Часть 8 Последний фрагмент души

Вечер в Академии всегда пах свежестью и морской прохладой. Ребекка вошла в кабинет Кроули бесшумно, как и подобает той, кто привык выживать в коридорах власти. Директор не поднял головы. Он сидел за массивным столом, окруженный стопками отчетов и древними свитками, его перо быстро скрипело по пергаменту, выписывая идеальные буквы. Свечи догорали, отбрасывая длинные, пляшущие тени на стены. Ребекка замерла у порога, сложив руки перед собой. Она чувствовала присутствие Тьмы в своем сознании — Шепфамалум ждал, затаившись в закоулках её разума, готовый наброситься на добычу при малейшей бреши в защите директора. Холодная поверхность зеркала подернулась дымкой, пожирая отражение Ребекки. Вместо её собственного лица из глубины проступила пустота — густая, живая, пульсирующая первобытным голодом. Шепфамалум не нуждался в словах, чтобы внушать трепет, но сегодня его голос прозвучал в её сознании как скрежет металла о камень. — Ты застоялась в тени, Ребекка. Но время созерцания прошло. Мы слишком долго решали твои проблемы. Пора действовать. Мне нужен ключ, который заперт за костяными стенами одного упрямого разума. Ребекка прикоснулась кончиками пальцев к ледяному стеклу и увидела очертания личности — Ты говоришь о Кроули. Зачем он тебе? Он — лишь глупый старик. — В его голове хранятся архивы, которые старше этой вселенной. Он знает ритуалы, которые мой брат пытался стереть из памяти сущего. Он знает, как разомкнуть мои цепи. Мне нужны его знания. Мне нужен он сам. — Его разум защищен лучше, чем Цитадель. Он не впустит никого. — Именно поэтому я посылаю тебя. Ты пройдешь там, где я проломлю стены. Твоя задача — пробить его ментальные щиты и захватить разум. Сделай его моей марионеткой. Ребекка прошептала с сомнением: — А если он окажется сильнее? Если его воля вытолкнет меня? — Тень в зеркале метнулась вперед, обдавая Ребекку могильным холодом. -Тогда используй его единственную слабость — его потребность в близости, скрытую за маской цинизма. Если не сможешь взять его разум штурмом — стань его желанием. Сблизся с ним так, чтобы между вашими душами не осталось зазоров. — Ты хочешь, чтобы я стала приманкой? — Я хочу, чтобы ты стала путем. Как только ты окажешься достаточно близко и поселишься в его грязных мыслях, я найду лазейку. Ты станешь моим мостом. Иди. Принеси мне Кроули, или ты знаешь, что тебя ждет! Зеркало медленно вернуло Ребекке её отражение. Она выглядела бледной, но в её глазах уже зажегся огонь опасной решимости. Кроули был умен, но он еще не знал, что сама Тьма выбрала его своей следующей целью. Прошло несколько минут гнетущей тишины, прежде чем Кроули, наконец, отложил перо. — Вы заставили себя ждать, Ребекка, — произнес он, всё ещё не глядя на неё. — Или, наоборот, пришли слишком рано? В это время суток честные ученики уже видят праведные сны. — Вы просили меня зайти, господин директор, — спокойно ответила она, сделав несколько шагов вперед. — Я сочла, что дело не терпит отлагательств. Кроули откинулся на спинку кресла. Его глаза блеснули в полумраке, изучая её с пугающей проницательностью. — Дела… Да, дел всегда много. Особенно у такой деятельной особы, как вы. Удивительно, как в одном существе уживается столько… граней. Он медленно встал и подошел к окну, за которым расстилалось бездонное небо Небес. — Знаете, я всегда восхищался вашей способностью балансировать. Фенцио… преданный, предсказуемый, так удобно влюбленный. Винчесто — совсем другая история, не так ли? Опасная связь, пахнущая запретным плодом. И даже наш юный принц, Люцифер… Вы умеете подбирать ключи к самым сложным замкам, Ребекка. Ребекка почувствовала, как внутри всё похолодело. Тьма в её сознании шевельнулась, почуяв его осведомленность. — Я не понимаю, к чему Вы клоните, — ровным голосом произнесла она. — О, бросьте. Мы здесь одни, — Кроули обернулся, на его губах играла едва заметная, лисья усмешка. — Я знаю даже о ваших визитах на Землю. К дочери. Материнская любовь — это такая трогательная, но такая уязвимая черта для человека. Он подошел к ней почти вплотную, и Ребекка ощутила исходящую от него мощь — древнюю, плотную, почти осязаемую. Её ментальные щупальца, направляемые Шепфамалумом, осторожно коснулись края его сознания, но наткнулись на зеркально-гладкую стену. — Но знаете, что меня по-настоящему впечатляет? — Кроули понизил голос до доверительного шепота. — То, как вы вычистили свои воспоминания перед проверкой. Проверяющие не нашли ни следа ваших маленьких прегрешений. Это было… виртуозно. Вы — очень талантливая Непризнанная, Ребекка. Редкий экземпляр. Он протянул руку и едва коснулся пряди её волос, глядя прямо в глаза. — Мне было бы искренне жаль видеть ваше падение. Такие умы должны служить системе, а не разрушаться под её тяжестью. Или под тяжестью чужих амбиций. Ребекка затаила дыхание. Она была так близко. Его защита была монолитной, но сейчас, в этот момент странной, почти отеческой похвалы, она почувствовала легкую вибрацию в его ауре. — Вы переоцениваете мои таланты, Кроули, — прошептала она, опуская глаза, чтобы скрыть вспыхнувший в них черный огонек. — Я лишь стараюсь соответствовать тому месту, которое занимаю. Кроули тяжело вздохнул, и этот звук показался Ребекке странно человеческим, лишенным его привычного высокомерия. Он отошел к столу и провел ладонью по гладкой поверхности, словно искал в ней опору. — Вы — мой лучший проект, Ребекка. Я горжусь тем, кем вы стали, — его голос стал сухим. — Но именно поэтому я не могу больше закрывать глаза. Моя преданность Шепфа и букве закона непоколебима. Ваши тайны — это пятна на мантии Совета. Завтра утром я обязан передать отчет Верховному Серафиму. Я не желаю больше быть соучастником чужих преступлений против закона. Ребекка почувствовала, как Тьма внутри неё недовольно оскалилась. Прямая угроза. Если он заговорит, её ждет не просто падение, а небытие. Но голос её остался твердым. — Вы говорите о преданности закону, директор… Но позвольте спросить. Как вы — один из древнейших, обладающий силой, способной сокрушать легионы — оказались здесь? В этом кабинете, погрязнув в отчетах и жалобах учителей? Почему такой могущественный Серафим стал лишь… невзрачным пятном в небесной иерархии? Кроули замер. Его плечи напряглись, а пальцы впились в край стола. В кабинете стало так тихо, что слышно было, как трещит воск в подсвечнике. Он долго молчал, глядя куда-то сквозь стену, в далекое прошлое, которое Ребекка так жаждала увидеть. — За все ошибки приходится платить, — наконец произнес он, и его голос прозвучал глухо. — Мое нарушение закона в свое время было куда серьезнее ваших прогулок на Землю. И наказание за него… оно здесь. В этой должности, в этих стенах. Это моя золотая клетка. Ребекка уловила момент. Его броня не исчезла, но в ней появилась трещина — горечь старой обиды. Она знала, что Шепфамалум внимательно наблюдает её глазами, выискивая трещину в этом граните. — Значит, вы знаете цену ошибки, — прошептала она, глядя на него. — И знаете, как больно терять всё. Кроули… может быть, вы пойдете еще на одно нарушение? Последнее. Она сделала паузу, заглядывая в его глаза, пытаясь отыскать в них проблеск интереса. — Не выдавайте меня. Пусть мои секреты останутся только вашими. А я… я стану вашим самым ценным союзником. Власть в Цитадели — зыбкая вещь. Сегодня вы — директор, но завтра всё может измениться. Когда я получу силу, на которую претендую, когда ключи от управления окажутся в моих руках… я не забуду тех, кто был на моей стороне. Я предлагаю вам не просто молчание, а власть в будущем, которую вы заслуживаете по праву своего величия. Кроули молчал долго. Он смотрел на неё так, словно видел не женщину, а сложную шахматную партию, исход которой его уже заранее утомлял. В его взгляде промелькнула холодная насмешка. — Власть… — повторил он, и это слово прозвучало в его устах как нечто пресное и давно потерявшее вкус. — Ребекка, вы так молоды в своих амбициях. Я видел крах империй и падение богов. Будущее — это призрачный товар, которым торгуют те, кому нечего предложить в настоящем. Мне уже давно не интересны ваши политические игры и обещания тронов. — Он медленно сократил между ними расстояние, и Ребекка ощутила, как по спине пробежал холодок. Тьма внутри неё напряглась, готовясь к прыжку. — Но мне интересны вы, — его голос стал низким, лишенным официальной сухости. — Ваша дерзость, ваша готовность продать душу ради выживания, ваш огонь. Вы предлагаете мне помощь в будущем, которого может не наступить? Нет. Он перехватил её руку, и его пальцы сомкнулись на её запястье, словно кандалы. — Я соглашусь на ваше предложение и забуду о доносе Серафиму только при одном условии. Если эту ночь вы полностью и без остатка посвятите мне. Здесь и сейчас. Без интриг, без мыслей о завтрашнем дне. Только вы — и я. Ребекка замерла. Это было не то, чего она ожидала, но это был шанс. Шанс пробить его защиту в моменты самой интимной уязвимости, шанс впустить Шепфамалума туда, куда вход был закрыт веками. Тьма внутри неё прошептала: «Соглашайся. Твое тело — ничто. Его шантаж — лишь инструмент. Сделай его не просто нашим союзником, сделай его своим должником». — Я, конечно, не знаю, насколько хорош Винчесто в постели, но могу предположить, что я… — Как вы можете…— вспыхнула Ребекка, кусая губы от возникшей неловкости. — Могу. Потому что мне есть, что предложить тебе — Кроули посмотрел на нее в упор, скользнул взглядом к губам и задержался там. Его горячая рука вдруг легла на ее обнаженное бедро уверенно, но мягко. Ребекка опустила глаза на его руку и облизнула губы. Ей были неприятны его прикосновения, но она не могла оттолкнуть его руку, что-то внутри нее противилось этому. Касания медленно прошлись по нежной коже, рука серафима оказалась под платьем и большой палец оказался слишком близко от края нижнего белья и остановился. Горячая волна разлилась по всему телу, обжигая ее стопы и ладони, и Ребекка нервно вздохнула. — Я вижу по тебе, ты добьёшься многого, расчистишь шахматную доску, для того чтобы занять на ней выигрышную позицию, получишь власть, будешь решать судьбу Империи. Только тебе нужно помочь в этой небольшой проблеме, верно? Я помогу. — Почему именно так? — Когда-нибудь я буду мечтать о той женщине, которая будет смотреть на меня свысока. Я стану одним из тех, кто будет мечтать заполучить ее, но мое существование окажется слишком невзрачным для нее и единственное, что она позволит мне, это попить вместе чай, вспоминая о школьных годах с неохотой. Сейчас же, я имею большую власть и влияние чем ты. Поэтому хочу оказаться одним из тех, кто сделает тебя той, кем ты станешь, безжалостной сукой борющейся за право существования этого мира. Ты будешь ненавидеть меня, но улыбаться в лицо, будешь делать вид, что мы приятели, но пытаться столкнуть с шахматной доски, как и остальных, мы будем всегда на одной стороне, но тебя это не будет устраивать, потому что трон не делят несколько людей сразу, он должен принадлежать кому-то одному. В любой другой ситуации настоящая Ребекка содрогнулась бы от отвращения. Но Тьма, глубоко укоренившаяся в ней, теперь действовала как анестезия. Ребекка больше не чувствовала унижения. Она чувствовала лишь целесообразность. Он остановился в футе от нее и рывком притянул ее к себе. — Ты жаждешь власти, так пойди и возьми, любыми способами, любыми методами, нельзя валяться в грязи и выйти из нее чистенькой. Ребекка прикрыла глаза. Его тепло, его запах, его горячие руки на ее теле заставляли кровь быстрее бежать по венам. Он коснулся губами ее шеи едва заметно, но это заставило ее возбужденно выдохнуть. Кроули запустил руку в ее волосы на затылке, немного потянул их, заставляя Ребекку откинуть голову, и провел языком по нижней губе. Ее рот приоткрылся, она приняла этот бой. Кроули обжигал ее губы дыханием, но не двигался дальше. Только его рука опустилась ниже и сжала ее ягодицу. — Мне так нравятся эти твои юбки, сколько раз представлял, как задираю их и имею тебя прямо на столе. Я бы даже белье с тебя снимать не стал. Ты бы отдалась мне так? Быстро и страстно. Ребекка всхлипнула и закусила губу. Она держалась из последних сил, но предательская влага уже пропитывала ее трусики. Кроули потянул юбку вверх. Последняя мысль, что она должна его остановить, промелькнула, но тут же исчезла. Его пальцы все еще сжимали ее волосы, не давая пошевелиться. Его ладонь легла на внутреннюю часть бедра, обожгла, двинулась выше. Ребекка могла сжать ноги, остановить, но вместо этого расслабила их, подпуская его ближе. Палец прошел по тонкой ткани трусиков, задевая клитор. Непризнанная подавила стон. Ее дыхание было таким частым, что голова кружилась. Ребекка облизнула пересохшие губы. Он сводил ее с ума. Держал на грани, не давая большего. Его губы едва касались ее уха, язык задел мочку. Кроули подцепил край трусиков и спустил их по ногам. На пол они упали сами. — Для того, что я хочу сделать, они не понадобятся. Его губы обрушились на ее рот грубо, сминая, не давая шанса опомниться. Она только и успела вцепиться в его плечи, чтобы не упасть. Кроули подцепил зубами ее губу и немного прикусил, Ребекка застонала. Его горячие пальцы скользили между ее влажных складок, а Ребекка поняла, что постыдно расставила ноги, давая ему понять, что хочет большего, что позволяет ему сделать с ней все, что он задумал. Ее промежность горела, наливалась возбуждением, желала этого давления и проникновения. Мышцы сжимались вокруг пустоты, представляя на ее месте его пальцы или его член. Один его палец скользнул в нее, и Ребекка сжалась вокруг него, простонав директору в ухо. Он двигался медленно, но точно зная, чего добивается. Все ее тело горело от возбуждения: губы дрожали, ноги подкашивались, а Ребекка думала только об этом пальце внутри нее. Но когда к нему добавился второй, думать она перестала. Его опытные ловкие руки управляли ее телом, действуя только на одну точку. Они уверенно скользили по передней стенке влагалища именно с той скоростью, которая заставляла ее глаза закатываться, а дыхание останавливаться. Из горла вырывался только хрип. Кроули резко вынул свои пальцы, провел влажными подушечками по ее бедру и животу. Пока одна его рука ласкала ее грудь, другая уже расстегивала пуговицы. Через мгновение одежда полетела на пол. Ребекка осталась только в бесстыдно задранном бюстгальтере, не прикрывающего абсолютно ничего. — Хочу видеть тебя всю, — Кроули старался говорить ровно, но его голос точно стал ниже от возбуждения. Он прижал Ребекку к себе, чтобы она почувствовала, как в низ живота упирается его твердый член. Кроули развернул ее спиной к себе и подтолкнул к дивану, поставив коленями на сидение дивана. — Руками упрись в спинку. Ребекка послушно выставила руки, вцепившись в высокие подушки. — Стой так, жди меня. — Кроули положил руку на ее поясницу и мягко надавил, заставляя Ребекку прогнуться в спине. Прохладный воздух коснулся ее влажной промежности, и Ребекка всхлипнула. Эта поза была вызывающей и провокационной. Изнывая от возбуждения, Ребекка только и смогла приоткрыть глаза и увидеть огромное панорамное окно с видом на внутренний двор Академии. Огни горели ярко. Мысль, что их кто-то увидит, погасла в ту же секунду, как Кроули коснулся ее спины. Ладонь прошла вверх по позвоночнику, коснулась шеи, обхватила плечо и потянула ее назад. Кроули толкнул ее себе навстречу, и Ребекка сдвинулась ближе к краю дивана. Она расставила ноги шире, чтобы стоять твердо, когда Кроули будет толкаться в нее. — Я хочу слышать твои стоны. Хочу знать, как ты любишь больше, хочу чувствовать, как ты будешь сжиматься вокруг моего члена. Она почувствовала давление у самого входа во влагалище — Кроули дразнил ее, проникая лишь на дюйм, позволяя ощутить его горячий член, его толщину, его твердость, но никак не наполняя ее. Ребекка заскулила. — Ты любишь грубо, Непризнанная? — Он проник чуть глубже, она успела сжаться вокруг него со стоном. — Извини, но сегодня будет только так. Он медленно, но уверенно вошел в нее на всю длину, и Ребекка застонала от удовольствия. Кроули сжимал ее бедра, толкая на себя, впиваясь пальцами, оставляя красные пятна. Из ее горла вырывались звуки, которых Ребекка раньше не знала, — хрипы, смешанные со стонами. Его пальцы двигались быстрее, он сам двигался быстрее и резче. Теперь Ребекка слышала и его ритмичное дыхание, похожее на хрип. Пока в физическом мире кабинет наполнялся прерывистым дыханием и тихими стонами, в ментальном пространстве разворачивалась настоящая битва. Когда барьеры между их телами рухнули, Ребекка почувствовала, как щиты Кроули дали трещину. Это была вибрация чистого удовольствия и секундной потери контроля. Тьма внутри неё зашевелилась. Чернильно-черные нити ее сущности начали медленно перетекать из её сознания в ауру Кроули. Они впитывались в него через прикосновения, через пот, через общие вдохи. Ребекка шептала его имя, выгибаясь под ним, но за её сомкнутыми веками расцветали бездонные пропасти. Она чувствовала, как тьма Шепфамалума осторожно ощупывает воспоминания Кроули — те самые «ошибки прошлого», за которые он платил своим одиночеством. Кроули на мгновение замер, его пальцы больно впились в её бедра. Его зрачки расширились, став почти полностью черными. На секунду ей показалось, что он всё понял — что он почувствовал чужое, липкое присутствие в своей голове. Но наслаждение взяло верх. Он глухо застонал, утыкаясь лицом в изгиб её шеи, и в этот момент Ребекка почувствовала триумфальный толчок Шепфамалума. Она сжалась вокруг Кроули, вскрикнув. Потом еще и еще. Кроули стал двигаться чуть медленнее, давая ей погрузиться в свои ощущения. А потом резко увеличил темп, вбиваясь все сильнее и быстрее, пока не застонал, уткнувшись носом в ее спину.

На рассвете

Когда всё закончилось, Кроули не спешил отстраняться. Он тяжело дышал, всё еще прижимая её к себе в полумраке кабинета. Тишина теперь казалась еще более тяжелой, пропитанной чем-то невидимым и зловещим. — Ненавижу Небеса! — За бессмертие воплоти приходиться дорого платить, ты со временем это поймешь. Сейчас ты выглядишь шикарно. — Он обхватил ее сосок и втянул в рот. Ребекка застонала. — Что насчет нашей сделки? — Она притянула его к себе, чтобы отвлечь от своей груди. Соски уже покалывало — его губы, пальцы, язык терзали их всю ночь. — Ты получишь то, что хотела, Ребекка, — прохрипел он, медленно поднимаясь, — Завтра я уничтожу отчеты о твоих прогулках и нарушениях. — он снова опустился к груди, вбирая в рот сосок. Ребекка села на кровати, едва успев прикрыть грудь мантией серафима. — Что будет со мной?! — Ты получишь власть, — ухмыльнулся Кроули, — Твое тело молодо, а ум остр, ты сама со всем разберешься, девочка. Кроули схватил Ребекку за ногу, подтянул к себе и сбросил мантию на пол.

***

Тяжелые дубовые двери кабинета директора закрылись за ее спиной с глухим, окончательным стуком. Ребекка вышла во внутренний двор. Рассвет в небесном измерении был ослепительным: солнце, только показавшееся из-за горизонта, заливало белоснежные колонны и статуи ядовито-ярким, золотым светом. Воздух был чист и прохладен, но Ребекка не чувствовала свежести. Она прокручивала в голове события ночи. Задание было выполнено безупречно. Она не просто пробила защиту Кроули, она оставила в его душе «черную метку», через которую Тьма теперь будет тянуть нити его памяти, выуживая секреты освобождения Изначального Зла. Она стала идеальным посредником, самым эффективным оружием в руках тени. Она остановилась посреди пустого двора, глядя на восходящее светило. Внутри нее стояла мертвая, гулкая тишина. Шепфамалум больше не шептал — он обосновался в ней как в пустом сосуде. Но это открытие не вызвало у нее ужаса. Вместе с человечностью ушел и страх. Она перестала существовать как личность. Она стала функцией. Тьма окончательно поглотила её способность чувствовать омерзение. Внутри неё не осталось ничего, кроме бездонной, спокойной Тьмы, которая вела её прямиком к креслу Серафима.