ГЛАВА 5

Оливия

      Я выбежала из танцевального зала, словно ошпаренная. Услышав последнюю фразу Чонгука, была готова остановиться, чтобы сказать ему не приезжать к моему дому, но он, видимо, догадался сам.       Мне кажется, он уже о многом догадывается, но всё ещё не знает главного. Это пугает. Я боюсь его реакции, потому что не могу её предугадать.       Быстро переодевшись, я собрала свои вещи и направилась к выходу, надеясь, что моего брата здесь ещё нет и он не увидел Чонгука. Его реакция, как и реакция Чонгука, может быть непредсказуемой.       Выйдя на улицу, я осмотрелась по сторонам. Никого. Уже собиралась идти, как к театру подъехал старенький пикап брата. Моё сердце сжалось от страха.       Джеймс старше меня на пять лет. До смерти наших родителей он был вполне хорошим братом, но после всё изменилось. Теперь его присутствие всегда несёт напряжение и угрозу.       Я снова посмотрела по сторонам, но Чонгука не увидела. На меня накатило облегчение, но ненадолго. Если брат здесь, приехал за мной, то это ничего хорошего не сулит.       Я осталась стоять на месте, нервно сжимая ремешок своего рюкзака.       — Кого выглядываешь? — спокойно спросил брат, когда машина остановилась возле меня, а окно со стороны пассажирского сиденья опустилось.       Я сглотнула:       — Никого, — соврала я, открыв дверь и сев на переднее сиденье. Рюкзак закинула назад. Джеймс терпеть не может, когда вещи занимают переднее место.       — Ладно, — с притворным спокойствием отозвался он и тронулся с места. Но я знала, что это спокойствие лишь видимость, которая исчезнет, как только мы окажемся дома.       — Почему ты снова здесь?       — Я хотела потанцевать, — ответила я тихо, стараясь не встречаться с ним взглядом. Но ощущала его пристальный взгляд, словно острый нож, режущий меня изнутри.       — Я же запретил тебе это делать, — холодно сказал Джеймс. — Почему я должен каждый раз искать тебя, когда ты не приходишь домой вовремя? У меня есть своя работа. И вообще. Врачи запретили тебе.       Мне не стыдно за то, что я танцую, но мне страшно. Каждый раз это раздражает Джеймса, и он становится неуправляемым. А я будто назло продолжаю танцевать в тайне от него.       — Врачи говорят, что уже всё в порядке, — пробормотала я прежде, чем подумала.       Он взорвался:       — Это не значит, что ты можешь танцевать! Мне надоели твои танцы! Когда ты уже поймёшь, что балет для тебя закрыт? Я запретил тебе, но ты продолжаешь! Что мне делать? Сильнее бить тебя?       Я сжалась. Как же я хотела оказаться где угодно, только подальше от него.       Он точно не тронет меня, пока мы не окажемся дома. Эта мысль чуть успокаивала, но страх всё равно гнездился где-то внутри.       Я ничего ему не ответила. Любое моё слово в данный момент могло разозлить брата ещё больше и обернуться против меня.       В салоне машины царила тягостная тишина. От Джеймса исходил жуткий холод, словно вместе с ним в машине ехала сама смерть. Я всё время смотрела в окно, избегая поворачивать голову в его сторону, но всё равно чувствовала его пристальный взгляд, который прожигал меня насквозь.       — Почему ты ничего не приготовила? — внезапно спросил он, нарушив тишину.       Мне очень хотелось сказать, что я не обязана, но вместо этого я тихо прошептала:       — Я не успела, прости.       — Но зато потанцевать успела! — рявкнул он, ударив руками по рулю. От неожиданного громкого звука я вздрогнула. — Что там делал Чон?       Я напряглась, сглотнула. Он видел его? Почему я ничего не заметила?       — Я не знаю, — солгала я. Врать брату стало для меня привычкой, но только ради собственного спасения.       — Ты с ним, что, общаешься? — Я уже открыла рот, чтобы возразить, солгать, да что угодно, но Джеймс не дал мне шанса. — Если я узнаю, что ты с ним находишься рядом или говоришь, пеняй на себя. Его убью, а с тобой что-нибудь придумаю.       Его слова резанули меня, оставив глубокие невидимые раны, которых и так было уже достаточно. По коже пробежали мурашки, и мне захотелось спрятаться от его ледяного голоса и жестокого взгляда. Но я не подала виду, что его угрозы как-то задели меня. Не хочу подпитывать его эго и показывать насколько сильно я его боюсь.       Джеймс работает в полиции и занимает высокую должность в нашем маленьком городке. Я не сомневалась, что его слова — это не пустой звук. Он способен исполнить свои угрозы.       В моей жизни никогда не было друзей, кроме Киры, ведь брат запрещает мне общаться. Особенно с парнями. Особенно с такими, как Чонгук и его друзья.       Я никогда не признавалась себе, что боюсь за его жизнь. Но, наверное, это правда. Я не знаю, на что способен мой брат, и не хочу это выяснять. Именно поэтому я держу Чонгука на расстоянии.       Мы не можем быть вместе. Не можем даже просто общаться, как обычные люди, не скрываясь.       Он может. А я — нет.       Я похоронила свои чувства к нему глубоко внутри, научилась скрывать эмоции и лгать так, чтобы никто не замечал правды. Моё существование стало театром одного актёра. Люди считают меня странной, отстранённой, и имеют на это право. Я сама построила такой образ, чтобы отпугивать всех, кто мог бы приблизиться.       Но не Чонгук. Он словно не замечает моего отторжения.       Через пятнадцать минут мы были дома. Небольшой двухэтажный дом с облупившейся краской выглядел угрюмо, особенно под серым небом.       Я быстро взяла рюкзак и вышла из машины.       — Подожди, — голос Джеймса прозвучал, как команда, и я застыла.       Он прошёл мимо меня, открыл дверь и встал на пороге, поджидая. Я медленно пошла вперёд, не зная, чего от него ожидать.       Когда я подошла ближе, заметила, как он выставил одну ногу вперёд. Это было по-детски. Осторожно переступив через его ногу, я вошла в дом.       Джеймс хмыкнул, но ничего не сказал.       Моё тело было напряжено почти до предела. Хотелось спрятаться в комнате и не выходить до утра.       — Я сейчас что-нибудь приготовлю, — бросила я, не оборачиваясь, и, кинув рюкзак на пол, переобулась в домашние тапочки.       — Не нужно, — отрезал он. — Я уезжаю на работу. Ночью меня не будет. Держи телефон при себе и отвечай на звонки. Если я узнаю, что ты не дома ночью, будет хуже. У меня сейчас нет времени разбираться, но утром займусь тобой.       Он холодно посмотрел на меня, прежде чем выйти, захлопнув за собой дверь на ключ.       Если бы я могла сбежать, я бы давно сделала это.       Я выдохнула и поднялась в свою комнату. Как только я зашла, сразу рухнула на кровать, даже не переодеваясь.

☯☯☯

      Назойливый стук в окно выдернул меня из сна. Я даже не заметила, как уснула.       Потирая глаза, я медленно встала с кровати и подошла к окну. Моё сердце замерло, когда я увидела знакомое лицо.       Снаружи, на небольшом выступе у окна, стоял Чонгук. Он улыбался своей дерзкой, чуть насмешливой улыбкой, будто стоять на втором этаже дома – это самое обычное дело.       Я поспешно открыла окно и прошептала, оглядываясь:       — Ты что здесь делаешь?       Чонгук легко запрыгнул в комнату, не отвечая. Его взгляд скользил по комнате, словно он впервые оказался в святая святых.       — А у тебя здесь мило, — проигнорировал он мой вопрос и прошёлся по комнате, разглядывая детали.       Я резко захлопнула окно, пытаясь успокоиться, и повернулась к нему:       — Чонгук, я повторять дважды не буду. Ты с ума сошёл?       Он посмотрел на меня, будто мои слова ничего не значили, и снова усмехнулся.       — Если моё желание увидеть тебя – это безумие, то да, я сошёл с ума, — ответил он, и его голос был мягким, но решительным.       Моё сердце предательски сжалось.       Ещё несколько дней назад я бы удержалась, сохранив дистанцию, выставив перед ним свои границы. Но сейчас всё было иначе. Его слова пробивались сквозь мой щит, заставляя меня забыть, почему я вообще отталкиваю его.       Удивительно, как я раньше держалась под его напором. Я старалась даже не думать о нем. Прерывала все попытки думать о нем больше, чем как о надоедливом, высокомерном и эгоистичном парне со школы.       Что случилось сейчас? Почему я перестала держаться?       Но это вовсе не означает, что я сдалась.       — Мой брат может вернуться в любой момент, — прошептала я, пытаясь вернуть здравый смысл.       Чонгук посмотрел на меня так, словно видел насквозь. Его губы тронула едва заметная улыбка.       — Не переживай, он не вернётся ближайшие несколько часов, — сказал он спокойно.       — Откуда тебе это знать? — нахмурилась я, отступая на шаг назад, пока он медленно подходил ближе.       — Просто доверься мне, — он понизил голос, переходя на шёпот. Я скользнула языком по губам и Чон уцепился за это, устремив свой взгляд на мои губы, повторив это движение. — Я просто это знаю.       Он поднял взгляд и посмотрел мне в глаза.       Как бы сильно я не хотела отвести взгляд, я не могла этого сделать. Мне было физически тяжело это сделать. Его глаза словно гипнотизировали. В них было столько всего, что я даже не знала за что ухватиться.       Сейчас Чонгук был полностью открыт со мной и не скрывал всего того, что было у него во взгляде. В отличие от меня. Я боялась показать ему все то, о чем действительно думаю. То чего хочу и желаю в тайне от всех. Я была уверена, что он поймет меня как никто другой, но от чего-то все равно было не по себе. Словно если я откроюсь кому-то полностью люди посчитают меня ненормальной.       Моё дыхание участилось, когда я почувствовала спиной холодную стену. У меня не осталось пути для отступления.       Находясь рядом с Чонгуком, когда вокруг нет никаких отвлекающих факторов, в одной небольшой комнате, скрывать и сдерживать свои эмоции было куда труднее, чем когда мы находимся в школе. Даже в театре было не так сложно, не смотря на то, что Чонгук находился непозволительно близко ко мне.       Его присутствие захватило всё пространство комнаты, каждый вдох был наполнен его ароматом. Моё тело реагировало на его близость, несмотря на все запреты, которые я себе внушала.       Чонгук продолжал наступать.       Всё, как и в театре. Он загоняет меня в ловушку, как зверька, чтобы у меня не было путей отступления. И это должно пугать. Но всё в точности наоборот.       Мне нравится.       Моё тело реагирует на любое действие Чонгука, даже на самое простое. И я ничего не могу поделать с дрожащими коленями и руками, резко пересохшими губами и горлом, или сильно бьющимся сердцем, которое кажется вот-вот пробьёт грудную клетку и упадёт к ногам Чонгуку, полностью отдавая ему себя во владения. И я была бы не против отдать сердце ему. Была бы, если бы это было возможно.       Чонгук остановился в шаге от меня. Его рука медленно поднялась, чтобы убрать прядь волос с моего лица.       — Почему ты пришёл? — хрипло спросила я, боясь даже шевельнуться.       — Я хотел увидеть тебя, — тихо ответил он, скользнув пальцами по моим волосам, посылая табун мурашек по коже. Хотелось закрыть глаза в блаженстве и позволить ему касаться меня где ему вздумается, но я не могла. Мне нужно держаться. Как же все это глупо.       Каждое его прикосновение было слишком личным, слишком опасным.       — Мы виделись сегодня. И не один раз, — возразила я, пытаясь вернуть себе контроль, отпихнув его руку от своих волос, чтобы точно не поддаться искушению и не прыгнуть в его объятья.       Чонгук на это лишь тихо усмехнулся.       — Сколько бы я тебя ни видел, мне всегда будет мало, — прошептал он, и его голос прозвучал так искренне, что я замерла, не зная, что ответить.       А действительно, что я могла ответить? Сказать то, что и мне мало его? То, что я думаю о нём слишком часто, как для заносчивого парня? Что, когда вижу его, моё настроение поднимается слишком стремительно? Я не могу. Как и не могу сказать, что мне всё равно на его слова.       Поэтому я молчу и тупо смотрю на него, в тайне наслаждаясь близостью с ним и возможностью рассмотреть его поближе.       Его слова пробивались сквозь стены, которые я так долго строила, разрушая всё, что я считала безопасным.       Чонгук склонился ближе, его лицо оказалось рядом с моим. В его глазах было что-то необъяснимое, притягивающее, словно он мог увидеть все мои тайны, если только я позволю.       Но я не могла.       — Ты не должен быть здесь, — выдохнула я, стараясь оттолкнуть его, но мой голос прозвучал слабее, чем я ожидала.       — Но я здесь, — он прошептал это так тихо, что его голос больше походил на шёпот ветра.       На мгновение всё вокруг исчезло. Был только он.       Но реальность вернулась слишком быстро. Где-то далеко раздался звук рева мотора, и я отстранилась.       — Тебе нужно уйти, — сказала я, с трудом восстанавливая дыхание, которое оказывается задержала.       Чонгук не двигался. Его взгляд оставался прикованным к моему лицу, а я почувствовала, как мои колени подкашиваются. Адреналин начал растекаться по венам, разгоняя кровь.       — Я не уйду, пока не услышу, что ты хочешь, чтобы я остался, — произнёс он.