Part 3. The Crown. Chapter 38. Wild at Heart

      Pov Adeline Mikaelson.       Темный переулок в французском квартале Нового Орлеана пах дождем, ржавчиной и страхом. Камилла стояла передо мной, ее пальцы сжимали маленький деревянный ящик — тот самый, где лежали пули из белого дуба. Ее глаза, когда-то теплые и мудрые, теперь горели холодным вампирским блеском, смешанным с отчаянием.       — Ты не понимаешь, Аделин, — прошипела она. — Вы забрали у меня все. Мою жизнь, мой дом…       — Ты сама сделала свой выбор, — я не шевельнулась, стоя под струями дождя. — И теперь шантажируешь нас.       — Это не шантаж! — Камилла прижала ящик к груди. — Это справедливость!       — Справедливость? — восклицаю я. — Ты пришла к нам с белым дубом и думала, что мы просто вернем тебе что-то? Артефакты, которые принадлежали Колу и мы всего лишь их вернули?       Она сделала шаг назад, но было уже поздно. Я двинулась вперед — быстрее, чем она успела моргнуть. Моя рука вонзилась ей в грудь, пальцы сомкнулись вокруг холодного, бьющегося сердца.       — П-пожалуйста… — Камилла ахнула, глаза ее расширились.       — Нет, — прошептала я. — Тебе не повезло, что искать тебя пошла я, еще не повезло, что дома были только я, Хейли и Кол. Может будь дома Давина, Ник или Элайджа тебе бы повезло больше.       И вырвала сердце. Оно сжалось в моей ладони, прежде чем я дала ему упасть на мокрый асфальт. Камилла рухнула на холодную землю.       Я подняла ящик, открыла его. Пули из белого дуба. Теперь они больше ничего не сможет нас убить. Я захлопнула крышку и повернулась, исчезая в ночи.       Дождь уже стихал, когда я переступила порог особняка. В прихожей меня встретила Фрея, ее взгляд сразу же упал на деревянный ящик в моих руках.       — Получилось? — спросила она, скрестив руки на груди.       — Камилла больше не проблема. — Я лишь кивнула, протягивая ей ящик.       Фрея открыла крышку, и ее губы искривились в холодной усмешке при виде пуль.       — Давай, наконец избавимся от них, — сказала она подойдя к камину. Я перевернула ящик, и пули с глухим всплеском исчезли в темной массе.       — Готово, — Я улыбнулась, глядя на догорающие угли. — Теперь мы в безопасности.       — От этого — да, — Фрея повернулась ко мне, ее взгляд стал серьезным. — Но Аврора и Люсьен все еще на свободе.       — Тогда пора заканчивать и с ними, — я потянулась, чувствуя, как адреналин бурлит в крови. Фрея усмехнулась. Где-то наверху раздался громкий смех Кола и топот маленьких ножек Хоуп.

***

      Темные тучи сгущались над Новым Орлеаном, будто сама природа чувствовала надвигающуюся катастрофу. Мы с Колом мчались по улицам города, сердце бешено колотилось в груди — не от страха, нет, а от ярости. Аврора осмелилась похитить Фрею.       — Здесь! — Марсель резко остановился у старого заброшенного храма, где когда-то собирался Шабаш.       Мы ворвались внутрь, и картина, открывшаяся перед нами, заставила мое сердце сжаться. Фрея, бледная как смерть, стояла в центре магического круга, ее руки были скованы зачарованными цепями. Перед ней — Никлаус и Элайджа, запертые в пульсирующем коконе темной энергии. Их лица были искажены от боли, но они не могли пошевелиться.       А впереди, с высоко поднятой головой, стояла Аврора.       — Как трогательно, — ее голос звучал сладко, как отравленный мед. — Семейное воссоединение.       — Аврора, — я сделала шаг вперед, чувствуя, как по спине пробежали ледяные мурашки. — Ты совершила огромную ошибку.       — О, милая Аделин, ты так наивна. Пророчество должно исполниться. — Она рассмеялась и исчезла, пока я бросилась к Фрее.       В этот момент Фрея подняла голову, ее глаза встретились с моими.       — Они… хотят разорвать связь, — прошептала она. — Клауса и его родословной.       Я ощутила ледяной укол в груди при этих словах. Разорвать связь родословной — значит оставить Никлауса беззащитным перед лицом его обращенных вампиров.       — Нет, чёрт возьми, нет! — прошипела я, хватая Фрею за плечи. Кол, Марсель и Хейли убивали вампиров, которые мешали пройти в другую комнату, где судя по всему и был Ник. — Как остановить ритуал? — крикнула я Фрее, ощущая как магические оковы на её запястьях жгут мне кожу из-за вербены на них.       — Убить ведьм, это единственный выход, — говорит она. Я бегу туда, пока вампиры отвлечены Колом, Марселем и Хейли.       Я замерла на пороге, оценивая ситуацию одним беглым взглядом. Пять ведьм стояли в кругу, их руки сплетены в едином заклинании. В центре — бассейн с мутной водой, где без сознания плавал Никлаус, его тело опутано темными энергетическими нитями. Элайджа лежал неподвижно у края, лицо его было неестественно бледным.       — Ну что, у вас вечеринка, ничего, что мы без приглашений? — бросила я, переступая порог.       Ведьмы вздрогнули, но не прервали ритуал. Одна из них направилась ко мне, но я смогла вырвать ей сердце. Остальные ведьмы завопили, но прерывать ритуал не посмели — связь уже была на грани разрыва. Надо было действовать быстро. Черт побери, на меня же не действует магия. Внезапно вода в бассейне забурлила. Никлаус зашевелился, его веки дрогнули.       — Ник! — я бросилась вперед. Ведьмы затянули древний заговор громче. Стены задрожали, посыпалась штукатурка. Ведьма ахнула поняв, что заклинания не действуют, ее глаза расширились.       — Как?! — Я улыбнулась.       — Слышала о Далии, это один из ее подарков, — усмехаюсь я.       Моя рука вонзилась ей в грудь, вырывая сердце одним движением. Тело ведьмы рухнуло, еще не понимая, что уже мертво. Я схватила еще одну из них за волосы и с силой ударила головой о каменный пол. Череп треснул, как скорлупа.       Третья и четвертая ведьмы отпрянули, их заклинания уже звучали панически, но они продолжали свой ритуал. Еще одна ведьма осталась без сердца.       — Куда же ты? — Последняя ведьма бросилась к выходу, но я оказалась быстрее. Я схватила ее за подбородок, заставив посмотреть мне в глаза. — Не стоило вредить моему мужу. — И с последним словом я сломала ей шею одним резким движением.       Я кинулась в бассейн, где Ник начал тонуть, начав тянуть его из бассейн. Рядом оказался Элайджа, пришедший в себя. Мы вытащили Никлауса из мутной воды, его тело было неестественно холодным, губы посинели. Элайджа уже встал на колени рядом, его пальцы нащупали пульс на шее брата.       — Он жив, — прошептал он, но в его глазах читалась тревога.       Я прижала ладонь к груди Ника, чувствуя, как его сердце бьется слабо, прерывисто.       — Ник? — мой голос дрогнул. — Ник, просыпайся. — Но он не открывал глаза.       — Что с ним? — Кол ворвался в комнату, его одежда была в крови, но он тут же бросился к нам.       — Он не приходит в себя, — я сжала пальцы на руке Никлауса, словно пытаясь передать ему свою силу.       — Он — гибрид, Аделин, его не так просто победить, — Кол его голос звучал напряженно.       — Но он должен очнуться! — я резко подняла голову, чувствуя, как страх сжимает горло. — Он не может…       Я не договорила. Не могла. Элайджа наклонился, прижал ладонь ко лбу брата.       — Его сознание где-то далеко. Они пытались разорвать связь, — говорит он.       Прижав ладони к лицу Никлауса, я наклонилась и прошептала ему в губы: — Если ты не очнешься, я не смогу справится Ник, больше никто не сможет вернуть меня. Это умеешь делать только ты. Я ведь сойду с ума.       — Ты… ты не посмеешь, — прошептал он с закрытыми глазами, его голос был хриплым, но живым. Я задохнулась от облегчения, прижимая его голову к своей груди.       — Идиот, — я сжала его так сильно, что он крякнул. — Я думала ты умер.       — Но не умер, — он слабо ухмыльнулся, его пальцы дрожали, когда он коснулся моего лица. Я не отпускала Ника, чувствуя, как его тело постепенно наполняется силой. Его пальцы переплелись с моими — тёплые, живые, родные.       — Больше не смей, понял? Не смей быть в таком состоянии, — прошептала я, вцепившись в него так, словно могла удержать жизнь в его теле одной лишь силой воли.       — Обещаю, любовь моя, — хрипло выдохнул он, его губы дрогнули в едва заметной улыбке. Голос был слабым, но в нем уже слышалась та самая упрямая нотка, которая всегда заставляла моё сердце сжиматься и разрываться одновременно.       — Ну, слава всем чертям, — проворчал Кол, опускаясь на пол рядом с нами. Он вытер кровь с лица рукавом, но взгляд его был прикован к Нику — настороженный, братский. — Я уже думал, что ты окончательно сдался.       — Я… просто отдыхал, — прохрипел Никлаус, еле размыкая губы. Его рука всё ещё слабо сжимала мою.       — Тебе бы больше общаться с нами, а то такой себе способ отдыха, — фыркнул Кол, но его губы дрогнули, выдав облегчение, которое он пытался скрыть за насмешкой.       Элайджа молча наблюдал за нами, его лицо оставалось спокойным, но в глазах отражались буря эмоций. Спустя мгновение он тяжело вздохнул и заговорил: — Нужно пойти домой. Он слишком ослаблен.       Я кивнула, всё ещё не отпуская Ника. Он снова попытался открыть глаза, посмотрел на меня сквозь пелену боли.       — Я в порядке, Аделин, — прошептал он, но я сразу прочитала ложь в этих словах.       — Лжец, — шепнула я ему в ответ, и наши лбы на секунду соприкоснулись. — Только попробуй снова сделать что-то подобное, Никлаус Майклсон, — пробормотала я сквозь стиснутые зубы. — Я сама тебя убью. Потом оживлю. И снова убью.       Он хрипло рассмеялся, и этот звук был для меня как глоток воздуха после долгого погружения в воду.       — Какой… чудесный план, любимая, — еле слышно усмехнулся он.       Мы сели в машину Элайджы вместе с Хейли, а Кол и Фрея же сели в машину Марселя. Клаус полулежал на сидениях, пока его голова была на моем плече.       Машина плавно катилась по ночным улицам, оставляя за собой мерцающие огни города. В салоне царила тишина, нарушаемая лишь ровным гулом двигателя и тихим дыханием Ника. Его голова тяжело лежала на моем плече, а пальцы всё ещё слабо сжимали мои, будто даже во сне он боялся, что я исчезну.       Я осторожно провела рукой по его волосам, смахивая с его лба выступившие капельки пота. Он выглядел измождённым, но уже не таким бледным, как раньше. Жизнь потихоньку возвращалась в него, и от этого в груди становилось теплее.       — Ты всё ещё дрожишь, — прошептала я, чувствуя, как его тело слегка вздрагивает под моими пальцами.       Он приоткрыл глаза, и в их глубине мелькнуло что-то усталое, но тёплое.       — Это не от боли, — тихо ответил он, голос его был хриплым, но уже твёрже, чем раньше. — Это от того, что ты рядом.       Мои пальцы сжали его ладонь крепче.       — Идиот, — я прижалась губами к его виску, чувствуя под ними пульс — слабый, но упрямый. — Ты чуть не умер.       — Но не умер, — он повторил свои слова с лёгкой усмешкой, словно это была не более чем досадная неприятность.       — Ник… — мои пальцы впились в его руку, но он лишь слабо улыбнулся.       — Я знаю, что ты хочешь сказать, — он медленно поднял на меня взгляд, и в его глазах читалось столько нежности, что у меня перехватило дыхание. — Но я не жалею. Ни о чём.       — Я жалею, — прошептала я. — Я не хочу терять тебя. Никогда.       Он замолчал, будто обдумывая мои слова, потом осторожно приподнялся, преодолевая слабость, и прижал лоб к моему.       — Тогда придётся тебе смириться с тем, что я буду вечно тебя раздражать, — его губы дрогнули в улыбке. — Потому что я никуда не уйду.       Я засмеялась, но в горле стоял ком.       — Обещаешь? — тихо спрашиваю я.       — Клянусь, — он коснулся моих губ лёгким, едва ощутимым поцелуем. — Даже если весь мир рухнет… я останусь с тобой.       Впереди Элайджа тихо вздохнул, но ничего не сказал. Хейли улыбнулась в зеркало заднего вида, но сделала вид, что не слышит.       Машина всё так же неслышно скользила по улицам, будто сама ночь несла нас на своих крыльях. Город за окном остался лишь размытым пятном огней, а всё, что имело значение, находилось здесь — в этом замкнутом, почти невесомом пространстве.       Я осторожно перебрала пальцами его руку, чувствуя каждый дрожащий отклик под кожей. Ник склонился ближе, обессиленный, но живой — и это было всем, чего я могла желать. Его присутствие, его тепло будто заполняло трещины в моей душе, которые я даже не замечала до этого момента.       Ник вздохнул, уткнувшись носом в мои волосы: — Ты спасаешь меня, даже когда я сам себя спасти не могу.       — Ты стоишь того, — ответила я, уткнувшись лбом в его плечо. — Ты всегда стоил.       И, склонившись к нему, слушая его дыхание, ощущая его живую, реальную тяжесть на своём плече, я знала: иногда обещания не нужны. Иногда достаточно одного взгляда, одного прикосновения, одного дыхания рядом, чтобы понять — ты дома.       Когда машина наконец замерла у дома, я почти не сразу поняла это — настолько растворилась в этом тихом моменте с Ником.       — Мы на месте, — мягко сказал Элайджа.       Я кивнула и бережно тронула Ника за плечо. Тот чуть зашевелился, сонно прищурился, и его пальцы крепче сжали мои — как будто даже во сне он не хотел отпускать.       — Пойдём домой, — шепчу я ему.       Хейли первой вышла из машины, обернулась через плечо и, улыбнувшись, помогла открыть заднюю дверь. Ночной воздух был прохладным, обволакивающим. Я выбралась наружу и осторожно потянула Ника за собой. Он пошатнулся, но Элайджа тут же оказался рядом, подставляя плечо.       — Всё нормально, — пробормотал Ник, слабо улыбнувшись. — Я справлюсь.       Но Элайджа всё равно не отошёл, пока мы не оказались у крыльца.       Дом встретил нас приглушённым светом и тишиной. Внутри пахло деревом и каким-то знакомым уютом — смесью кофе, книг и чего-то родного, тёплого. Я помогла Нику снять куртку, а потом повела его наверх, в его комнату.       Он ступал медленно, но упрямо. На каждой ступеньке я чувствовала его усталость, как будто каждое движение давалось ему через силу, и всё же он не позволял себе пасть.       Когда мы добрались до комнаты, я помогла ему устроиться на кровати. Ник опустился на неё с тяжёлым вздохом, запрокинул голову на подушки и закрыл глаза. Я присела рядом на краешек, не отпуская его руки.       — Ты должен отдохнуть, — прошептала я, нежно разглаживая выбившиеся пряди у него на лбу.       — Ты же остаешься со мной, а не сбегаешь к остальным? — спрашивает он.       Я усмехнулась снимая обувь, затем забралась к нему под одеяло не снимая юбку и кофту. Ник тут же обнял меня, притянул ближе, как будто боялся, что если ослабит хватку — я исчезну.       Он уткнулся носом в мою шею, вздохнул, и напряжение начало покидать его тело. Я держала его. Он держал меня. И больше ничего в мире не имело значения.

***

      Шум внизу вырвал меня из сна. Резкие, обрывающиеся голоса, срывающиеся в крик, наполнили дом. Я сбросила одеяло, босыми ногами ступила на прохладный пол и, ни секунды не колеблясь, спустилась вниз.       Холл утопал в напряжении. Я увидела Кола — он стоял напротив Финна, глаза его горели яростью, кулаки были сжаты до побелевших костяшек. Финн, напротив, выглядел сдержанным, но в его взгляде читалась боль — и странная вина.       — Ты думаешь, что всё можно просто забыть?! — голос Кола рванулся вперёд, как удар молнии. — Ты убил меня.       Фрея метнулась между ними, подняв руки, будто могла остановить бурю одним жестом.       — Кол, остановись! Это было давно. Он изменился, — говорит она, пока я спешу вниз.       Я видела, как её голос дрожал, как в её глазах боролось отчаяние и надежда. Но Кол не слышал. Он резко оттолкнул её в сторону. И я поймала её за запястье прежде, чем она успела снова вмешаться.       — Не мешай ему, — произнесла я тихо, но так, что даже в этом хаосе мои слова прозвучали, как удар в колокол.       — Это не решит ничего! — Фрея вскинула на меня глаза, полные укора и боли. Я выдержала её взгляд.       — Это нужно ему, — сказала я твёрдо. — Он имеет право на эту ярость.       Финн стоял неподвижно. Казалось, он и сам понимал, что заслуживает всё это.       — Я не стану защищаться, — его голос был тихим, сдавленным.       На миг Кол замер. Его грудь тяжело вздымалась, в каждом вдохе — предательство, которое он нёс в себе слишком долго.       — Ты даже не попросишь прощения? — прошипел он, как загнанный зверь.       — Я делал то, что тогда было необходимо, — говорит Финн.       Кол вздрогнул, словно от удара. Его губы искривились в горькой усмешке.       — Необходимо? — голос его сорвался, став хриплым, почти звериным. — Убить меня?       Финн молчал. Его пальцы слегка дрогнули, но он не опустил взгляд. Я чувствовала, как Фрея пытается вырвать руку, но я сжала её крепче.       — Он не просит прощения, потому что знает — его не будет, — прошептала я ей. — Но Кол должен это услышать.       Фрея замерла, её дыхание стало прерывистым.       — Тогда он просто сломает его, — выдохнула она.       — Нет, — я покачала головой. — Он сломает себя, если не выскажет этого.       Кол сделал шаг вперёд. Его рука дрожала, но он не ударил. Вместо этого он просто… заговорил.       — Ты знаешь, что было после? — его голос стал тише, но от этого только страшнее. — Я чувствовал, как жизнь уходит. Как это проклятье убивает меня из-за тебя.       — Я знаю, — Финн закрыл глаза.       — Ты не знаешь! — Кол внезапно взревел, и в его крике было столько боли, что даже воздух вокруг словно содрогнулся. — Ты не знаешь, каково это — умирать от руки того, кто должен был защищать тебя! Но я знаю, знает Ребекка, Элайджа, да даже Ник, ведь ты раз за разом пытался нас убить с нашей матерью.       — Ты прав. — Финн опустил голову.       Кол тяжело дышал, его плечи подрагивали. Он ждал… чего? Извинений? Оправданий? Но Финн больше ничего не сказал. И тогда Кол развернулся и ушёл. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что задрожали стены.       — Довольна? — Фрея наконец вырвала руку и бросила на меня взгляд, полный упрёка. Я не ответила. Потому что знала — иногда слова должны быть сказаны. Даже если они ранят.       — Он никогда не простит меня, — прошептал Финн, глядя в пол.       — Возможно, это именно то, что ты заслужил, — говорю я.       — Я был чужим среди них, Никлаус заключил меня в гроб на девять веков, — Кричит на меня Финн, я вижу, как со второго этажа спускаются Хейли и Элайджа.       — И стоило тебе выйти оттуда, как ты не считаемое количество раз пытался их убить, — бросаю я направляясь обратно в комнату.       Я осторожно прикрыла за собой дверь спальни, стараясь не шуметь, но едва сделала шаг внутрь, как в полутьме раздался хрипловатый голос гибрида: — Где ты была?       Я замерла на мгновение, а затем подняла глаза. Ник полулежал на кровати, опираясь на локоть. Волосы его были растрёпаны, глаза всё ещё затуманены остатками слабости после недавних ран, но в них уже пылало беспокойство.       — Ты должен отдыхать, — мягко сказала я, подходя ближе.       Он не отпустил меня этим.       — Отвечай, — его пальцы, тёплые, скользнули к моей руке, удерживая.       Я тихо вздохнула и опустилась на край кровати.       — Кол и Финн. Поругались, как и вчера, — говорю я. — Вчера это была драка, сегодня уже просто ссора.       Ник закатил глаза: — Чёрт возьми… Они никогда не успокоятся, да?       — Кол остынет, — я провела пальцами по его ладони, медленно, чтобы успокоить его, и почувствовала, как его тело под моим прикосновением понемногу расслабляется.       — А ты… вмешалась? — Он внимательно посмотрел на меня, его взгляд был пытливым.       — Помешала Фрее остановить их. — Я позволила себе лёгкую улыбку. — Но я высказала твоему брату пару ласковых.       Он усмехнулся снова — коротко, но с той самой озорной искоркой, которую я так любила.       — Значит, ты на стороне своего любимца, — вскинув брови и показывая ямочки говорит гибрид.       — Я на стороне правды, — поправила я его тихо. — Он имеет право на свою ярость.       Ник на мгновение замолчал, его взгляд устремился в окно, где за стеклом дрожали звёзды. Он кивнул медленно, затем, словно не желая отпускать меня ни на секунду, потянул к себе. Я осторожно легла рядом и он сразу притянул меня ближе.       — Ты холодная, — пробормотал он у моего уха.       Я улыбнулась, пряча лицо у его шеи, вдыхая родной запах.       — Это потому, что ты — мой личный обогреватель, а без тебя я замерзаю, — тихо прошептала я. Он хрипло рассмеялся, но тут же скривился от боли. Я приподнялась на локте и пригрозила ему пальцем. — Не смейся, идиот. Ты ещё слаб.       Его губы изогнулись в той самой дерзкой ухмылке, от которой у меня всегда сбивалось дыхание.       — Тогда целуй меня, чтобы стало легче, — прошептал он.       Я покачала головой, но сдалась — наклонилась и коснулась его губ своими. Его поцелуй был слабым, но настоящим, и сердце моё дрогнуло. Я прижалась к нему, слушая, как его дыхание становится спокойным, ровным. Завтра снова будет бой. Завтра снова будет кровь, ярость и выборы.       Но сегодня — сегодня мы были вместе. И это было всем, чего я хотела.