Глава 53: Штурм Столицы

Фрирен стояла на обломках одной из внешних стен третьего бастиона столицы Волакии. Вокруг бушевала битва – рев атакующих сил, лязг стали, крики боли и ярости, грохот осадных орудий и ответные залпы защитников смешивались в чудовищную какофонию войны. Воздух был пропитан запахом гари, крови, пота и озона от бесчисленных магических разрядов. Для большинства это был бы ад.   Ее присутствие здесь, на этом бастионе, который, по донесениям, защищал один из «Девяти Божественных Генералов» Могуро Хагане, было вполне логичным. Когда Абель отдал приказ о штурме, она выбрала это направление, желая привлечь внимание противников. Прорыв сквозь внешние линии обороны не составил для нее труда. Каменные големы, которые, по слухам, составляли основную силу Могуро, рассыпались в пыль от одного ее точечного заклинания, направленного на их рунические ядра, или просто замирали, когда она разрывала их связь с источником маны. Сам Могуро, который, как говорили, был единым целым с этой крепостью, пока не проявлял себя – возможно, он был занят на других участках, или же его «солдаты» считались достаточной преградой. Фрирен не искала с ним встречи. Ее цель была иной – наблюдать. И ждать. Ждать появления тех, кто действительно представлял для нее интерес. Пандора. Гектор. И, конечно же, Нацуки Субару. На протяжении месяца Беатрис сообщала что он направляется к столице, непонятно как, но он спокойно преодолел ещё большее расстояние, чем армии под предводительством Абеля.   Она видела, как на других бастионах разворачивались свои драмы. Эмилия, окруженная ледяной бурей, яростно сражалась с Мэделин Эшарт и призванным ею «Облачным Драконом». Присцилла Бариэль, сияя, как солнце, своим Ян-мечом, вместе с Йорной Миссигр, чье безумие обретало форму разрушительной магии, теснили Аракию, «Пожирательницу Духов». А на другом фланге Гарфиэль, одолевший Кафму, теперь, превратившись в золотого тигра, вел отчаянный бой с Ольбартом Дарккенном, чьи трюки шиноби и яды были смертельно опасны, однако на помощь ему пришёл Розвалль, который, лишенный возможности использовать свою магию в полную силу из-за скрытности, полагался на саи и боевые навыки. Каждое поле боя было уникальным, каждый бой – отражением характеров и сил его участников.   И тут она почувствовала это. Резкий, почти болезненный всплеск силы, исходящий с запада. Не магия в чистом виде. Что-то иное. Коллективная воля, усиленная до невероятных пределов. И в центре этого – знакомая, хоть и изменившаяся, аура Нацуки Субару. «Наконец-то,» – Фрирен повернула голову в ту сторону, ее древние глаза слегка сузились. Даже с этого расстояния она видела, как на четвертом бастионе, который до этого момента, казалось, был обречен на поражение под натиском «Охотника на Тигров» Гудды Диальмо и его имперских солдат, произошел перелом. Группа повстанцев, до этого сражавшаяся разрозненно и почти безнадежно, внезапно воспряла духом. Их движения стали быстрее, точнее, их атаки – сильнее, их защита – несокрушимее. Они двигались как единый организм, их ауры слились в один мощный, резонирующий поток, в центре которого, как дирижер этого безумного оркестра, был Субару. Он не сражался сам – он кричал, размахивал руками, его лицо было искажено от напряжения, но его воля, его эмоции, его… что-то, что Фрирен еще не могла до конца понять, – передавалось остальным, многократно усиливая их. «’Магическое Возбуждение’, как это назвала Беатрис, – Фрирен анализировала, ее Фактор Чревоугодия жадно впитывал информацию об этом феномене. – Коллективный резонанс, усиливающий физические и магические способности. Но здесь… что-то еще. Его ‘Кор Леонис’, способность разделять бремя. Он не только усиливает их, он… объединяет их, делает их продолжением своей воли, своей силы. Он стал… центром сети. Жаль, что не удалось изучить его в более спокойном обстановке.»   Внезапно магический фон столицы резко изменился. Фрирен подняла голову, ее взгляд мгновенно сфокусировался на Кристальном Дворце, возвышавшемся в центре города. Колоссальная концентрация маны, превосходящая все, что она ощущала здесь ранее, собиралась на его вершине. Мощнейший, почти слепящий белый свет начал исходить оттуда, предвещая выстрел главного оружия Империи. «Магическая Кристальная Пушка, – Фрирен мгновенно поняла, что происходит. Она помнила доклады Отто, анализ Абеля. – Их козырь. Удар такой силы способен уничтожить целый бастион вместе со всеми, кто на нем находится. И он направлен…» – ее магическое чутье безошибочно определило цель – «…на третий бастион. На меня? Или на восставших, которые прорываются здесь под моим прикрытием?» Она уже начала концентрировать свою ману, готовясь возвести самый мощный многослойный барьер, на который была способна, возможно, даже применить ту самую технику аннуляции магии, что использовала против Аракии, хоть это и рисковало привлечь внимание Пандоры в неподходящий момент. Но прежде чем она успела завершить подготовку, она ощутила другой, не менее мощный, но совершенно иной всплеск магии. Он исходил оттуда, где находился Субару и его «Батальон Плеяд». От Беатрис. Маленький дух, обычно экономящий каждую каплю маны, сейчас сияла, как сверхновая звезда. Фиолетовая, почти черная энергия концентрировалась вокруг нее, создавая портал в… иное измерение? В пустоту между мирами? Фрирен узнала это заклинание – Аль Шамак. Но его мощь… она была несоизмеримо больше, чем все, что Беатрис демонстрировала ранее. Она была сравнима с силой самой Фрирен, если бы та решила потратить значительную часть своего резерва. «Невозможно, – Фрирен на мгновение замерла, ее аналитический ум заработал с удвоенной скоростью. – Ее собственный запас маны не позволил бы ей сделать и сотой доли этого. Даже с подпиткой от Субару через контракт… этого недостаточно. Если только…» И она поняла. Субару. Его вторая, скрытая способность, о которой он сам, вероятно, и не подозревал в полной мере. Та, что позволяла ему не только разделять бремя ран, но и… ману? Силу? Саму жизненную энергию? Он стал проводником, каналом, усилителем для Беатрис, или же он каким-то образом передал ей доступ к… чему-то большему? К коллективной силе всего его «Батальона»? Белый луч Магической Кристальной Пушки ударил с небес. И в тот же миг портал Аль Шамак, созданный Беатрис, распахнулся перед ним, как бездонная пасть пустоты. Свет и тьма столкнулись. На мгновение мир замер, а затем… белый луч просто исчез, поглощенный без остатка чернотой иного измерения. Портал Беатрис тут же схлопнулся, и сама она, вероятно изрядно устала. Тем не менее выстрел главного оружия Империи был нейтрализован. Фрирен медленно опустила посох. В ее древних глазах не было ни удивления, ни облегчения. Лишь глубокая, холодная задумчивость.   Тишина, наступившая после поглощения выстрела Магической Пушки, была недолгой. Поле боя снова взорвалось криками и лязгом стали. Но что-то изменилось. Инициатива, казалось, перешла к восставшим. Имперские солдаты были потрясены и деморализованы неудачей их главного оружия. Именно в этот момент на третьем бастионе, где все еще царило относительное затишье после нейтрализации Фрирен каменных големов, появился он. Сесилус Сегмунт. Он возник словно из ниоткуда, маленький, синеволосый мальчишка в своем неизменном кимоно, его лицо выражало крайнюю степень скуки и раздражения. — Ну вот, – проворчал он, оглядываясь по сторонам и замечая немногочисленных оставшихся имперских солдат, которые с ужасом смотрели на него. – Опять эти скучные статисты. Где все веселье? Где сильные противники? Его взгляд остановился на Фрирен, которая все еще стояла на обломках стены, погруженная в свои мысли. Он видел ее спокойствие, ее ауру древней силы, которая даже сейчас, после того, как она, ничего не сделала для отражения выстрела Пушки, ощущалась как нечто подавляющее. И он, в своей детской, импульсивной манере, решил, что нашел себе достойного противника. — Эй, ты! Остроухая! – крикнул он, указывая на нее пальцем. – Ты выглядишь сильной! Сразись со мной! А то мне тут совсем скучно! Он рванулся к ней, его движения были невероятно быстрыми для ребенка, его маленькие кулачки были готовы обрушить град ударов. Фрирен даже не повернула головы. Лишь когда он был уже в паре метров от нее, она подняла посох и отбила его первую атаку. — Успокойся, я тебе не враг, – сказала она своим обычным, бесстрастным тоном. – Иди, поиграй с драконом. Сесилус взвизгнул от ярости и обиды. Его, «Синюю Молнию», посчитали слабым?! — Я тебе покажу, кто слабый! – он снова бросился в атаку, его маленькое тело двигалось с размытой скоростью. Его нынешнее детское тело и отсутствие его настоящих мечей, делали его атаки быстрыми, но лишенными той смертоносной угрозы, которую он представлял бы в полной силе. Для Фрирен это было скорее… раздражающим, чем опасным. — Хватит, – ее голос прозвучал спокойно, но с ноткой усталости. – Твой… предводитель… Нацуки Субару, сейчас, вероятно, нуждается в твоей силе на другом участке. Там, – она едва заметно кивнула в сторону второго бастиона, где Эмилия сражалась с Мезореей, – противник поинтереснее для тебя. Сесилус резко затормозил, его боевой пыл на мгновение угас. Упоминание Босса и явное указание на более масштабную битву заставили его задуматься. Он посмотрел на Фрирен, затем на второй бастион, откуда доносился рев Дракона и вспышки магии. — Хмф! – он фыркнул, его детское лицо все еще выражало обиду, но и новый, хищный интерес. – Босс действительно может быть там, где веселее! Ладно, с тобой потом разберусь, остроухая! Когда найду свои мечи! А сейчас… Дракон! Вот это будет потеха! С этими словами он, не теряя ни секунды, развернулся и с невероятной скоростью помчался в сторону второго бастиона, его синие волосы мелькнули и исчезли среди руин. Фрирен проводила его спокойным взглядом. «Наконец-то, – подумала она. – Немного тишины.» Она снова посмотрела на Кристальный Дворец, ее мысли были далеко от этого маленького, шумного раздражителя.   «Пора» – Фрирен приняла решение. – «Пока остальные заняты своими локальными сражениями, пока внимание всех приковано к бастионам, у меня есть шанс. Шанс добраться до них. До тех, кто действительно дергает за ниточки.» Она просто шагнула с края разрушенной стены третьего бастиона… и исчезла. Серия быстрых, почти невидимых разрывов пространства унесла ее прочь от шума битвы, сквозь разрушенные улицы столицы, которые теперь казались почти пустынными – все боеспособные силы были стянуты к стенам или к Дворцу. Она двигалась с невероятной скоростью, ее магия скрывала ее присутствие от редких патрулей или мародеров. Ее путь лежал напрямик – к Кристальному Дворцу.   Кристальный Дворец, сердце Империи Волакия, даже сейчас, посреди хаоса и разрушений, сохранял свое величие. Его стены из белого, почти светящегося камня, украшенные золотом и лазуритом, казались незыблемыми. Но Фрирен видела трещины – не только физические, оставленные недавними атаками, но и магические, в самой его ауре. Что-то здесь было… неправильно.   «Материал, подавляющий магию», – она сделала мысленную пометку, легко обходя внешние кордоны охраны, оставленные здесь, были либо слишком напуганы, либо слишком неопытны, чтобы заметить ее призрачное движение. Она прошла через анфиладу роскошных, но теперь пустых и гулких залов, ее шаги не производили ни звука на мраморных полах. Она шла, ведомая своим чутьем, к тому месту, где ощущала наибольшую концентрацию силы – и искажения.   Тронный зал. Массивные резные двери были приоткрыты. Из-за них исходил слабый, нездоровый желтоватый свет и… тот самый, едва уловимый, но безошибочно узнаваемый запах полевых цветов, который она запомнила со своей встречи с Пандорой.   Фрирен остановилась перед дверью. Она прислушалась. Тишина. Слишком тихо. Она прикрыла глаза, ее магия тончайшими нитями проникла сквозь щель в двери, ощупывая пространство внутри.   Она ощутила его. Одну ауру. Знакомую, холодную, всепоглощающую усталость Гектора, Ведьмака Уныния. Он стоял в центре зала, его фигура в черном балахоне была почти невидима в сумраке, исходящем, казалось, от него самого. Пандоры здесь не было. По крайней мере, Фрирен не чувствовала ее специфической, переписывающей реальность силы.   «Только Гектор? – Фрирен слегка нахмурилась. – Где Пандора? Она оставила его одного? Или это ловушка?»   Она также ощутила третью ауру. Слабую, почти угасшую, но все еще узнаваемую. Чиша. Или тот, кто называл себя Винсентом Волакия. Но он был жив. Едва.   «Значит, Пандора уже сделала свой ход и ушла, оставив Гектора… для чего? Завершить дело? Или задержать меня?»   Фрирен толкнула дверь. Она открылась бесшумно.   Гектор, Ведьмак Уныния, стоял в центре зала, его фигура в черном балахоне была почти невидима в сумраке. Он медленно повернул голову, скрытую глубоким капюшоном. Из-под него на Фрирен смотрели два глаза, горящие тусклым, болезненно-желтым светом, полным вековой усталости и бесконечного уныния. — А, это ты, эльфийка, – его голос, тихий, тягучий, лишенный всяких эмоций, прозвучал не в ушах Фрирен, а прямо в ее голове. – Я уж было подумал, что ты решила не удостаивать нас своим визитом. Пандора была бы разочарована.   Фрирен проигнорировала его слова, ее взгляд был прикован к фигуре, распростертой на полу перед троном. Чиша Голд. Его дыхание было слабым, прерывистым, из раны на груди сочилась темная кровь. Он был на грани смерти. — Что вы с ним сделали? – голос Фрирен был спокоен, но в нем слышался лед. — Я? – Гектор, казалось, удивился. – Ничего. Он сам выбрал свою судьбу. Как и все смертные.   Он сделал легкий, почти небрежный жест рукой. И Чиша Голд, лежащий на полу, издал тихий, предсмертный хрип. Его тело обмякло, глаза застыли, устремленные в пустоту. Искра жизни, только что теплившаяся в нем, угасла. Гектор убил его. Просто. Без усилий. Без эмоций. — Видишь, эльфийка? – голос Гектора снова прозвучал в ее голове. – Все заканчивается одинаково. Пустотой. Твои усилия, твои знания, твоя сила… все это тщета. Ты проиграла. Еще до того, как вступила в игру.   И в тот же миг, когда его слова эхом отозвались в ее сознании, Фрирен ощутила это. Атака. Сверху.   Из разрушенного потолка тронного зала, пробив остатки крыши и каменную кладку, с ревом, полным ярости и мести, на нее обрушился выстрел. Балрой Темегриф. Точнее, то, что от него осталось. Его тело, некогда сильное и гордое, теперь было искажено, покрыто трупными пятнами и следами разложения, но в пустых глазницах горел тот же магический, золотистый свет, что и у его летающего дракона, Карийона, который нес его на своих могучих крыльях. Это был мертвец, воскрешенный темной магией, полный ненависти к живым и жажды разрушения. Его руки сжимали длинный, черный лук, с которого уже слетала стрела – не простая, а сотканная из чистой, негативной энергии, способная пробивать магические защиты.   «Магический снайпер… и нежить, – Фрирен мгновенно оценила угрозу. – Воскрешенный Пандорой? Или Гектором? Интересная комбинация.»   Она успела возвести особенны барьер, когда почувствовала другую угрозу. Сбоку.   Из теней, сгустившихся у одной из разрушенных колонн, шагнула еще одна фигура. Высокая, облаченная в длинный, развевающийся плащ цвета ночного неба, расшитый серебряными звездами. Лицо было скрыто тенью капюшона, но в руке он держал посох, навершие которого венчал огромный, пульсирующий синим светом кристалл. От него исходила аура такой древней, сложной и невероятно мощной магии, что даже Фрирен на мгновение ощутила… удивление? Или почти забытое чувство встречи с равным?   Гектор, стоявший в центре зала, медленно, почти лениво, повернул голову в сторону нового прибывшего. И на его лице, скрытом тенью капюшона, впервые за все время их встречи появилось нечто, похожее на… улыбку? Кривую, полную вселенской иронии и черного юмора. — А-а-ах… – протянул он своим усталым, тягучим голосом, обращаясь не то к Фрирен, не то к самому себе, не то к пустоте. – Смотрите-ка… Какая честь. Сам Великий Мудрец Флюгель решил выбраться с того света, чтобы почтить нас своим визитом. Какое… неожиданное… и утомительное… представление.   Фрирен замерла, ее посох был поднят для защиты, но ее взгляд был прикован к фигуре в звездном плаще. Флюгель. Создатель Башни Плеяд. Мудрец, чье имя было легендой. И он тоже… вернулся? Или это была лишь его проекция, его эхо, вызванное к жизни этими чудовищными силами?   Два противника. Сверху – воскресший магический снайпер на драконе. Сбоку – легендарный Мудрец, чья сила была неизвестна, но, несомненно, огромна. А в центре – Гектор, Ведьмак Уныния, чье одно лишь присутствие искажало реальность. И все это – в зале, где магия работала с трудом.   Решение было принято мгновенно, холодно и прагматично, как всегда у Фрирен, когда речь шла о выживании и эффективности. Она не испытывала страха – это чувство было ей почти незнакомо. Лишь трезвая оценка ситуации. И ситуация была не в ее пользу.   Она не стала тратить драгоценную, ослабленную ману на попытку возвести барьер против трех столь мощных атак одновременно. Вместо этого, в то самое мгновение, когда стрела Балроя и заклинание Флюгеля были готовы ее настигнуть, а Гектор усилил свое гравитационное давление, Фрирен начала отступать. Ее тело на долю секунды словно растворилось в воздухе, проскальзывая между атаками, используя малейшие искажения пространства, созданные самой их силой, как точки опоры. Это требовало невероятной точности и колоссальной концентрации в условиях подавляющего поля, но для нее это было почти инстинктом. Она не атаковала в ответ. Она отступала.   Она появилась у разбитых дверей тронного зала, ее плащ слегка припорошен пылью от обрушившихся рядом камней, а в воздухе все еще висело эхо трех несостоявшихся атак. Она бросила последний, спокойный взгляд на трех своих несостоявшихся противников. Балрой на своем драконе яростно рычал от досады, его стрела вонзилась в стену там, где только что была Фрирен. Флюгель опустил свой сияющий посох, его лицо под капюшоном было непроницаемо, но Фрирен уловила в его ауре тень… удивления? Или разочарования от сорвавшегося поединка?   А Гектор… Гектор медленно повернул свою скрытую капюшоном голову ей вслед. И его тихий, усталый, полный вселенской иронии голос снова прозвучал в ее сознании: — А-а-ах… Какая… предсказуемая… всё тщетно. Ты все еще бежишь, эльфийка? Бежишь от неизбежного? От пустоты? Сколько бы ты ни жила, сколько бы ни знала… ты все равно лишь пылинка, пытающаяся уклониться от бури.   Фрирен не удостоила его ответом. Она развернулась и бесшумно исчезла в сумраке коридоров Кристального Дворца.