Глава 54: Живые и мертвые

Она бесшумно скользнула по разрушенным коридорам, ее магия окутывала ее, делая почти невидимой для редких, обезумевших от ужаса слуг или заплутавших солдат, все еще пытающихся найти выход из этого каменного лабиринта, ставшего смертельной ловушкой. Она выбралась на одну из внешних галерей, высоко над землей, откуда открывался панорамный, хотя и ужасающий, вид на столицу Империи Волакия.   Столица Рапгана, еще несколько часов назад гордо сияющая своим кристальным великолепием, теперь была охвачена огнем. Из проломов в стенах, из окон домов, из разрушенных храмов и рынков валил густой черный дым, смешиваясь с пепельно-серыми тучами, затянувшими небо. Далекий рев пламени, треск рушащихся зданий, крики ужаса и боли – все это сливалось в чудовищную симфонию разрушения.   Но это было не самое страшное. Самым страшным было то, что двигалось по этим пылающим улицам. Орды. Бесчисленные, неумолимые орды существ, некогда бывших людьми. Воскресшие имперские солдаты в своих потрепанных, окровавленных доспехах, с пустыми, светящимися гнилостным светом глазницами. Повстанцы Абеля, павшие в битве за бастионы, теперь поднявшиеся, чтобы сражаться против своих вчерашних товарищей. И даже… мирные жители. Мужчины, женщины, дети – их тела, искаженные смертью и некротической магией, теперь были лишь бездумными марионетками, жаждущими плоти живых. Они двигались медленно, неуклюже, но их количество было подавляющим. Они волнами накатывали на немногие оставшиеся очаги сопротивления, где горстки отчаявшихся живых – имперцев и повстанцев, забывших о своих разногласиях перед лицом общей, немыслимой угрозы – пытались отбиться, их мечи и копья тщетно кромсали гниющую плоть, которая поднималась снова и снова.   «Вот для чего нужна была вся эта война, – Фрирен наблюдала за этой апокалиптической картиной с высоты, ее лицо оставалось невозмутимым, но в глубине древних глаз зажегся холодный аналитический огонь. – Посеять хаос. Собрать как можно больше… материала. Ослабить обе стороны до предела. А затем… выпустить это. Чей план? Пандоры? Гектора? Или кого-то еще, кто все это время дергал за ниточки, оставаясь в тени? Истинная цель – не просто захват власти или передел мира.» Ее взгляд переместился, выискивая в этом море огня и смерти очаги наибольшего сопротивления или… наибольшей магической активности. И она увидела его.   Высоко над руинами Кристального Дворца, в небе, которое все еще было ареной для чудовищной битвы, Могуро Хагане, «Стальной» Генерал, или то, что от него осталось, вел свой последний, отчаянный бой. Его гигантское тело, некогда бывшее частью городских стен и самого дворца, теперь было покрыто глубокими трещинами, из которых сочилась не кровь, а какая-то темная, вязкая субстанция – возможно, сама мана, связывавшая его каменную плоть. Одна из его массивных рук была оторвана почти у самого плеча, другая – изуродована до неузнаваемости. Но он все еще сражался.   Против него были двое. Воскресший Балрой Темегриф, чье тело теперь было скорее нежитью, чем человеком, все так же ловко управлял своим драконом Карийоном, который тоже, казалось, был затронут некротической энергией – его чешуя потускнела, а из пасти вместо пламени вырывались клубы ядовитого, зеленоватого дыма. И «Облачный Дракон» Мезорея. Его гигантская белая туша, некогда сияющая чистотой, теперь была покрыта темными, гниющими пятнами, а в его обычно пустых глазах горел тот же болезненный, золотистый свет, что и у Балроя. Мэделин Эшарт, полудракон, что была его «сердцем» и «разумом», очевидно, ее воля была подавлена, а ее тело стало лишь проводником для чужой силы.   Два могущественных летающих противника, один из которых был Драконом, пусть и искаженным, осыпали Могуро градом атак. Ядовитый дым Карийона разъедал его каменную плоть, когти и клыки Мезореи отрывали от него целые куски. Могуро отвечал сокрушительными ударами своей уцелевшей руки, пытаясь сбить их с неба, но его движения были медленными, неуклюжими, он явно терял силы.   Не став терять времени , Фрирен решила выбираться из города, ее магия скрывала ее присутствие от орд нежити. Она искала. Ее магическое чутье, обостренное после недавнего боя, вело ее к источнику сильной, но хаотичной жизненной энергии. И она нашла его. На небольшой площади, заваленной обломками и телами, Гоз Ральфон, «Лев Волакии», вел свой последний бой. Его гигантское, покрытое шрамами тело было изранено, из многочисленных ран текла кровь, но он все еще стоял на ногах, его могучие кулаки сокрушали черепа нежити, его рев перекрывал стоны умирающих. Он был окружен. Десятки, если не сотни, мертвецов тянули к нему свои костлявые руки. Рядом с ним отчаянно сражалась горстка солдат.   «Гоз Ральфон, – Фрирен мгновенно узнала его по описаниям, которые слышала от Абеля, и по той несокрушимой, львиной ауре, что исходила от него даже сейчас. – Пятый ранг Девяти Божественных Генералов. Считался самым верным и преданным сторонником Винсента Волакии. Пропал без вести после изгнания императора. Предполагалось, что он мертв. А он здесь, сражается до последнего. Любопытно. И… полезно. Абель будет рад его видеть.» — Гоз Ральфон! – голос Фрирен прозвучал четко и властно над шумом битвы, заставив гиганта инстинктивно обернуться.   В тот же миг Фрирен подняла руку. Пространство исказилось, и из него вырвались десятки тонких, но невероятно прочных нитей чистой маны. Они, как живые змеи, оплели тела мертвых, сковывая ее движения, не давая нанести удар. — Отступай! – крикнула Фрирен Гозу, указывая ему путь. Гоз, тяжело дыша, обернулся на ее голос. Он увидел эльфийку, стоящую на груде обломков, ее фигура казалась почти нереальной в этом аду. Он не знал, кто она, но инстинкт воина подсказывал ему, что ее словам можно верить. Он посмотрел на своих последних солдат, на их измученные, окровавленные лица. Он не мог позволить им умереть здесь, так бессмысленно. — Отходим! – проревел он, и его голос, хоть и ослабленный, все еще был полон львиной мощи. – Прорываемся к ней!   Она развернулась и повела их прочь от этой проклятой площади, через лабиринт разрушенных улиц. Она двигалась уверенно, словно знала этот город, как свой собственный дом, хотя на самом деле ориентировалась по потокам маны и едва уловимым вибрациям земли, чувствуя, где разрушения меньше, а где скрывается очередная засада нежити. Гоз и его люди, около дюжины выживших, следовали за ней, как за последним маяком в умирающем мире.   Их путь лежал на запад, к тому самому месту, где несколько часов назад разворачивалась одна из самых яростных битв этой осады. К четвертому бастиону. Точнее, к тому, что от него осталось – к огромному пролому в некогда несокрушимой стене столицы, который теперь зиял, как рваная рана.   Когда они вышли на широкую, усыпанную обломками площадь перед проломом, они увидели их. Там, у подножия разрушенной стены, создав небольшой, но хорошо защищенный плацдарм, стояли они – сердце мятежа, которое, казалось, было разбросано по всему городу, но теперь собралось здесь, в одной точке.   Фрирен сразу узнала их. Абель, чье лицо было скрыто под безликой маской Они, но чья властная осанка не оставляла сомнений в том,кто здесь главный. Чуть поодаль, прислонившись к обломку стены и с ленивой ухмылкой ковыряя в зубах своей единственной рукой, стоял Ольбарт Дарккенн. И Беллстетз. Старый премьер-министр, бледный и осунувшийся, сидел на перевернутом ящике, его взгляд был устремлен в пустоту. Вокруг них – верные воительницы Судрак во главе с Тариттой и Мизельдой, отряд Ала, Медиум и другие, пережившие хаос Хаосфлейма. Они были измотаны, их ряды поредели, но они держались вместе, как единый, пусть и израненный, организм.   Гоз Ральфон замер, увидев эту сцену. Его глаза, налитые кровью и яростью, расширились от неверия. — Беллстетз!!! – рев Гоза был подобен раскату грома. Он сделал несколько гигантских шагов вперед, его огромные руки сжались в кулаки. Он схватил старого премьер-министра за воротник его дорогого, но теперь изрядно потрепанного камзола, и легко поднял в воздух, как тряпичную куклу.   Беллстетз лишь устало вздохнул, не оказывая сопротивления. Абель медленно повернул голову, скрытую маской, в сторону Гоза.   Фрирен подошла к Абелю. Он стоял один, чуть поодаль от остальных, глядя на разрушенный город, его фигура под маской Они была неподвижной, как изваяние. — Абель. Он не обернулся, но Фрирен знала, что он слушает. — Чиша Голд, – начала она тихо, так, чтобы слышал только он. – Он же знал о пророчестве «Звездочетов». О том, что смерть Винсента Волакии станет началом «Великого Бедствия». Абель медленно повернул голову, прорези маски были устремлены на нее. — Я видела это в тронном зале, перед тем, как Гектор появился, – продолжила Фрирен, ее голос был таким же ровным и бесстрастным. – Он принял удар, предназначенный для тебя. Знал, что смерть Винсента Волакии станет началом «Великого Бедствия». И он… решил умереть вместо тебя. Она сделала паузу, давая ему осознать услышанное. — Полагаю, ты понимал это, что он решил спасти тебя. Она замолчала. Абель стоял неподвижно, его руки были сжаты в кулаки. Он ничего не сказал. Она увидела едва заметную дрожь в его фигуре. Человек, которого он считал своей марионеткой, своим инструментом, своей копией, совершил самый преданный и самый отчаянный поступок, на который был способен воин Волакии. Он умер за своего императора. По-настоящему. Абель медленно поднял руку к своей маске Они. Его пальцы коснулись холодного, безжизненного дерева. Затем, с решимостью, рожденной из пепла его планов и самопожертвования его двойника, он снял ее. Его настоящее лицо – лицо Винсента Волакия, отмеченное шрамами, усталостью, но и несокрушимой волей – предстало перед ней, освещенное багровыми отблесками пожаров. В его темных глазах плескалась сложная смесь горечи, запоздалого понимания и… новой, мрачной решимости. Они вернулись к остальным. Те, кто видел его лицо впервые, замерли в шоке. Гоз Ральфон, увидев истинное лицо своего господина, рухнул на колени, его могучее тело сотрясалось от беззвучных рыданий. — Ваше… Ваше Превосходительство… – прохрипел он. Винсент посмотрел на него, затем на остальных, собравшихся вокруг, и его взгляд остановился на Фрирен. Вопросы, недоумение, шок читались на лицах его разношерстных спутников, но он поднял руку, пресекая их на корню. — Вопросы – потом, – его голос, уже без глухого эха маски, прозвучал чисто и властно. – Сейчас не время для них. Столица пала. Орды мертвецов все еще бродят по улицам. Мы измотаны, наши силы на исходе. Оставаться здесь – самоубийство. Он обвел взглядом руины своего города, пылающий горизонт, свою горстку выживших. — Мы отступаем, – твердо сказал он. – Пока у нас есть такая возможность. Мы покинем столицу, перегруппируемся и найдем способ дать отпор этому… «Великому Бедствию». Приказ, произнесенный с ледяной властью истинного императора, упал в напряженную тишину. Не было ни споров, ни возражений. Лишь тяжелое, мрачное согласие, отразившееся в глазах каждого выжившего.   Исход из пылающей столицы был похож на бегство из самого ада. Колонна израненных, но не сломленных, двигалась через западный пролом в стене, оставляя за спиной Рапгану – гигантский погребальный костер, пожирающий сам себя. Багровые отблески пламени плясали на их лицах, на доспехах, на влажных от слез и пота щеках. Лязг стали, скрип немногочисленных уцелевших повозок с ранеными и тяжелые, шаркающие шаги тысяч людей смешивались с далеким, несмолкаемым воем огня и воплями тех, кто не успел спастись.   Фрирен шла в середине этой хаотичной процессии, ее шаг был легок и бесшумен. Она наблюдала. Винсент Волакия, сбросив маску Абеля, шел впереди, его фигура была центром, вокруг которого кристаллизовался порядок. Его приказы, отдаваемые ровным, властным голосом, были как удары молота кузнеца – они превращали паникующую толпу в подобие походной колонны. Гоз Ральфон, верный «Лев», ревел команды, его могучий голос перекрывал шум разрушения, собирая вокруг себя солдат, формируя авангард и арьергард. Беллстетз,  прощённый мятежник старый премьер-министр, бледный и осунувшийся, руководил эвакуацией гражданских, его опыт придворных интриг неожиданно оказался полезен в организации потоков беженцев.   С запада к ним подоспела ещё одна колонна выживших. Два потока беженцев и встретились на пыльной дороге посреди выжженной равнины. Эмилия соскочила со своей лошади, ее спутники последовали за ней. Субару, Беатрис, Отто, Гарфиэль, Петра, Фредерика, Рам, Рем… Все они были здесь. Они проделали долгий и опасный путь в поисках своих пропавших друзей и оказались в эпицентре катастрофы.   Их воссоединение было скомканным, почти сюрреалистичным на фоне порушившийся в ад Волакии   Их объединенный лагерь, раскинувшийся в десятке лигах от столицы, был местом странным и напряженным.   Вечером того же дня Винсент нашел Фрирен. Она, как обычно, сидела одна на вершине невысокого холма, глядя на багровые отблески на облаках – отражение все еще горящего города. —  Мои шпионы рассказывали мне про твой доклад Совету Мудрецов в Лугунике, эльфийка, – сказал он, подходя и становясь рядом.   Фрирен не обернулась. — Я говорила, что Пандора опасна. — Опасны? – Винсент криво усмехнулся. – Ты говорила о Ведьме Тщеславия, теперь и о Ведьмаке Уныния. О силах, переписывающих реальность. Но знаешь, что самое забавное? Кроме тебя, их никто не видел. Никто не слышал. Для всех остальных, для моих генералов, для твоих спутников, для всего этого мира – это просто «Великое Бедствие». Необъяснимая вспышка некромантии. Может, это просто сказки, эльфийка? Может, ты все это придумала, чтобы придать себе значимости?   Его слова были полны яда и провокации, но Фрирен осталась невозмутимой. — Ты действительно веришь в это, Винсент? – спросила она, впервые за долгое время повернув к нему голову. – Или просто боишься признать, что есть враги, которых нельзя победить мечом и стратегией? Она снова отвернулась к горизонту. — Думаешь, существа такой мощи стали бы выходить на сцену и кланяться публике? Они – кукловоды. Они не сражаются в первых рядах. Они дергают за ниточки, наблюдая из тени. Ты не видел их, потому что они не хотели, чтобы ты их видел. А я… я видела их, потому что стала для них слишком заметной помехой. И они убрали меня с доски, чтобы разыграть свой финальный акт.   Винсент молчал, обдумывая ее слова. Он знал, что она права. Та легкость, с которой был сломлен его двойник, та нечеловеческая сила, что стояла за армией нежити, – все это не могло быть делом рук простого некроманта. — И что теперь? – спросил он наконец. – Какой твой план, всезнающая эльфийка? — Тот же, что и раньше, – ответила Фрирен. – Наблюдать. Анализировать. И ждать удобного момента для удара. Жаль, что первый генерал потерялся где-то в столице, он один из немногих кто мог бы мне помочь справиться с нашей проблемой. ***   На следующий день состоялся большой военный совет. В самом большом шатре, служившем временной штаб-квартирой, собрались все значимые люди. Они обсуждали план. Отступать дальше? Укрепляться здесь? Пытаться отбить столицу? Споры были жаркими. — …мы не можем просто сидеть здесь и ждать! – горячился Гоз. – Нужно нанести ответный удар, пока они не оправились! — Удар по кому? По армии мертвецов, которая не чувствует усталости? Это безумие! – возражал Отто. – Нам нужны ресурсы, разведка, четкий план! Именно в этот момент Субару, до этого молча слушавший, вдруг вскочил. — Тихо! – крикнул он, и все удивленно замолчали. – Слушайте… Вы слышите? Никто ничего не слышал, кроме шума ветра и гула лагеря. Но Фрирен, сидевшая в углу, медленно подняла голову. Она тоже это почувствовала. Не звук. А… присутствие. Дверь шатра распахнулась. На пороге стояла высокая фигура. Зверочеловек, похожий на большую, мягкую собаку. Одетый в кимоно, с золотым кисэру в зубах, от которого вился тонкий дымок. Его глаза были прищурены в добродушной, но хитрой улыбке. Он окинул взглядом собравшихся, его взгляд на мгновение задержался на Фрирен, и он весело хлопнул в ладоши. — О господи, такое чувство, что я только что наткнулся на что-то невероятно восхитительное. Настолько чертовски восхитительное, что это довольно большое дело. Гоз Ральфон издал сдавленный рык, его рука метнулась к булаве. — Халибель… – прошипел он. – «Хвалитель»… Что ты здесь делаешь?! Фрирен не двинулась с места. Ее тело не напряглось в боевой стойке, но вся ее сущность была начеку. Она ощущала силу этого зверочеловека. Она была иной, чем у Гектора или Пандоры. Не магия, не Авторитет. Что-то другое. Чистая, отточенная до совершенства физическая мощь, слитая с невероятным контролем над… чем-то, что она не могла сразу идентифицировать. Он не был враждебен. Пока. Но он был силен. Очень, очень силен. Ее взгляд встретился с его хитрыми, улыбающимися глазами, и она поняла – на их и без того сложную шахматную доску только что ступила новая, совершенно непредсказуемая фигура. — Что ж, меня зовут Халибель, – сказал зверочеловек, вынимая кисэру изо рта и выпуская колечко дыма. – Не возражаете, если я заскочу поздороваться?