Часть 1. Бали одинокого волка

Дневник Никлауса

Воскресенье, вечер. Бали, окутанный влажным вечерним воздухом, оказался редким подарком даже для того, кто привык считать века серыми вспышками — очень уж быстро они мелькают, когда ты бессмертен. Однако рай, как оказалось, не так уж и тих, если в нём завёлся геккон. Один — но с характером полчища. Размером с мою ладонь, этот ночной ящер поселился где-то под крышей моей виллы и издаёт звуки, которые можно было бы приписать демону, вылезающему из преисподней. Я пытался поймать его. Трижды. Он исчезал в последний момент, оставляя после себя зловещую тишину и ощущение собственного превосходства. Впервые за долгое время я почувствовал себя… обыгранным. Признаться, немного раздражает. Вторник, раннее утро. С рассветом я вышел к океану. Волны, словно не подозревая о моей природе, неслись к берегу с дерзостью, достойной вампиров-первенцев. Песок — чёрный, вулканический — приятно похрустывал под ботинками; я почти слышал отзвуки давних жертвоприношений, напитавших эту землю древним страхом. Прекрасное место, чтобы перезагрузить уставшую душу и, при необходимости, утолить более… изысканные потребности. Среда, поздний вечер. Я вызвался провести экскурсию для двух туристов, уверяя, что покажу им «настоящее Бали». Показал. Одному — как сердце выпрыгивает из груди от видов, другой — насколько обескровленным может быть её тело. Следы я убрал, как всегда, безукоризненно. Пожалуй, стоит податься в туризм — у меня талант. Четверг, полдень. В Убуде монахи устроили очередную церемонию очищения: цветы, благовония, тихий гортанный шёпот мантр. Я, разумеется, не нуждаюсь в отпущении грехов — мои грехи самоцветы, я их собираю — но наблюдать за тем, как люди упорно пытаются убедить судьбу сменить к ним отношение, было завораживающе. Четверг, ближе к закату. Днём поднялся к кратеру Бату́ра. Сернистый запах и шёпот ветра навевали воспоминания о старых ведьминых кострах — ностальгия, что поделать. С вершины виден весь остров: изумрудные рисовые террасы, храмы, цепляющиеся за скалы, и зеркальная гладь озера. Оттуда даже шум туристов кажется чем-то отдалённым, почти неуместным — как запоздалый вздох жертвы, пока ты уже ищешь следующую. Пятница, утро. Решил прокатиться на байке. Местный арендодатель предупредил: «Тормоза слабые, бензин — ноль, дорога — змеиная». Мило. Через пятнадцать минут я ехал по кромке обрыва. Священная обезьяна утащила мой шлем. Пятница, вечер. А вечерами — ах, вечерами — я отдавался роскоши. Вилла на утёсе, необузданный океан под террасой, бокал редкой группы крови и пару местных коктейлей (бурбон всё равно лучше). Ребекка сказала бы, что я наконец-то нашёл место, где можно «отпустить контроль». Пятница, глубокая ночь. Проклятый геккон вернулся. Я встал, налил себе немного бордо и пообещал: если ещё раз услышу — крышу снесу к чёртовой матери. Но он, разумеется, больше не издал ни звука. Суббота, день. Пожалуй, самое забавное: на Бали никто не задаёт лишних вопросов. Здесь давно свыклись с тем, что боги ходят среди смертных. Правда, обычно они требуют только цветы и рис. Я же, как известно, предпочитаю более редкую валюту — страх, кровь и искусство. Воскресенье, раннее утро. К счастью, сегодня, наконец, случилось чудо. Я поймал его. Безупречный прыжок, идеальный расчёт и — вуаля! — геккон, застывший в моих пальцах, с выражением ужаса на морде. Мы посмотрели друг на друга. Я — победитель. Он — изгнанник. Теперь ящер бегает где-то глубоко в джунглях и досаждает уже местной фауне. Победу отметил утренним кофе в лучшем кафе Убуда. Воскресенье, вечер. Океан полдня шумел особенно торжественно — как будто поздравлял. Туристы жались под зонтами, я же гулял по рисовым полям с ощущением, что весь остров подстроился под моё настроение. Всё было на своих местах: кровь утолена, природа умиротворена. Так что, если судьба — или, скорее, моё собственное капризное желание — вновь занесёт меня в этот осколок рая, я буду знать: даже рай может стать моим частным адом, где я — создатель и главный эстет. До следующего раза, Бали. А пока — вперёд, к новым полотнам, новым городам и к вечному голоду, что двигает мир.

— Клаус