Глава 1: Холодная ночь

      

Холодная ночь

      Это была одна из тех многих осенних ночей в домике любимой Ангани, когда светлый моки по имени Солас не знал покоя, раздражённо ворочаясь туда-сюда в тщетных попытках погрузиться в заветный сон, когда общее умиротворение и безмолвную тишину нарушали разве что сверчки где-то там в лесу за окном, мягкое медленное ритмичное сияние двух половинок удивительной по своему существу реликвии с незатейливым названием «Амулет синергии» и приглушённое сопение красивейшего во всей округе духа с пышным тёплым хвостом, которая давно погасила собственное свечение и дрыхла без задних ног, смотря уже, наверное, третий ночной сюжет. Погода снаружи стояла спокойная и даже безветренная, а типичный для данного времени года холод никак не мог проникнуть через заранее утеплённые стены и пол ровно по той же самой технологии, которой моки нахватался за всё время работы бок о бок с отцом: с особым вниманием отбирался и высушивался мох, вновь послуживший отличным утеплителем и позже с маниакальной точностью в соблюдении равномерности слоя выложенный по всей поверхности каждой из стен, в которые с не менее щепетильным подходом были вколочены толстые опорные палки для его удержания на месте. Выстроили также и второй дощатый деревянный слой снаружи, чтобы уж наверняка уберечь молодую пару от любой непогоды, и всё по заветам того самого моки, ставшего для Соласа первой и главной мужской фигурой, которого, однако, уже не было среди живых…              «Запомни, сынок: если в тебе нуждаются и от тебя зависят жизни и судьбы других, никогда не смей отчаиваться и опускать лапы, — вновь и вновь он прокручивал в голове слова уже давно усопшего главы семейства и любимого отца, которые были произнесены за несколько недель до того, как амбициозный юный моки отправился на поиски великого Древа духов за ответами на несчётное количество вопросов. — Мужчине тоже свойственно беспокоиться о будущем, как и любому мыслящему существу в принципе, но ни в коем случае не отступать и не бежать прочь, особенно когда на кону стоит любящая семья, преданные друзья или верные братья по оружию или по несчастью. Конечно, тебе может быть страшно, ты можешь быть растерян, и тебе может казаться, что выхода из трудного положения просто не существует, но всё это — лишь эмоции и первобытные инстинкты выживания, которые затуманивают тебе взор и мешают сосредоточиться на поиске решения. Несмотря ни на что ты должен продолжать бороться: даже если вымотан до изнеможения, даже если загнан в угол, даже если ранен и едва стоишь на ногах — абсолютно всегда… Твои доблесть и бесстрашие перед лицом опасности оценят вне зависимости от исхода, но за трусость заклеймят слабаком. И запомни также одну простую истину: даже за самой тёмной ночью обязательно следует рассвет».              Солас до глубины души любил тех моки, которые несмотря на все невзгоды и общую тяжесть положения воспитали его в любви и гармонии, ни в чём ему не отказывали и обучали стольким премудростям такой непростой штуки как жизнь, но с недавних пор он был категорически несогласен с тем утверждением отца про неизбежный рассвет: вовсе это было не так! Из раза в раз, когда ложился в кровать и закрывал глаза, он видел один и тот же кошмар: как Укуту коварно застали врасплох, и он сгинул в столбе испепеляющего чумного пламени, как Нишати была вмиг разрублена пополам в моменте ярости из-за гибели суженного, и как покинул этот мир вечно строгий к себе и своим умениям Нгуву, чьи вертикальные половины туловища разлетелись в стороны от сокрушительного удара колоссальных размеров оружия Предателя жизни, словно куски полена — для этих трёх духов, с которыми моки худо-бедно успел сдружиться за время подготовки к опасной операции, уже никогда не настанет новый день, полный надежд на светлое будущее. Там, под непроглядным чёрным куполом, где нет и не может быть места для столь ярких существ, они теперь погребены навеки, и сколько бы Солас теперь ни лил горьких слёз или рвал глотку в воплях отчаяния, он уже никогда не вернёт этих духов, вверенный ему отряд, который он самолично повёл на верную смерть, дав своему наставнику команду «Открывай!».              Как только ни пытались Нибеки, Ангани и прочие духи убедить его в том, что случившаяся тогда трагедия не является следствием его безответственности и некомпетентности, моки оставался непреклонным: он оказался недостаточно сильным, чтобы сохранить жизни этим воинам и вернуться с победой несмотря на то, что вынуждены они были сразиться с самым настоящим демоном, о способностях и повадках которого ни они, ни кто либо другой не имели ни малейшего понятия. И ведь, казалось бы, Солас должен быть благодарен судьбе за то, что он, вопреки совершенной безвыходности положения, не только сумел спастись сам, но чудом вынес из этого ада любимую Ангани, держа её на руках, прислушиваясь к каждому её вдоху и следя за её едва вздымающейся грудью. Но одна лишь мысль не давала ему покоя и разрывала душу на части: а мог ли он спасти Укуту, Нишати и Нгуву точно так же, как спас свою вторую половинку? Он был готов да хоть всех разом тащить на своём горбу, но все они должны были выжить! Никто из этих троих не заслужил такой участи…              Будто бы этого было мало, разум Соласа вновь поразили воспоминания о трагедии, случившейся в его тихом семейном домике на отшибе и больше напоминавшей ночной кошмар, чем бездушную явь: то, что произошло там с его, как оказалось, приёмными родителями не представлялось возможным осознать в полной мере даже спустя время, которое, по идее, должно исцелять, но в итоге делает лишь больнее с каждым прожитым днём. То, каким образом были искажены и изуродованы чумой их ныне бездыханные тела, больше походило на сюрреалистичные и бредовые фантазии душевнобольного, чем на в действительности произошедшие события. Враг уже тогда проявил своё бездушное и вероломное коварство, нанеся удар по тылу Светлого моки в момент, когда все к этому были меньше всего готовы: нападение, скорее всего, произошло посреди ночи, и возможности вовремя спастись у семьи моки просто не было. Доказательством тому были позы, в которых застыли родители: отец явно спешил на помощь и пытался отбиваться от вездесущих янтарных лиан, в конечном итоге пронзивших его со спины и убивших на месте, в то время как беременная мама была просто загнана в угол, поражённая и изувеченная чумой настолько, чтобы её обезображенный лик с тех самых пор являлся Соласу в кошмарах едва ли не каждую ночь. Эти её глаза… в них не было ни малейшего намёка на жизнь! Её тело задвигалось — это Веррадер взял под контроль собственное оружие, чтобы расшевелить покойную и привести моки в самый настоящий ужас. Эти её слова, произнесённые вспоротыми чумными волдырями голосовыми связками… «Со… лас. Со-лас».              Ради всего святого, что ещё осталось на этой бренной земле, хватит уже! Не стерпев бушующего урагана собственных переживаний, светлый моки принял решение разлепить усталые веки, подняться с нагретой мшистой лежанки и пойти уже развеяться, наконец. Ангани в это время уже давно перевернулась на спину, сбросив с любимого все свои конечности, которыми она регулярно облепляла его целиком, и теперь, чтобы освободиться, Соласу оставалось разве что размотать её пышный хвост, что по-прежнему сковывал его движения, словно самая мягкая во всём мире лиана. Выгнув спину в сонном потягивании и ещё раз бросив взгляд на любимую, которая что-то невнятно буркнула и перевернулась на бок, моки, стараясь максимально тихо прокрасться на цыпочках, миновал по-прежнему хаотичное убранство домика и добрался до входной двери, где вновь призадумался о том, чтобы бросить эту идею и вернуться в тёплые объятия духа. Пожалуй, нет: если он сейчас не сходит проветриться, то не сможет заснуть несмотря на любые окружающие его удобства и комфорт, лишь докучая Ангани своей регулярной бессонницей, которую, наверняка, она уже научилась чувствовать даже сквозь сон.              Едва выйдя на дощатую площадку перед домиком, заперев за собой дверь и томно выдохнув, Солас уже успел укорить себя за рассеянность: холодная ночь второй половины осени сопроводила его выход во внешний мир хоть и лёгким, но морозным ветерком, заставившим всю шерсть моки встать дыбом в ту же секунду, а тело — содрогнуться от резкой перемены температуры. Надо бы, наверное, вернуться буквально на минутку, чтобы хоть как-то приодеться и не трястись сейчас на морозе словно неоперившийся птенец, но ведь не собирался он снаружи ночевать, а лишь немного подышать свежим воздухом, так что риск потревожить сон Ангани того явно не стоил. Отбросив, впрочем, всю эту порядком поднадоевшую беготню по кругу от одной мысли к другой и оглядевшись по сторонам, Солас не приметил ничего хоть сколько-нибудь выбивающегося из рутинной обстановки или мало-мальски интересного: весьма поредевшие кроны высоких деревьев неизменно закрывали большую часть обзора на Край Ивы конкретно из этой точки его леса, тут и там духи-дозорные периодически загорались яркими звёздами на тёмном «небосводе» неосвещённой мёрзлой земли и тут же гасли за очередным холмом, а само Древо духов по-прежнему величественно возвышалось над всей прочей растительностью и постройками в округе, вселяя надежду на светлое будущее во всех и каждого, кого когда-то приютило, сплотило под своим началом и теперь питает своей нескончаемой энергией, оберегая от любой внешней угрозы. Однако всё было совсем не так радужно и беззаботно, как для простых мирных жителей, которым нужны лишь тёплый кров и вкусная пища, для непосредственных защитников Края, ночи напролёт бдящих во имя охраны его периметра, или же воинов, столкнувшихся лицом к лицу со смертельной угрозой где-то за его пределами: куда девается весь этот напыщенный благодетель Света, когда его могущество нужно как никогда?              Можно, наверное, до скончания веков перечислять все примеры бездействия Древа и его приближённых в час великой нужды, однако лично Солас уже мог припомнить по меньшей мере два таких: Свет ничем не сумел помочь его загнанной в угол семье, и он же оказался бессилен на острове Менаик, в обители Тьмы. Это именно Освободители вышли на неравный бой с Веррадером и отдали свои жизни, по сути говоря, в никуда, и это лишь чудо и никакой не хитрый план Древа, что Солас и Ангани остались живы вопреки всему! «Мор бы вас всех побрал! Кому вообще в этом мире можно доверить свои жизни? Где вообще можно найти покой?» — стукнув кулаком по недавно сделанным деревянным периллам, выругался светлый моки. Не придётся, похоже, на его век тихой и размеренной жизни… Любой другой боец уже смирился бы с этим фактом и решительно, хоть и не без страха, двигался бы дальше, но только не Солас: он не был готов так просто мириться со всеми своими утратами и прощать их Древу. Привели ли они, духи, этого моки к себе силком? Обязан ли он был подчиниться воле отца Света, бросить все домашние дела, оставить семью и отправиться невесть куда, чтобы исполнить какой-то там долг? Нет, конечно! Это была его собственная воля ответить на зов, прийти сюда и обучиться искусству ведения боя, чтобы получить силу, о которой он всегда грезил, для защиты близких. Безусловно, он стал поистине выдающимся бойцом, теперь даже закалённым в реальном бою и способным отразить большинство известных угроз, но почему же, скажите на милость, в экстремальных ситуациях он вынужден рассчитывать только на себя и, может быть, Ангани, которая, кстати говоря, тоже теперь не шибко верит в то, что ей твердили всю жизнь? Она, конечно, не может просто взять и тут же отбросить все эти принципы и честь духа и всё ещё держится за надежду на то, что случившаяся на острове Менаик трагедия является скорее большим недоразумением, чем злонамеренным актом бездействия Света в сражении с Тьмой. Солас видит её разрастающиеся сомнения и нисколько не осуждает духа за попытки докопаться до истины, при этом он бесконечно ей благодарен за то, что она не оставляет моки одного после всего случившегося и стоит за него горой, готовая разделить с ним весь остаток своей жизни.              Подведя промежуточный итог в своих рассуждениях о «добре и зле», Солас решил-таки спуститься с деревянной площадки. За всё то время, что он успел прожить вместе с Ангани, он научился легко карабкаться по веткам как вверх, так вниз, причём уже без единого признака усталости. Спрыгнув с последней крупной ветки сразу на холодную землю, ловко отпружинив натренированными ногами и издав победоносное «Ух!», он невольно ухмыльнулся, вспомнив себя ещё зелёного: тогда он впервые глянул наверх, на непроглядную крону дерева, и развёл лапами в полнейшем непонимании касаемо того, как он вообще должен туда взобраться, а его теперь любимая дух одним заряженным прыжком скрылась в листве и оставила моки с носом — золотое было время, можно сказать, когда все его проблемы ограничивались разве что размещением на новом месте. Вспомнив былое и вновь поникнув ушами, Солас побрёл куда-то вперёд, не особо разбирая дороги — вокруг него, куда отсюда ни глянь, был ночной лес, в котором главным источником освещения была мягко сияющая белым шёрстка моки, и единственным, что его в данный момент заботило, было не выйти непосредственно к Древу, с которым сейчас не то что иметь каких-то дел, но даже разговаривать не было ни малейшего желания. Так Солас и шёл, наверное, с четверть часа или больше, погружённый в собственные мысли, которые роились в его неспокойном разуме, словно бесчисленные назойливые букашки, пока случайным образом не пересёкся с одним из множества духов дозорных, которого, на удивление самому себе, моментально узнал: это был Фулани, тот самый лучник, с которым он когда-то сошёлся в честном дружеском поединке в одном из Источников. Теперь же этот дух имел неплохую репутацию среди сообщества своих сородичей, демонстрируя отличные навыки в меткости стрельбы и разведке местности, имея в распоряжении аналогичную с той, что была у Ангани, способность гасить собственное свечение. Солас также слышал, что этого духа как-то отправляли в составе некоторых отрядов для сбора информации об обстановке на восточной границе региона, но отослали обратно в Край Ивы по причине неготовности столкнуться с порождениями чумы, которая поразила те районы. Судя по всему, этого столкновения тогда не удалось избежать, и видно это было по теперь мрачной гримасе Фулани, который в столь юном возрасте увидел явно больше, чем мог спокойно вынести: тьму, которая преспокойно себе процветала даже в эру мира и света, унося и уродуя жизни одну за другой. Не сказав ни слова, дух и моки просто поприветствовали друг друга кивком головы и разошлись каждый по своим делам: Фулани, как ни крути, находился сейчас на службе дозорного, и было бы, мягко говоря, неправильно отвлекать его ради бестолковых разговоров от работы, которую он выполнял по-настоящему хорошо и ответственно, а Соласу и своих тараканов в голове было достаточно, потому не прельщала ему перспектива забивать её вдобавок и чужими заботами.              Помотав ушами, светлый моки вновь побрёл куда-то вперёд, не шибко разбирая дороги. Уже близился конец лесополосы, и по левую сторону от него, помимо ненавистного Древа, стали виднеться уже и простенькие домики мирного населения Края: те, что радиально располагались ближе всего к главному источнику Света, выглядели куда более крепкими, утеплёнными и построенными с большим вниманием к деталям, чем остальные, которые собирались буквально на скорую руку в отчаянных попытках обеспечить жильём волны беженцев, которых становилось всё больше едва ли не с каждым днём, из других регионов Нивена. В каких-то домиках даже сквозь затворённые ставни всё ещё виднелись тусклые огоньки рыжеватого света от свечей или даже каминов, другие же просто исчезали во мраке ночи, не демонстрируя признаки обитаемости жилища, а каркасы недостроенных бараков на окраинах жилых районов давали понять одну простую мысль: ситуация с глобальным нашествием Тьмы становилась только хуже, и не видать было поворотной точки в этой тенденции.              Вновь погружённый в собственные размышления, Солас и не заметил совсем, как вышел из леса и уже как пару-тройку минут шагал по полю, направляясь, как ни странно, к одному из порядка десяти Источников этого края, а если быть совсем уж точным, то к тому самому, где Ангани впервые испытала моки на выносливость и впоследствии провела целую серию изнурительных тренировок, после чего Нибеки перехватил инициативу по воспитанию будущего бойца — казалось, что всё это случилось ну уж очень давно, как будто в прошлой жизни. Зайдя на территорию испытательной площадки, Солас принялся беспокойно оглядываться по сторонам, выискивая любые странности или изменения в «убранстве» Источника, но всё было на своих местах, ровно так, как он запомнил с самого первого своего визита сюда: мягкая травка всё так же искрилась серебром, мишени по-прежнему издевательски покачивались вверх-вниз по разным точкам периметра учебной зоны, а горячий ключ, как и полагается, предлагал гостям незабываемое наслаждение, отдых и исцеление от любых ран, полученных в ходе дружественного поединка — всё было в полном порядке. А было ли? Коротая бесконечные часы в этом раю, полном множества благ, можно совершенно позабыть обо всех бедах, творящихся за его пределами: нехватке жилищ, истощающихся продовольственных и строительных ресурсах, нарастающем общественном беспокойстве и угасающей надежде на лучший исход — все эти проблемы никак нельзя было игнорировать, но всеми любимое Древо духов всяческими правдами и неправдами старалось убедить своих подопечных и подчинённых в том, что решение будет найдено в кратчайшие возможные сроки. Их всех на регулярных собраниях кормили нескончаемыми обещаниями, требованиями отставить панику и просьбами помогать кто чем мог: навыками разведки для поисков провианта или выживших в окрестностях Края Ивы, физической силой для постройки новых жилищ и защитных сооружений, умениями в кузнечном деле и других ремёслах, а также любыми новыми знаниями по поводу надвигающейся угрозы, будь то описание тёмных существ и их способностей, информация по фронтам продвижения вглубь региона и прочее-прочее. Как бы жители ни трудились на благо своих семей, соседей и друзей, всякий раз зарождающаяся надежда разбивалась вдребезги при получении мрачных донесений от разведчиков с дальних постов, и одни по-прежнему жили в иллюзиях, что всё вот-вот наладится, вторые уже смирились со своей едва ли исправимой участью стать обедом для Тёмных, а третьи, не выдержав накала обстановки, стремительно покидали Край Ивы в отчаянных попытках найти себе новый дом. Однозначно заявить, какая же из трёх групп была права в своих убеждениях, было невозможно, но абсолютно всем было предельно ясно одно: если в скором времени ничего кардинально не поменяется, то все они просто погибнут здесь или где-нибудь ещё, ибо Тьма каждый день неумолимо пожирает новые территории, и спасения от её извечного голода видно не было.              — Дерьмо всё это жучиное и не более того! — громко выругался Солас и метко пальнул заряженным световым залпом в один из камней-мишеней, который тут же с грохотом разлетелся на мелкие кусочки. — Мне же ещё детей здесь растить! Я не уберёг свою первую семью, а когда Тьма придёт и сюда, что тогда? У меня и эту семью отберут, что бы я ни сделал для её защиты?! — не сдержав порыва эмоций, моки вдребезги разнёс ещё три мишени, но все они, как и первая, были восстановлены в первозданном виде за счёт ресурсов Источника менее чем за минуту. — Весело вам, да? Издеваетесь надо мной? Ну конечно, вас же это не касается. Никого это не касается, даже если в дом приходит беда. Даже если это мой дом, чума вас всех подери! Ну, и где же это хвалёное могущество Света, а? Что-то не наблюдаю!              — Всё потому, мой друг, что мы не всемогущи! — громом прогремели слова невесть откуда взявшегося за спиной у Соласа наставника. Обернувшись в ту же секунду с очередным заряженным залпом в лапе, моки увидел Нибеки метрах в пятидесяти от себя, который, однако, потихоньку сокращал дистанцию, всё ещё не торопясь приближаться к разъярённому ученику слишком близко. — Если ты всё ещё не заметил, то я тебе подскажу: нас не очень-то и много! Как бы мы ни желали и как бы ни старались стать сильнее, мы чисто физически не можем уберечь всех и каждого от горькой участи.              — А мне-то что с того? Как это должно помочь мне справиться со столькими утратами? На чьей ты стороне вообще?! — не сдержав эмоционального порыва, Солас не стал отменять энергетический залп в своей правой лапе и вместо этого с маниакальной точностью метнул его прямо в Нибеки, который явно предвидел такой поворот событий и с лёгкостью отбил летящий снаряд своим двуручным клинком, однако, не отозвав его потом. — Кого ты пытаешься выгородить? Их что ли? Ты ведь мне не чужой, ты видел все мои взлёты и падения — особенно падения! Ты прекрасно знаешь, через что мне пришлось пройти, уж не говоря о десятках других, кому пришлось так же нелегко. Что ты мне прикажешь сделать с собой после всего этого? Зачем ты вообще здесь?              — Я возвращался с позднего собрания старших воинов, увидел тебя, бродящего вдоль лесополосы, и решил пойти следом, чтобы убедиться в том, что ты не натворишь тут лишнего. — решил Нибеки подыграть своему ученику, усилием воли сдерживая себя, чтобы не начать отдавать никому не нужные приказы — по крайней мере пока что. — И я никого не собираюсь выгораживать ни сейчас, ни когда бы то ни было ещё. Пойми же, наконец, что ты не единственный в этом мире, кому пришлось поистине тяжело — ты ведь и сам это признаёшь! Так чего же ты от нас всех хочешь? Чтобы мы по щелчку пальца вот так взяли и разом решили все существующие проблемы? Хватит витать в облаках и мечтать, что где-то существует всемогущий покровитель, способный в том числе избавить тебя и твою семью от всех невзгод. Прими уже реальность! Вечно бежать от неё всё равно не выйдет, и рано или поздно она тебя настигнет…              — Теперь мы вот так заговорили, да? — выпалил Солас, призвав уже собственный двуручный клинок, до безобразия похожий на оружие наставника. — А если я скажу тебе, что ты неправ, Нибеки? Вот возьму и скажу: а что, если вы попросту делаете гораздо меньше для нашей защиты, чем, в теории, можете? Я, к примеру, менее чем за год уже дважды находился на грани смерти в попытках защитить тех, кто мне дорог: мою семью и вверенный мне отряд — и никого не сумел спасти просто потому, что был недостаточно силён. А где, скажите на милость, взять столько силы, чтобы любая угроза была тебе нипочём? Что-то не прибавляется у меня в арсенале новых способностей, сколько бы я ни тренировался! Конечно, этот ваш комплект осколков способен изменить многое, но они ни на что не годны, когда дело доходит до ведения боя сам знаешь с кем — что-то не спасли они никого! Где же более совершенные осколки? Или, может, руны? Я слыхал, что они способны творить настоящие чудеса, но почему-то до сих пор не вошли в общее пользование. Да хотя бы доспех какой, чтобы не просто сковывал движения, а был способен сдержать хоть какой-нибудь удар. Где хоть что-нибудь из этого?              — Ты начинаешь действовать мне на нервы, Солас… — томно выдохнул Нибеки, тем не менее собираясь с силами и готовясь к потенциальному столкновению, вероятность которого нарастала едва ли не с каждой новой секундой напряжённого диалога. — И ты требуешь от меня слишком многого. Я что, похож на того, кто эти самые осколки или руны создаёт? Иди вот поинтересуйся у наших умников, когда они закончат испытания новых образцов и будут готовы пустить их в оборот! А доспехи — ты где-то во мне кузнеца увидел? Или, может, я ответственен за присвоение тебе и всем остальным новых способностей? Это надо с Древа спрашивать, которое ты так полюбил ненавидеть в последнее время, но никак не с меня. Если ты не забыл, то я — воин и командир отрядов, только и всего. Моя задача — сталкиваться с угрозой лицом к лицу и вести за собой к победе других! Я ведь даже не переговорщик и не представитель кого бы то ни было — у них всех своя работа, а у меня — своя.              — Ну тогда иди, делай свою работу где-нибудь в другом месте, а меня оставь в покое! Переубедить ты сейчас никого не сможешь, и я готов постоять за свои убеждения хоть здесь и сейчас. Я натренирован достаточно, чтобы не бояться чьего-либо пустословия. — огрызнулся светлый моки и схватился за своё оружие поудобнее, явно давая наставнику понять, что не собирается отступать.              — Я бы с радостью уже пошёл по своим делам, коих у меня скопилось предостаточно — да хотя бы просто поспать, — однако твои мысли деструктивны, и они отравляют в первую очередь твой собственный разум. Почему-то ты вбил себе в голову, что твои трагедии и капризы приоритетнее любых других проблем нашего дома, и раз уж ты хочешь доказать истинность своих утверждений в поединке, так тому и быть! Хотел бы я отговорить тебя, Солас, от столь безрассудной затеи, но видит Древо: по-другому никак. Меня ты можешь не щадить, пользуйся всем, что у тебя только есть, а я же, в свою очередь, сделаю всё возможное, чтобы никак тебя не покалечить.              — Не нужны мне твои подачки! И хватит болтать: голова уже болит от твоих нравоучений. Мы оба знаем, к чему всё идет — давай уже начинать!              Едва успев договорить, Солас метнул очередной заряженный энергетический залп в наставника, довершив комбинацию броском с выполнением поистине сокрушительной атаки. Как не странно, Нибеки был готов и к этому, успев за время обучения прекрасно изучить повадки своего непреклонного ученика: дух отбил летящий в него снаряд широкой поверхностью своего клинка и с удивительной лёгкостью перебросил его через спину, размашистым ударом отбив у моки всякое желание действовать столь опрометчиво — несмотря на то, что этот удар пришёлся прямо по оружию ученика, его кинетической энергии оказалось с лихвой достаточно, чтобы отбросить непутёвого на расстояние аж с десяток метров. Приземлившись, однако, на задние лапы, а не покатившись кубарем по траве, Солас, сплюнув и отдышавшись с пару мгновений, зарядил свой клинок энергией до предела и стал медленно сближаться с умелым наставником, поняв, что тот готов отбить любую его атаку с броском, как бы моки ни старался. В ответ на это, решив опять же подыграть оппоненту, Нибеки сделал какой-то непонятный жест рукой, в его ладони всего лишь на мгновение вспыхнул такой же непонятный символ и тут же погас, а сам дух засиял ещё пуще прежнего, явно зарядив один из своих боевых талантов. Не теряя времени, он стремглав бросился прямо на Соласа, явно быстрее, чем тот ожидал, и провёл серию из трёх серьёзных ударов: прямой, но наискосок, разящий с разворотом и колющий прямо в тело. Моки без особых проблем заблокировал первые два, выставив лезвие клинка кверху и затем контратаковав с разворотом, но вот третий оказался для него полнейшей неожиданностью, не причинив фактического вреда, но заставив сработать осколок, обеспечивающий носителя внешним защитным полем.              Решив разорвать дистанцию с наставником, Солас, быстро оправившись от его коварного удара, тут же зарядил собственный защитный купол. «Тьфу ты! Вот тебе и «натренирован достаточно», а сам допустил такую глупость… — выругался про себя светлый моки, укорив себя за беспечность. — Он слишком хорош, я не могу позволить себе так тупо ошибаться». Отставив самоуничижительные порывы, Солас собрался с силами и вновь бросился навстречу своему противнику, однако по пути заметил кое-что странное, в конечном итоге остановившись на пару секунд: а не слишком ли медленно он теперь двигается? То есть да, в среднем он гораздо медленнее своего наставника, но не настолько же! Куда подевались его хоть какие-то намёки на подвижность? «Нибеки… это точно его рук дело! Он что-то сделал со мной тем своим ударом!»              — Что-то не так, мой дорогой ученик? — с издёвкой выпалил дух, тем не менее продолжая сближаться. — Мне кажется, тебя кое-что беспокоит, хе-хе! Не стой же ты столбом…              — И не собирался! — выкрикнул Солас, мгновенно сократив рывком дистанцию до наставника, но не став использовать свой коронный приём и вместо этого, по факту приземления подле оппонента, проведя комбинацию из двух тяжёлых ударов — под углом снизу вверх и горизонтальный из-за спины –, которые тот хоть и сумел отбить, но которые заставили его отшатнуться на пару шагов. — Что это ещё за фокусы такие?              — Никаких «фокусов», мой друг. Всего лишь небольшая тактическая хитрость, чтобы замедлить тебя и хоть немного поумерить твой пыл — не более того. Не ожидал, стало быть? А стоило бы! — поиздевался Нибеки и вновь бросился на Соласа с целым градом разящих ударов под самыми разными углами, которые тот, вопреки коварству наставника, сумел отразить без особых проблем, столкнувшись, однако, ещё и с порядком пострадавшей выносливостью — явно очередные проделки этого духа. — Ты же боец, Солас. Ты воин, причём один из лучших! Так будь готов ко всему!              Не став дожидаться ответа от беснующегося ученика, Нибеки принялся снова и снова осыпать его тяжёлыми ударами своего клинка, не давая и пары секунд на передышку. Стремительно истощающиеся силы давили на рассудок Светлого моки, явно давая понять, что если поединок продолжится в таком ключе, то Солас в конечном итоге очень быстро проиграет. Несмотря на то, что он держался достойно даже под таким шквалом, он всё-таки пропустил ещё одну атаку, лишь подстегнувшую его ярость треском энергетического купола, заставив высвободить её всю одним-единственным контратакующим ударом. Больше и не потребовалось, ибо опешивший от такого поворота событий Нибеки уже сам был отброшен на пару-тройку метров, явно получив сокрушительные повреждения, выразившиеся в видимых нарушениях целостности его телесной оболочки. Никаких брызг крови хоть и не последовало, но сквозь зияющую трещину на теле духа стало видно какое-то свечение, похожее на… токи света? Какие-то непонятные линии… Солас явно был поражён тем, что натворил, словно бы с глаз начала спадать невидимая пелена, тем не менее мешавшая восприятию реальности. Шокированный таким исходом, моки начал приходить в себя, ослабив хватку на своём оружии и начав очень глубоко и часто дышать, испугавшись, что ранил того, кто приходился ему едва ли не отцом. Кто взял его под своё крыло, кто воспитал в нём настоящего воина…              — Отличный удар, Солас, — томно выдохнув, проговорил Нибеки, — но пора бы нам уже заканчивать. Надеюсь, это послужит тебе хорошим уроком…              Вновь не дождавшись ответа от Соласа, дух отозвал своё оружие, но зарядил перед собой широкий полупрозрачный защитный экран — тот самый, о котором ему ещё давно рассказывала Ангани. «Щит авангарда»… Не успел моки толком ухватиться за собственный клинок или подзарядить собственный купол, как эта быстродвижущаяся энергетическая стена менее чем за секунду настигла его, разрушив защиту, заставив выронить оружие и отбросив тельце моки метров так на пятнадцать. Прокатившись кубарем ещё пару секунд, Солас предпринял отчаянную попытку подняться на лапы, но тело отозвалось лишь нестерпимой болью от полученных травм, а его взор стремительно застлала непроглядная тьма, отчего светлый моки, простонав, окончательно рухнул на землю, потеряв сознание.       

***

      — Очнулся наконец! — с облегчением проговорил Нибеки, подходя к разлёгшемуся на земле Соласу, медленно помогая ему принять сидячее положение и сам усаживаясь напротив него. Сквозь непрекращающийся гул в голове его голос звучал на удивление чётко, как будто кроме этого вокруг вообще не было никаких звуков. — Не сочти за труд, мой друг, но постарайся сейчас как можно меньше разговаривать и двигаться. Я сумел кое-как тебя подлатать, но до звания целителя мне ещё далеко, а тебе, как никак, сильно досталось. Да и не было у меня времени и желания тормошить и приплетать в это дело других…       — Как же голова раскалывается… — заключил светлый моки, медленно пробежав по округе глазами и со спокойствием на душе поняв, что они оба по-прежнему находились в пределах Источника. Выходит так, что наставник не покинул его даже после всего произошедшего, по мере возможностей залечил его раны и остался рядом с ним — дожидаться его прихода в себя, — несмотря на все свои дела. — И сколько… мы здесь уже торчим?       — Всё тебе как об стенку горох, да? Надо полагать, тебя сейчас бесполезно уговаривать? — усмехнулся дух, но прикусил язык, увидев жалобный вид своего бывшего ученика, который хотел знать правду, а не слушать насмешки в такой ситуации. — Не больше часа. Тебя удалось достаточно быстро привести в порядок, но приходить в себя ты никак не хотел. Угрозы твоей жизни, не дай Древо, никакой не было, но меня ты заставил поволноваться. Думаю, я всё же буду должен тебе извинения — придумаю что-нибудь чуть позже.       — О каких таких извинениях ты ещё говоришь? — простонал Солас, всё ещё борясь с головной болью и нарастающим чувством вины. — Это ведь я заставил тебя отвлечься от важных дел, наговорил чересчур много лишнего, устроил драку и даже причинил тебе, своему наставнику, вред. Не могу сказать наверняка, кто — или что — меня надоумил огрызаться даже на разумные аргументы о том, что мои проблемы ещё далеко не самые важные в этом мире. Я виноват перед тобой, Нибеки. Прости меня…       — Эх, Солас, отчего же нам перепал такой подарок судьбы?.. — тепло усмехнулся дух, слегка потрепав юного ученика по макушке. — Уже очень многого стоит сам факт того, что ты, наконец, признал свою неправоту, а ещё большего — просьба простить. И не переживай: мы оба прилично наломали дров, но не вешать же нам носы теперь, а? Несмотря на всё случившееся, сегодня я, как наставник, ещё больше загордился тобой: я обрубил себе подачу энергии от Источника, включая щиты, тем самым приблизив условия нашего с тобой поединка к реальным. Я хотел в том числе испытать тебя, и ты, как воин, достойно себя показал. Более того, за прошедшие пару месяцев ты явно возмужал, готовый теперь в бою отстаивать как свои взгляды на жизнь, так и интересы семьи. Только прошу тебя: десять раз подумай перед тем, как вновь бросаться на ближних с кулаками, а то могут неправильно понять.       Не найдя в себе силы ответить на откровение наставника, Солас лишь медленно кивнул ему в знак глубокой признательности и принятия его слов, после чего увёл взгляд куда-то в сторону, явно погружённый в свои роящиеся мысли. Это действительно хорошо, что они сейчас сумели разрешить все свои разногласия, ну или хотя бы их большую часть, однако завтра будет новый день, а решение несчётного количества проблем Края Ивы так и не было найдено. Как теперь спать спокойно, когда ни ты, ни твой наставник не можете повлиять на его поиски?       — Ты слишком громко думаешь, Солас, — решительно высказался Нибеки, которого явно уже достала эта ходьба вокруг да около, — и ведь не надоедает тебе бесконечно грузить собственный мозг! В общем, если тебя это успокоит, то скажу вот что: Древо уже давно планировало обеспечить всех нас новыми способностями или оружием, да вот только столкнулось с риском причинить нам вред в процессе, если использовать тот несовершенный алгоритм, устоявшийся за столь долгие годы использования и прекрасно показывающий себя в обычных условиях. Это как бесконечно пытаться запихивать персики в корзинку: они либо начнут вываливаться из неё, либо ты их попросту раздавишь. Я слышал, что совсем скоро будет готово принципиально новое решение этой проблемы, и нам ничего не остаётся, кроме как ждать чуда. Мы с тобой воины, и нас должен волновать лишь результат их работы. А знаешь, что? Иди-ка ты лучше домой, укутайся в одеяло и как следует прижми к себе Ангани, которая, наверное, уже места себе не находит в твоё отсутствие. Ты ведь явно не сразу пришёл к Источнику, как вышел из дома, а бродил где-то ещё, так?       «О нет, Ангани!» — выругался в мыслях Солас, по спине которого прошёл неприятный холодок оттого, что он совершенно упустил из внимания такую важную штуку, как время. Как он мог оставить её одну, уйдя посреди ночи непонятно куда и ничего при этом ей не сказав? Она ведь дорожит им, беспокоится за него!..       — То-то и оно, друг мой, — продолжил Нибеки отчитывать Светлого моки, увидев замешательство на его мордочке. — Сам факт того, что ты всё ещё носишь свою половинку амулета и всё чаще говоришь «моя семья», указывает лишь на твою готовность сделать ещё один осознанный шаг во взрослую жизнь, причём бок о бок именно с Ангани. Ты можешь беспокоиться о чём угодно в этом мире, но помни: я всегда приду к вам на помощь, что бы ни случилось, наши верные братья и сёстры по оружию не дадут нас в обиду, а Древо… Оно поклялось защищать нас всех во что бы то ни стало, хоть и временами неоднозначными методами — помни, пожалуйста, и об этом тоже. А теперь беги скорее домой! Не заставляй Ангани волноваться за тебя ещё больше.       — Да, конечно… Спасибо, Нибеки, — только и сумел выдавить из себя Солас, после чего, кивнув наставнику на прощание, помчался в сторону своего дома. Насколько это позволяло его текущее состояние, конечно.

***

      По дороге домой Солас, наверное, с десяток раз прокрутил в голове все произошедшие с ним сегодня события, включая собственные рассуждения и наставления Нибеки, по итогу оказавшись слишком вымотанным тревогами этой холодной ночи, чтобы продолжать ещё больше накручивать себя. Безусловно, их текущее положение не было благоприятным в той или иной мере, однако светлый моки сам убедился в одном: далеко ещё не всё было потеряно. Многое ещё предстоит сделать на благо их общего дома, столкнуться со множеством трудностей и лишений, но каждый из жителей Края Ивы, в том числе и Солас, ещё сумеют выкроить себе право на мирную и счастливую жизнь — рассвет всё-таки наступит, и моки станет его первым свидетелем.       Добравшись до точки назначения без каких-либо происшествий, ловко вскарабкавшись по толстым веткам и практически бесшумно ступив на деревянную площадку перед домиком, Солас решил в последний раз перед сном оглядеть округу, словно дозорный, до последнего не верящий в столь безмятежную ночную обстановку. Как и полагается, всё находилось на своих местах, и, решив не терять более ни секунды, светлый моки развернулся, тихонько отворил дверь и на цыпочках прокрался внутрь, заперев вход на засов. Вопреки всем опасениям, Ангани в это время не мерила шагами пространство домика в неконтролируемом беспокойстве, а тихо и мирно спала себе на боку, лёжа в обнимку с собственным пышным хвостом — ей определённо не хватало тепла в одиночестве. Покачав головой, Солас подошёл к их любимой мшистой лежанке, присел на колени подле духа и, легонько чмокнув её в щёчку, лёг позади, обняв её всеми конечностями, что у него только были. Ответная реакция Ангани не заставила себя долго ждать: спустя лишь пару минут она стала жаться к нему спиной ещё плотнее, словно стараясь стать с этим моки единым целым этой ночью. Быть может, она и не спала сейчас вовсе, а лишь умело прикидывалась спящей, но так глупо выдала себя? Кто знает… Как бы то ни было, у Соласа сейчас не было ни времени, ни желания докапываться до правды именно сейчас, когда в его объятиях тихо посапывало такое чудо.