Часть 3 Признание в тишине

Коридоры Цитадели в час ночного дежурства всегда казались бесконечными и мертвыми. Гулкий топот каблуков Ребекки отражался от сводов, напоминая ей о том, что она здесь всё еще на птичьих правах — Непризнанная, которой доверили лишь обход территории. Завернув за угол северного крыла, она почувствовала резкий, едкий запах дорогого табака. У окна, прислонившись спиной к колонне, стоял Люцифер. Ребекка замерла на секунду, выпрямила спину и подошла ближе. Внутри всё сжалось от воспоминания о его последнем «никто», брошенном ей в лицо несколько месяцев назад, но её голос был безупречно ровным. — Курение в жилых корпусах запрещено, Люцифер. Ты еще не обучаешься в Академии, но почему-то уже нарушаешь все возможные правила. Он даже не повернул головы. Лишь уголок его губ слегка дернулся в подобии усмешки. — Ты выучила устав наизусть, Непризнанная? Похвально. Может, тебе еще и значок отличницы выдали? Люцифер наконец медленно перевел на неё взгляд. Его глаза в полумраке казались почти черными. Он затянулся, демонстративно долго выпуская дым прямо в её сторону. Ребекка развернулась, собираясь уйти, и её каблуки уже выбили первый четкий шаг по мрамору, когда его голос — низкий, лишенный прежней насмешки — заставил её замереть. — И как тебе спится с ним, Ребекка? Она не обернулась, но плечи её заметно напряглись. — Не знала, что сын Сатаны интересуется чужой личной жизнью. — Мне просто любопытно. Люцифер оттолкнулся от колонны и сделал шаг к ней. Ребекка чувствовала его приближение спиной — от него исходил жар, который невозможно было спутать ни с чем. Он обошел её, преграждая путь, и снова затянулся, глядя ей прямо в глаза. — Ты ведь даже не любишь его. Ты используешь его как пластырь на ту рану, которую я оставил, когда «выставил тебя за дверь». Но вот незадача… пластырь отклеивается, стоит мне просто заговорить с тобой. — Ты слишком высокого о себе мнения. Пропусти меня. Она попыталась обойти его справа, но он преградил ей путь рукой, упираясь в стену. Сигарета в его пальцах была всего в нескольких сантиметрах от её лица. — Куда ты так торопишься? К нему? Или от самой себя? Посмотри на меня, Ребекка. Его голос стал опасно тихим. Ребекка подняла глаза, полные ярости. — Чего ты хочешь от меня? Ты сказал, что я тебе не интересна. Ты сказал, что я — никто, Непризнанные для тебя никто, а потом трахнул одну из. Месяцы прошли! Почему сейчас? — Потому что я устал смотреть, как ты тратишь свой огонь на того, кто боится обжечься. Мне осточертело смотреть, как ты притворяешься счастливой с ним. — Пусти. Ты не имеешь права. — Право — это для тех, кто соблюдает правила. А я их ненавижу. Особенно те, что установил сам. — Он наклонился к её уху, его дыхание обжигало кожу, контрастируя с ледяным тоном. — Скажи, что ты любишь его. Скажи, что когда он касается тебя, ты не представляешь мои руки. Скажи мне это в глаза, и я клянусь — я больше никогда не заговорю с тобой. Ребекка подняла на него взгляд. В её глазах стояла ярость вперемешку с отчаянием. Она молчала слишком долго. Её рука, которая должна была оттолкнуть его, вместо этого вцепилась в лацкан его пиджака. — Я ненавижу тебя за то, что ты заставляешь меня чувствовать себя слабой. — Я не хочу твоей слабости. Я хочу твою ярость. Он не стал дожидаться ответа. Его губы накрыли её в требовательном, почти сокрушительном поцелуе. Это не было началом любви — это был срыв плотины. Ребекка ответила с той же силой, выплескивая всю обиду и жажду последних месяцев. В этом моменте не было Винчесто, не было правил Цитадели. Была только Ребекка, которая наконец признала, что её тянет к разрушению, и Люцифер, который понял, что без этой конкретной Непризнанной его Ад кажется слишком пустым. Он разорвал поцелуй, чтобы подхватить её, заставляя обвить ногами его торс. А затем зашел в первую попавшуюся дверь. Он продолжал целовать Ребекку, грубо сминая губы, вырисовывая языком на нёбе неизвестные узоры и сжимая руками подол её юбки, притягивая ближе к своему телу. Уокер отвечала ему, позволяя делать с собой всё, что ему заблагорассудится. Целовать, кусать, истязать — лишь бы он находился рядом, заставляя её чувствовать наслаждение. От этого пьянящего ощущения она дрожала, сжимала воротник его рубашки, подавалась вперед к его телу, нуждаясь в большем. Сейчас ей мало стало всего того, о чём раньше она не могла и помыслить. Ребекка не заметила, как её тело положили на мягкий диван. Люцифер навалился сверху, прижимая её к мебели. Его губы опускались ниже, оставляя поцелуи на подбородке, покусывая кожу у основания шеи. Люцифер приподнялся на коленях, скидывая с себя верх и хватаясь за её, разрывая белоснежную рубашку, а затем и за белье. Ребекка подалась вперед и губами она прикоснулась к его груди, тяжело дыша, а он зарывался пальцами в её волосы. Мягкие и непослушные, к которым он, наконец-то, мог беспрепятственно прикасаться в любое время. — Сколько раз ты представляла это? — спросил он, опрокидывая её на диван и нависая сверху. — Всегда, — ответила она. Он вновь накрыл её губы своими, терзая их и кусая, наслаждаясь стонами, что она издавала, не отрывая взгляда от его глаз. Ладони демона стиснули юбку, разрывая её и избавляя Ребекку от остатков одежды. Её рука коснулась пряжки ремня, стягивая последнюю преграду между их телами. Кожа к коже. Неумолимое ощущение тепла, исходящего друг от друга, и удовлетворения потребности в человеке, который уже не мечта. — Люцифер, — с её губ сорвался протяжный стон, когда он больно сжал грудь. Следом он прикоснулся к ней губами, прикусывая сосок и обводя его языком. Ребекка металась под ним, пытаясь ухватиться за что угодно, но руки не слушались и соскальзывали с каждого предмета. Она улыбнулась, чувствуя его кожей, а после потеряла самообладание, когда его палец коснулся клитора, не спеша проводя по нему несколько раз. — Ты представляла это? — шепнул он ей в губы, продолжая поглаживать промежность и слушая тихие всхлипы желания. — Непризнанная, я жду ответа, — он сильнее надавил на клитор, и она вскрикнула. — Да, — ответила Уокер. — Представляла, что ты будешь делать со мной, думала о подобном… — Я тоже думал, Ребекка, — ответил он, погружая в неё палец. — И всё так, как я себе представлял. Он целовал её скулы, подбородок, шею, мерно двигаясь внутри неё, заставляя кричать под ним и желать большего. В какой-то момент оба уже считали это сном, фантазией, чем-то ненастоящим, плодом их воображения, однако всё было наяву. Люцифер ласкал её и неотрывно смотрел прямо в глаза — то, как она рвано хватала воздух, тешило его самолюбие. Он провёл языком по ложбинке между грудей, в следующее мгновение Ребекка ощутила его дыхание на животе, а после оно коснулось набухшего клитора. Движения его пальцев становились медленными, плавными, не позволяя ей рухнуть в бездну. Люцифер коснулся языком чувствительного бугорка, легко прикусив его, отчего девушка выгнулась на диване, а её бёдра уже совершали встречные подмахивания, желая ощутить больше. — Люцифер… Он сомкнул губы на клиторе, обводя его языком по кругу. Люцифер согнул палец внутри неё, потирая стенки, и всё это для Ребекки стало рычагом потери контроля. Её рука схватилась за его голову, сильно сжимая волосы, — от такого он ускорил движения языка и пальцев. Её тело уже жило собственной жизнью, извиваясь будто под разрядами тока, а следом она вновь прокричала его имя, чувствуя, как сознание замедляется. Люцифер продолжал прикасаться к ней, когда стенки сжимались вокруг него, с губ слетали полустоны удовольствия, а сама Ребекка дрожала от переизбытка ощущений и оргазма, который накрывал её с головой. Уокер прикрыла глаза, чувствуя, как Люцифер приподнимается, а его пальцы исчезают. Она была готова краснеть и смущённо отводить взгляд, когда он поцеловал её в шею, но уже через пару секунд ощутила, как он входит в неё. Медленно, аккуратно, словно в страхе сломать женское тело. Ему и правда она казалась слишком хрупкой и нежной, чтобы вести себя с ней грубо, поэтому он сдерживался, позволяя ей привыкнуть, растягивая её на грани боли. — Я потерял слишком много времени, — шептал он ей на ухо. — Ты моя, Ребекка. Считай это приказом или обещанием, но моя. И сейчас она сама его поцеловала, сминая его губы и чувствуя, как возбуждение подкатывает к горлу, вызывая стон. Люцифер раскачивался над её миниатюрным телом, которое хотело его слишком давно. Он находил истинное удовольствие в том, что происходило. Она под ним — нужная, желанная, отвечающая ему с полнейшей самоотдачей и улыбкой. Её руки скользнули по его плечам, а после вцепились ногтями в спину, оставляя там неглубокие царапины, идентичные тем, что он дарил коже на её шее. Ребекка хотела быть с ним, видеть утром в зеркале его следы так же, как и он видел её. — Да, — выдохнула она, чувствуя, как подступает второй оргазм. Ей было неизвестно, причиной являлся он, его действия или слова. Вероятно, всё вместе. — Что «да»? — продолжал требовать он, совершая грубые толчки. Казалось, он и забыл, что пару минут назад переживал за то, что сделает ей больно. Сейчас Люцифер видел, что его грубость явилась её наслаждением, отчего ощущения размывали границы дозволенного, позволяя выпускать потаённые фантазии. — Твоя, — выдохнула Ребекка. И такие слова сладостью были для обоих, её невероятно поражало и будоражило чувство, что он хочет её себе. Неважно, насколько по-собственнически подобное звучало, ведь Уокер это нравилось. Его сила, слова, уверенность — совокупность тёмных фантазий, которые обуревали её по ночам. Тело Ребекки пронзил ток, тиски сжимали его раз за разом, пока она дрожала и кричала от нахлынувшего чувства. Ей казалось, что она сорвала голос, когда приятная истома распространялась по телу, будто яд. Довольный Люцифер наблюдал за её лицом, приоткрытыми губами, глазами, полными удовлетворения. Последние толчки, и он замер, сжимая её в объятиях и оставляя укус на шее. Ребекка инстинктивно подалась бёдрами вперед, чувствуя его полностью и ощущая то, как он её наполнил. Люцифер ослабил хватку через несколько секунд и вновь посмотрел на неё, она улыбнулась уголками губ. Он отстранился, перекатываясь на бок и укладывая свою руку на женскую талию. Ребекка же отрешённо смотрела на вход в комнату, пытаясь осознать, насколько всё здесь настоящее. — Непризнанная, — игриво протянул он, целуя её плечо. — Как за полгода ты докатилась до такого беспредела, м? Ребекка взглянула на него, вопросительно выгибая бровь. Его волосы были немного спутаны, глаза блестели, а на плечах виднелись следы её ногтей. Ей захотелось улыбнуться, но его вопрос всё-таки остановил. — Ты нарушила слишком много законов, включая главный закон Неприкосновение, не единожды занялась сексом с демонами. Знаешь, что за это лишают крыльев. Она легко ударила его по руке, которой он её удерживал, и решила встать. Люцифер же лишь потянул её на себя, заключая в объятия и прижимая ближе к себе. Спиной она ощущала его грудь и тепло тела. — И что теперь с нами будет? — усмехнулась Ребекка. — То, что произошло… — Чего ты хочешь? Секса по четвергам или вторникам? Какой график тебя устроит, надо чтобы мы с Винчесто не пересекались. — Прекрати, — она вновь высвободилась от рук и села на его бёдра, удерживая ладони Люцифер по обе стороны от головы. — Если ты посмеешь… — Между нами ничего не может быть, — строго произнёс он. Он опустил её с себя и сел рядом, вновь касаясь пальцами её щеки. — Все что я сказал правда, я хочу чувствовать тебя рядом, хочу чтобы ты была моей, но пока это невозможно, — выдохнул он. — И раз то, что происходит со мной, взаимно, я не позволю тебе от меня уйти, что бы ты себе ни придумала. Поняла меня? Но Ребекка молчала. Сейчас она сидела совершенно обнажённая в компании бессмертного, которого уже ненавидела и о котором мечтала.