Часть 1

Новый день – новые проблемы, как говорится. Пятый курс моего обучения на клинического психолога подкрался совершенно незаметно, словно осенний туман, окутавший город. Казалось, только вчера я, вся такая воодушевленная, переступала порог универа с мыслью о том, что буду изучать вехи прошлого. Историком. Да-да, именно так я видела свою взрослую жизнь лет до девятнадцати. А потом гром среди ясного неба: история привлекала меня не битвами и датами, а "людьми". Их мотивами, поступками, последствиями этих поступков, тайными пружинами, заставлявшими целые цивилизации подниматься и рушиться. По сути, история была для меня гигантской психологической лабораторией. Вот так, в последний момент, я и свернула на факультет клинической психологии. И вот она – финишная прямая. Скоро диплом, и я… готова ли я? Вступление в "новую жизнь" ощущалось сейчас чем-то абстрактным и слегка пугающим. Совсем не так, как в розовых мечтах подростка, рисовавшего себя в пыльных архивах. Утро сегодняшнего дня началось с того, что я искренне пожалела, что вообще проснулась. Правая рука – от запястья до самого локтя – ныла тупой, навязчивой болью. То ли продуло, то ли неудачно повернулась во сне – черт его знает. Я поморщилась, издав негромкий стон, и буквально поползла с кровати, чувствуя себя разбитой куклой. Быстро проглотила обезбол, мысленно умоляя вселенную, чтобы к моменту выхода из нашей скромной общаги боль хоть немного отступила. Иначе час в забитом до отказа автобусе превратился бы в настоящую пытку. Механически оделась, кое-как привела в порядок непокорные волосы (утром они всегда вели себя как бунтари), брызнула любимым парфюмом – куда ж без этого маленького ритуала уверенности? – и выскочила из комнаты. Соседки, слава богу, уже смылись. Собираться в одиночестве по утрам – блаженство. Я в это время – ходячее воплощение сварливости, этакий Дин Винчестер в юбке, только без крутой тачки и арсенала. И без кофе – я просто не человек. Не функционирую. Первой парой значилась Общая психиатрия и фармакология. Звучало серьезно и, признаться, интригующе. Хотя порой ловила себя на мысли, что многие предметы за эти годы просто переодевались в новые названия, а суть оставалась прежней. Ладно, новый семестр – новые надежды. Может, в этот раз будет по-настоящему ново? – О, хеллоу, дорогая! – Голос, как солнечный зайчик, разрезал утреннюю суету аудитории. Моя Алена, лучшая подруга, соратница по учебе и просто родственная душа. – Привет, солнце! Препода еще не было? – спросила я, оглядывая уже почти полную аудиторию. – Не-а, пока не видно, – Алена тряхнула каре. – А как вы тогда аудиторию открыли? – поинтересовалась я, опускаясь на соседний стул. – Силой мысли! – фыркнула она. – Блин, Алиска, не тупи! Староста открыла, конечно. Она же всегда первой приходит. – Чего ты на меня орешь? – я притворно надула губы. – Я ж ее тут не вижу, а мысли твои читать не умею. Не все тут экстрасенсы, как некоторые! Нашу привычную ритуальную перепалку резко оборвало появление в дверях. Высокий. Очень. Взрослый. Мужчина. Он вошел не спеша, но с такой уверенностью, что шум в аудитории стих мгновенно. Он выглядел… ну, скажем так, как материализованная мечта любой девушки от пятнадцати и, наверное, до бесконечности. Ха! Строгий, идеально сидящий костюм темно-синего цвета. Туфли – да они сияли, будто только что из коробки! Педант. Наверняка. Аккуратные очки в тонкой металлической оправе делали его взгляд еще более пронзительным. Темные волосы были слегка взъерошены, но это не выглядело неряшливо – скорее, нарочито небрежно, добавляя образу какого-то… опасного шарма. И этот нос! С горбинкой! Я официально объявляю, что готова капитулировать здесь и сейчас! *Ага, как бы не так!* – ехидно шепнула моя непокоренная девственность и энергично помахала перед внутренним взором красным флагом размером с парушют. Блин. Такие мужчины – не для меня. Слишком… совершенны. Слишком нереальны. Если он сейчас скажет, что он наш новый препод… я просто рухну замертво. Прямо тут. На месте. – Добрый день, товарищи студенты, – его голос был низким, бархатистым и невероятно уверенным. – До начала пары еще пара минут, но я хотел бы попросить вас начать чуть раньше – нам нужно успеть познакомиться. – Он поставил на кафедру кожаную папку и окинул аудиторию оценивающим взглядом. – Меня зовут Стригой Константин Сергеевич. Я практикующий психотерапевт, и в этом семестре мне выпала честь вести у вас Общую психиатрию и Фармакологию. – Он сделал небольшую паузу, давая осознать. – Хочу сразу обозначить: поблажек не будет. Никому. Эти дисциплины – фундамент вашей будущей работы. Любая халатность здесь может обернуться трагедией для ваших пациентов. Поэтому – только серьезный подход и полная ответственность. Я на это рассчитываю. Стригой… Фамилия-то какая! Звучала как что-то из готического романа или древней легенды. И… Боже мой, да я в Раю! Он реально препод! Умные мужчины – это мой персональный триггер, мой ментальный оргазм! Так, Алиса, дыши. Вдох-выдох. Соберись, черт возьми! Но как тут собраться, когда все внутри трепещет и ликует одновременно? – А он ничего, правда? – шипением торпеды прошептала Алена, ее глаза блестели от азарта. – Прямо твой типаж, дорогуша! Ходячая фантазия! – Да уж… – я сглотнула комок в горле и смущенно кашлянула в кулак. – Горяч – не то слово. Но, видимо, в прошлой жизни я мир не спасла, так что рассчитывать на внимание такого полубога мне не приходится. – Хватит! – Алена шипела уже сердито. – Хватит впадать в уныние и самокопание каждый раз, когда на горизонте красивый мужик! То, что один кретин тебя когда-то обидел, не должно отравлять все твое будущее! Алиска, ну пожалуйста! Скоро выпуск, оторвись хоть в этом семестре! Успеешь еще стать серьезной теткой с кошками, а пока – расслабься и лови момент! Живи! Легко ей говорить. Она уже полгода как счастлива с Гришкой, своим идеальным парнем. А ведь когда-то мы с ней мечтали, как будем жить вместе: две подруги, три кота и домашний бар с виски и коктейлями. Жизнь, как видно, вносит коррективы. Похоже, счастливой обладательницей кошачьего гарема и мини-бара буду только я. Мне 23. У меня за плечами – ноль отношений. Ну, кроме того одного, мерзкого, унизительного случая, о котором хочется забыть. Я ни разу не целовалась по-настоящему, не ходила на свидание, где не было бы этого тягостного ощущения неловкости. Мне не дарили цветов просто так. Со мной не знакомились на улице. Хотя… внешность-то у меня вроде ничего. Ничего выдающегося, но и ничего ужасного. Лично меня все устраивало. Но, видимо, существует некий универсальный закон: если где-то есть мой потенциальный мужчина, то он прямо сейчас истово молится, стирая колени в кровь, лишь бы ко мне никто не подходил раньше времени. Ах да, о стертых коленях… – Итак, – голос Константина Сергеевича вернул меня в реальность. – познакомимся поближе. Пойдем по списку. Один за другим мои коллеги поднимались, называли фамилии, делились историями выбора профессии, немножко о себе. Мое сердце начинало колотиться все сильнее. Красивые, уверенные в себе мужчины… они действовали на меня как красная тряпка на быка. Но не в плане влечения, а в плане дикого стресса. Я нервничала, зажималась, а потом… начинала хамить. Провоцировать. Защищаться нападением. Сама себя ненавидела за это потом! Там, где нормальный человек кокетничает или просто вежливо общается, я начинаю "подъебывать". Еще один жирный минус в бесконечном списке причин моего одиночества. Ладно. Сосредоточься, Алиса. Держи себя в руках. Держи… Держ… – Александрова! – Его голос прозвучал четко. Я вздрогнула, будто меня током ударило, и вскочила. Все глаза – на мне. Особенно его. – Меня зовут Алиса, – начала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – На клиническую психологию я поступила… потому что всегда хотела докопаться до сути. До тех самых тайн, которые прячет воспаленный человеческий разум. Почему люди ломаются? Как они выживают? Как можно помочь? – Я сделала паузу, переводя дух. – Еще я получаю параллельно второе образование – конфликтология. Ну, и… уже есть небольшой практический опыт. Ко мне иногда обращаются за помощью через знакомых. Вот, пожалуй… и все. – Я выдохнула и опустилась на стул, чувствуя, как по щекам разливается предательский румянец. *Глупость сморозила*, – пронеслось в голове. *"Вот, пожалуй, и все" – звучит как отмазка пятиклассницы!* Я невольно подняла глаза на Константина Сергеевича, ожидая снисходительной улыбки или равнодушного кивка. Но он смотрел на меня внимательно, задумчиво, его взгляд скользнул по мне оценивающе, но не грубо. – Я приятно удивлен, – произнес он наконец, и в его голосе не было ни капли иронии. – Нечасто встретишь на пятом курсе столь… целеустремленных коллег, уже пробующих силы на практике. Если не секрет, – он слегка наклонил голову, – с какими именно случаями вам уже довелось работать? Мне искренне интересно. Что ж. О работе я могла говорить часами. Это была моя отдушина, моя уверенность. Здесь я знала, что делаю что-то стоящее. – Я работала с военнослужащим, – начала я, голос стал тверже. – Он вернулся из зоны боевых действий, с целым ворохом ПТСР. Потом был мальчик-подросток… переживший насилие. Долго и тяжело. И девушка с булимией, которая прятала свою болезнь годами. – Я посмотрела ему прямо в глаза, подчеркивая важное. – Я сразу настаивала, чтобы они обратились к лицензированным специалистам. Но они категорически отказывались – боялись "официальных" записей, огласки, недоверия системе. А я… я не могла отказать. Не в моих принципах оставлять человека один на один с такой болью, когда я хоть чем-то могу помочь. – И как? – Его вопрос прозвучал не как формальность, а с искренним интересом. Он даже бровь слегка приподнял. – Успешно? – Думаю, да, – я почувствовала прилив гордости. – После работы со мной они… рекомендовали меня другим. Тем, кто тоже боится идти "в систему". Мальчик… тот самый подросток – в этом году поступил в университет. До этого у него были серьезнейшие проблемы с социализацией, с речью, даже с элементарным выбором – что надеть, что съесть. Так что… да. Я считаю, что мои скромные усилия не прошли даром. – В этом я была абсолютно уверена. Это был мой островок стабильности. На его лице мелькнуло что-то… похожее на уважение? Или просто профессиональное одобрение? – Это… весьма радует, – произнес он, и в его голосе действительно звучало удовлетворение. – Я приветствую подобную ответственность. Помните, одна из ключевых заповедей нашей профессии – *оказание помощи*. Мы не вправе отворачиваться от того, кто в ней нуждается, если в наших силах помочь. Присаживайтесь, Алиса. Благодарю. Продолжим знакомство. Я опустилась на стул, будто ноги у меня вдруг стали ватными. Кровь стучала в висках. *"Приятно удивлен"… "Весьма радует"… "Приветствую ответственность"…* Его слова, его тон – легкая, но такая весомая похвала – кружили голову. Я была тем самым человеком, который патологически зависим от одобрения авторитетных фигур. Я знала, что это нездорово, иногда ненавидела себя за эту слабость. Но в такие моменты… весь мир окрашивался в яркие цвета. Сегодня это ощущение было особенно сильным. Что-то теплое и плотное сжалось у меня под ложечкой, а потом медленно, неотвратимо опустилось ниже, в живот, разливаясь там мягким, трепещущим жаром. Возбуждение. Острое, неожиданное. Губы мгновенно пересохли, дыхание перехватило. Я почувствовала легкое головокружение. *Все,* – пронеслось в голове с кристаль ной ясностью и ужасом. – *Я попала. По уши.*