш, доложить обстановку и оставаться там до дальнейших распоряжений, а сам повел основной отряд дальше, к поместью Мазерсов. До цели оставалось совсем немного. ***   Поместье встретило их зловещей тишиной. Следы недавнего боя были видны повсюду: разбитые ворота, несколько тел культистов, брошенных у входа, следы от заклинаний на стенах главного здания. Но активных боевых действий не было.   «Они отбились,» — констатировала Фрирен, ее магия ощупывала территорию. — «Остаточная магия Пака… и Эмилии. Сюда добралась лишь часть обычных культистов.»   Субару с замиранием сердца смотрел на знакомые очертания особняка. Страх смешивался с надеждой. Он выбрался из повозки, чувствуя себя слабым и разбитым, но адреналин и тревога гнали его вперед. Он поспешил ко входу, опережая остальных.   Они вошли в главный холл. Здесь тоже царил беспорядок: перевернутая мебель, осколки ваз, темные пятна на полу. Но посреди этого хаоса стояла Эмилия. Она выглядела невероятно уставшей, её простое белое платье было испачкано и порвано, на руке виднелась свежая повязка, но она стояла прямо, встречая их взглядом, полным облегчения и тревоги. Рядом с ней висел в воздухе Пак, его форма была полупрозрачной, он явно истратил много сил. — Субару! Фрирен-сан! Вильгельм-сан! Юлиус-сан! — Эмилия шагнула им навстречу, её голос дрожал. — Вы вернулись! Мы… на нас напали! Вскоре после того, как горничные ушли с жителями… Культисты… их было немного, но они были… Мы с Паком… мы защищались…   Субару подбежал к ней, его переполняло облегчение от того, что она жива и невредима. — Эмилия-тан! Ты в порядке! Слава богу! Я так боялся! — Он быстро оглядел холл. —Рикардо сказал, Рем уехала к Круш, а Рам в какое-то убежище.   Вопрос повис в воздухе. Эмилия смотрела на него с абсолютным, неподдельным недоумением. Её брови сошлись на переносице, в серебристых глазах появилось беспокойство – не за Рем, а за него, Субару. — Рем?.. — повторила она медленно, словно пробуя незнакомое слово на вкус. — Субару, о ком ты опять говоришь? Рам ушла с жителями, она должна быть в порядке. Но… кто такая Рем? У нас работала только одна горничная, Рам. Ты… ты точно хорошо себя чувствуешь? После… после того, что с тобой случилось… может, это какая-то путаница в воспоминаниях?   Он уставился на Эмилию, на ее искреннее беспокойство и полное отсутствие узнавания в глазах. Нет. Это не ошибка. Это не шутка. Это… что-то другое.   Он посмотрел на Юлиуса, на Вильгельма – их лица выражали лишь замешательство и вежливое беспокойство о его состоянии. Они тоже не понимали, о ком он говорит. Он повернулся к Фрирен, своей последней надежде, единственной, кто мог видеть за пределами обычного. — Фрирен! — его голос был хриплым, в нем зазвучали панические нотки. — Ты! Ты же ее помнишь! Рем! Синие волосы! Мы встретили ее! Она была здесь! Рикардо ее помнил! Но Эмилия… она не помнит! Почему?! Что произошло?!   Фрирен молчала мгновение, её спокойные глаза внимательно изучали Эмилию, затем Пака, потом снова Субару. Она видела его растущую панику, его отчаяние, и она видела искреннее непонимание на лице Эмилии. Она медленно подошла к ним. Она не могла "сканировать" память, но могла наблюдать и анализировать, хоть и сама плохо осознавала значение человеческих эмоций.   Затем она посмотрела прямо на Субару. В её глазах не было ни жалости, ни удивления, лишь холодная ясность тысячелетнего существа, столкнувшегося с пугающей аномалией. — Я помню девушку, которую ты описываешь, Субару, — сказала она ровно, её голос разрезал напряженную тишину. — Горничную с голубыми волосами по имени Рем. Она была здесь.   Хрупкая надежда вспыхнула в глазах Субару, но Фрирен продолжила, и её следующие слова безжалостно погасили этот огонек. — Но Эмилия-сама и Пак ее не помнят. Совсем. — Она посмотрела на Вильгельма и Юлиуса. — Вероятно, и вы тоже. Однако Рикардо помнил ее несколько часов назад. — Она сделала паузу, в ее взгляде появилась тень глубокой задумчивости. — Это означает, что что-то случилось *после* того, как она покинула деревню, где-то по пути к лагерю Круш. Существует сила, способная стирать не только воспоминания, но и само существование человека из сознания других. Я читала о подобных явлениях в древних текстах, связанных с Грехами… но детали туманны. Это чрезвычайно редкая и опасная способность. Возможно, это работа одного из Архиепископов.   Архиепископ Греха. Снова. Другой. Тот, кто не убивает физически, а стирает само понятие о человеке. Субару ощутил тошноту. Он только что радовался, что всё в порядке. Может быть, все забыли, кроме него, проклятого этим запахом, и Фрирен, стоящей вне обычных правил этого мира.   Осознание обрушилось на Субару всей своей чудовищной тяжестью. Шок был не столько от потери Рем, сколько от самого факта. От ужасающей легкости, с которой можно было аннулировать человека, его жизнь, его влияние на мир. Словно аккуратно вычеркнуть строку из книги бытия.   Он пошатнулся, хватаясь за голову. Мир вокруг поплыл. Он слышал обеспокоенный голос Эмилии, что-то говорящей ему, видел строгие лица Юлиуса и Вильгельма, пытающихся осознать сказанное Фрирен, но все это было далеко. Реальным был только ледяной ужас перед силой, способной на такое. Перед миром, где такое возможно.   Он не закричал. Он не мог. Звук застрял в горле. Он просто стоял посреди разрушенного холла, глядя на Эмилию, которая не помнила, и на Фрирен, которая знала слишком много, и чувствовал, как под ногами разверзается бездна. Новый враг. Новая угроза. И Рем… что с ней стало на самом деле? Она жива, но забыта? Или стерта полностью?