Часть 18 Ночь украденных истин

Вики спускалась по винтовой лестнице башни. В голове всё еще звучал холодный голос матери, а перед глазами стояла её прямая, безразличная спина. «Она не спасет меня», — эта мысль пульсировала в висках, вытесняя всё остальное. Чувство абсолютного одиночества при живой матери душило сильнее, чем осознание того, что её смерть на Земле была убийством. На одном из крутых поворотов лестницы тишину нарушил суматошный топот. Сверху, едва не сбив Вики с ног, выскочил юноша. Его белые одежды были помяты, а в глазах застыло удивление. Он тяжело дышал, постоянно оглядываясь назад, откуда уже доносился лязг доспехов и грубые окрики стражников. Заметив Вики, он буквально вцепился в её плечи. — Пожалуйста… — прошептал он. — Помоги мне. Выведи меня отсюда, они запрут меня снова! Моё имя Бонт… Вики замерла, глядя на него расширенными глазами. Перед ней стоял ангел с невероятно светлой, почти светящейся аурой, молящий о спасении. В любой другой день она бы бросилась на помощь, начала бы расспрашивать, кто он и почему его преследуют. Но сейчас внутри неё была лишь выжженная пустыня. Ей казалось, что если она сейчас откроет рот, то из неё вырвется не ответ, а крик боли. Вики медленно, словно во сне, отвела его руки от своих плеч. Её взгляд был пустым и остекленевшим, направленным куда-то сквозь него. — Уйди с дороги, — её голос прозвучал резко. —Мне не нужны еще одни проблемы, понятно? И уж тем более проблемы с Цитаделью из-за тебя. Бонт, видя, что девушка уходит, в отчаянии рванулся за ней. Он понимал, что стражники вот-вот схватят его, и это его последний шанс. Быстрым, лихорадочным движением он вытащил из-за пазухи небольшое круглое зеркало в серебряной оправе и насильно вложил его в холодную ладонь Вики, сжав её пальцы. — Возьми это, — быстро зашептал он, отступая назад, в тень ниши. — Просто возьми. Когда боль утихнет… посмотри в него. И подумай. Пожалуйста, Вики, просто подумай обо мне. Вики почувствовала холод металла в руке, она крепко сжала пальцы вокруг артефакта, принимая его. В ту же секунду из-за поворота вылетели стражники. Послышались крики и тяжелое дыхание. Бонта скрутили и потащили обратно вверх по лестнице. Он не сопротивлялся, лишь продолжал смотреть на удаляющуюся спину Вики, пока его не скрыла тьма коридора. Вики вышла из башни, сжимая в кулаке подарок незнакомца. Ночной воздух обжег лицо, но она даже не вздрогнула. В её голове всё еще крутились слова матери, а в руке тяжелело зеркало, которое теперь связывало её с еще одной тайной этой проклятой башни. Вики не пошла в комнату. Она не хотела видеть жалостливые взгляды или оправдания, а еще хуже новые обвинения. Ноги сами привели её на ту самую крышу, где когда-то, она сидела, узнав, что её мать — великий Серафим. Вики села на край, свесив ноги в бездну, и достала зеркало Бонта, вертя его в руках. Тихий шелест крыльев за спиной заставил её вздрогнуть. Люцифер, как и в тот раз, приземлился рядом, сложив мощные крылья. Он не стал подходить вплотную, просто замер в нескольких шагах, глядя на её спину. — Почему ты такая упрямая, Непризнанная? — негромко спросил он. В его голосе не было привычного яда, только усталость. — Я же говорил тебе, что всегда буду рядом. Почему я должен повторять это снова и снова, чтобы до тебя дошло? Вики не обернулась. Она сжала зеркало так сильно, что оправа впилась в ладонь. — Ты промолчал, Люцифер. Там, в комнате, когда я спросила, верите ли вы мне… ты просто стоял и молчал. А тишина — это тоже ответ. Ты мне не поверил. Люцифер тяжело, почти театрально вздохнул и сделал шаг к ней. — Вики, послушай меня внимательно, — он подошел к самому краю. — Мне абсолютно плевать, убила ты этих бессмертных или нет. Пусть хоть вся школа захлебнется в крови, если это потребуется. Мне не важно, виновна ты или нет. Мне просто обидно… Он сделал паузу, намеренно затягивая момент. Вики не выдержала и вопросительно посмотрела на него через плечо. Её глаза всё еще блестели от недавних слез. — Почему ты не позвала меня с собой? — Люцифер усмехнулся своей кривой, дерзкой ухмылкой. — Если ты решила устроить резню, я бы с радостью помог тебе спрятать концы в воду. А ты всё пытаешься тащить это в одиночку. Вики резко встала, её лицо исказилось от боли. — Зачем ты издеваешься? — выкрикнула она. — Моя мать считает меня инструментом, мои друзья считают меня монстром, а ты… ты превращаешь это в шутку! Хватит, Люцифер! Оставь меня! Она попыталась оттолкнуть его, ударив ладонями в грудь, но демон даже не шелохнулся. Вместо того чтобы отступить, он резко подался вперед и крепко обхватил её руками, прижимая к себе. Вики дернулась, пытаясь вырваться из этого захвата, но Люцифер только сильнее сжал объятия, утыкаясь носом в её волосы. — Пусти! — задыхалась она. — Нет, — отрезал он, и его голос стал серьезным, лишенным всякой иронии. —Я люблю тебя. И я верю тебе. Слышишь? Верю так, как не верит никто в этом проклятом небесном мире. Вики замерла. Сопротивление медленно покидало её тело. Она уткнулась лбом в его плечо, и впервые за этот бесконечный вечер её плечи задрожали от рыданий, которые она больше не могла сдерживать.

***

Рождество. Большой зал

Академия преобразилась к Рождеству. Большой зал, обычно строгий и торжественный, теперь утопал в белом бархате и хрустальном блеске. Под высоким сводом кружили магические снежинки, которые не таяли, касаясь кожи, а рассыпались искрами света. Огромные ели, украшенные золотыми нитями и живыми светлячками, наполняли воздух ароматом хвои и пряной корицы. После официальных речей и поздравлений атмосфера в зале стала непринужденнее. Оркестр заиграл медленную, тягучую мелодию. Бессмертные разбились на пары и закружились в танце, их шелковые одежды развевались, создавая иллюзию плывущих облаков. У длинных столов, ломившихся от изысканных закусок и амброзии, слышался смех и звон кубков. Ребекка стояла на возвышении, чуть поодаль от общего веселья. Она терпеть не могла подобные официозные праздники, считая их пустой тратой времени и фальшивой демонстрацией благополучия. Однако Эрагон лично поручил ей контроль за порядком на вечере — поручение, которое Ребекка считала унизительным для своего статуса. Она чувствовала, что это скрытая насмешка, попытка поставить её на место после недавних событий. Она стояла неподвижно, сложив руки на груди, её взгляд медленно и цепко скользил по толпе. Для всех остальных она была безупречным серафимом, олицетворением дисциплины, но внутри неё по-прежнему ворочался холодный шепот Шепфамалума, напоминая о данном обещании. Среди танцующих пар она искала одну-единственную — ту, которая заставляла её сердце сжиматься от смеси ярости и болезненной ревности. Она искала Вики и Люцифера. Музыка сменилась на более глубокую, тягучую мелодию, и в этот момент Ребекка увидела их. Люцифер, не скрывая своего намерения, подошел к Вики и, склонив голову в полупоклоне, пригласил её на танец. Они вышли в центр зала, и взгляды окружающих тут же пригвоздлили их к месту, но паре, казалось, было всё равно. Ребекка не отрывала глаз от того, как рука демона ложится на талию её дочери. Внутри неё происходила жуткая трансформация. Та женщина, что еще недавно в тишине башни отчаянно сопротивлялась Шепфамалуму, пытаясь защитить своего ребенка, была окончательно раздавлена. Новая Ребекка, до краев наполненная ледяным ядом тьмы, теперь смотрела на мир иначе. Тьма больше не мучила её болью — она дарила ей извращенное наслаждение. Ребекка буквально упивалась тем, как детально и изощренно она разрушит жизнь Вики. Она видела в каждом движении дочери повод для удара. Ревность, подогреваемая Шепфамалумом, шептала, что Вики недостойна того внимания, которое получает, и что этот танец станет началом её конца. От этих ядовитых мыслей её внезапно отвлек голос: — Серафим Ребекка, вы выглядите… слишком задумчивой для такого праздника. Она медленно повернула голову. Рядом стоял Дино. Его лицо было спокойным, но в глазах читалась настороженность. — Дино, — сухо отозвалась она, мгновенно возвращая себе маску безупречности. — Контроль над таким количеством молодых бессмертных требует сосредоточенности, а не веселья. Ты что-то хотел? — Мы не виделись целую вечность, Ребекка, — негромко произнес Дино, вставая рядом с ней и глядя на танцующие пары. Его голос был спокойным, но в нем слышалась странная, пугающая тяжесть. Ребекка даже не повернулась к нему. Она продолжала сверлить взглядом Вики и Люцифера. — В этом не было необходимости, Дино. Надобность в наших встречах давно пропала, — бросила она с явной неохотой, надеясь, что он уйдет. — И всё же ты сделала это, — Дино произнес это так буднично, будто говорил о погоде. — Ты всё-таки убила её. Ребекка на мгновение замерла. Она опешила от такой наглости и резкости. Медленно, с нарастающим возмущением и искренним удивлением, она повернулась к нему. — Кого? — её голос прозвучал как удар хлыста. — Кого я, по-твоему, убила? — Свою дочь, — Дино посмотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде не было страха, только глубокое разочарование. — Ты сошел с ума, ангел, — процедила Ребекка, её пальцы непроизвольно сжались, а аура вокруг неё потемнела. — Ты сама пообещала убить ее, после того как мы… Разве не так? Ярость, подогреваемая Шепфамалумом, вспыхнула в Ребекке мгновенно. Она больше не собиралась терпеть дерзость этого мальчишки, пусть он и помогал ей. — Прекрати говорить со мной в таком тоне! — прошипела она. Ребекка не сделала ни одного жеста, но невидимая, колоссальная сила внезапно сдавила Дино. Его энергия была буквально зажата в тиски мощным ментальным захватом. Дино побледнел, его дыхание перехватило, а тело пронзила острая, электрическая боль. Он пошатнулся, вцепившись в перила, но продолжал смотреть на неё, стиснув зубы. — Я… я буду молчать, — с трудом выдавил он, преодолевая сопротивление её силы. — Но я надеюсь, Ребекка… я очень надеюсь, что ты действительно знаешь, что делаешь. И что ты сможешь с этим жить. Ребекка резко разжала невидимые тиски. Дино судорожно вздохнул, пытаясь восстановить равновесие. Она одарила его ледяным взглядом и снова отвернулась к залу, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Дино ушел. Ребекка почувствовала, как по залу пробежал холодок, но на этот раз не от её собственной ауры. Она резко перевела взгляд на то место, где мгновение назад Люцифер кружил Вики в танце, но там была лишь пустота. Другие пары продолжали двигаться под музыку, не замечая исчезновения двоих нарушителей спокойствия. Ярость вспыхнула внутри неё с новой силой. Тьма Шепфамалума довольно заурчала, предвкушая скорую расправу. Ребекка не стала привлекать внимания — она грациозно и бесшумно соскользнула с возвышения, скрываясь за тяжелыми гобеленами. Она вышла в коридоры академии, которые в этот праздничный вечер казались особенно мрачными и безлюдными. Свет факелов на стенах дрожал, отбрасывая длинные, изломанные тени. Ребекка шла быстро, её шаги были абсолютно неслышны. Она ориентировалась не на зрение, а на остаточное тепло чужой энергии. В воздухе всё ещё висел тяжелый, терпкий аромат демонической силы Люцифера и едва уловимый, цветочный запах Вики. Тьма внутри Ребекки нашептывала ей самые жуткие сценарии: где они могут быть, что они могут делать. Ревность и жажда мести вели её через лабиринты переходов, мимо закрытых дверей учебных классов и заброшенных ниш. В какой-то момент она остановилась у входа в старое крыло, где коридоры становились уже и холоднее. Отсюда тянуло сквозняком, и именно здесь след стал отчетливым. «Ты сама дала им шанс сбежать, — раздался в её голове насмешливый голос Шепфамалума. — Найди их. Покажи им, что от серафима не скрыться.» Ребекка сжала кулаки, и в её руке на мгновение вспыхнул и погас белый свет энергии, смешанный с черными искрами. Она была готова. Когда она заглянула в слегка приоткрытую дверь, с её губ сорвался стон. Ребекка замерла в дверном проеме, словно пораженная громом. Она ожидала увидеть нечто подобное, но представшая перед ней картина ударила по ней сильнее любого оружия. В тусклом свете комнаты, среди теней и мягкого отблеска камина, она увидела их. Люцифер и Вики. Полностью обнаженные, сплетенные в едином ритме, они не замечали ничего вокруг. В этот момент между ними не было ни законов, ни ада, ни небес — только первозданная страсть и нежность, которую Ребекка когда-то знала сама. Она видела, как Люцифер входит в Вики, слышала их прерывистое дыхание и видела выражение абсолютного блаженства на лице своей дочери. Ребекка должна была уйти. Должна была захлопнуть дверь, созвать Совет, закричать от ярости — сделать хоть что-то, что подобает серафиму. Но она не могла сдвинуться с места. Её взгляд, прикованный к ним, был полон ядовитой смеси чувств. Тьма Шепфамалума внутри неё не просто наблюдала — она жадно впитывала эту сцену, разжигая в Ребекке пожар. С одной стороны, это была материнская брезгливость, с другой — та самая, разрушительная ревность. Видеть, как мужчина, который когда-то принадлежал ей, отдает всего себя её дочери, было невыносимо. Она видела в Вики молодую версию себя, но более свободную, более любимую. Ребекка стояла в тени, её пальцы впились в дверную раму так сильно, что дерево начало трескаться. Ребекка смотрела, затаив дыхание, не в силах разорвать этот порочный круг наблюдения. Она видела каждое движение Люцифера, видела, как он властно перехватил инициативу, поставив Вики на четвереньки, и с какой жадностью снова вошел в нее. Её разум рисовал картины: она на месте Вики, его руки, его близость. Она хотела снова чувствовать на своей коже этот жар, эту грубую, сокрушительную силу демона, которую когда-то знала сама. Её собственное тело отозвалось предательской дрожью, а внизу живота скопилось тяжелое, болезненное напряжение. Когда оргазм одновременно накрыл влюбленных, и их крики смешались в едином порыве страсти, Ребекка резко отшатнулась от двери, словно от удара током. Это зрелище стало последней каплей. Невыносимая смесь ревности и злости превратилась в чистую, концентрированную ярость. Злость разрывала её изнутри, вытесняя остатки кислорода из легких. Ребекка резко развернулась. Её крылья, казалось, на мгновение потемнели от избытка черной энергии. Она почти бежала по коридору, подальше от этой комнаты, от этого звука, от этой правды. Каждое её движение теперь было пропитано ядом. «Я уничтожу это», — пульсировало у неё в висках в такт шагам. — «Я сожгу их мир дотла. Она не будет владеть тем, что принадлежит мне по праву». Тьма внутри неё торжествовала. Теперь у Ребекки не осталось сомнений. Она разрушит это. Она сотрет это счастье с их лиц, даже если ей придется выжечь всё живое вокруг. Ребекка вернулась в Большой зал, стараясь сохранять величие в каждом движении. Музыка продолжала звучать, бессмертные смеялись и пили вино, не подозревая, что среди них бродит сама смерть. Она снова встала в тени колонн, её взгляд был направлен в пустоту, но перед глазами всё еще стояла та сцена в комнате. Она чувствовала себя униженной. Каждое воспоминание о стоне Вики и властных движениях Люцифера впивалось в неё раскаленными иглами. Рядом никого не было, и она позволила себе едва слышный шепот, обращенный в пустоту собственного сознания. — Ты поможешь мне? — выдохнула она, и этот вопрос был адресован той Тьме, что пульсировала в её венах. Шепфамалум не заставил себя ждать. Его голос, похожий на шелест сухих листьев в склепе, отозвался в её голове с торжествующим превосходством. — Да, мой серафим… Я сделаю тебя своим проводником. Моя сила наполнит твои пальцы. Ребекка зажмурилась, чувствуя, как кончики её пальцев начинают покалывать от притока ледяной, чужеродной энергии. — Тебе нужно лишь коснуться демона, — продолжал Шепфамалум. — Одного прикосновения к его коже будет достаточно. Моя тьма просочится в его кровь, разжигая первобытную, неуправляемую страсть. В его глазах Вики станет бледной тенью, пылью под ногами. Он забудет о ней, Ребекка. Он будет видеть только тебя. Ребекка открыла глаза. В их глубине больше не было сомнений, только холодный расчет. План мести обрел форму. Она не просто накажет Вики — она заберет у неё то единственное, ради чего та была готова пойти против правил. Она заберет её мужчину, используя его собственную демоническую природу против него самого. В дверях зала показались Вики и Люцифер. Они выглядели счастливыми, немного растрепанными, их взгляды всё еще искали друг друга. Ребекка медленно двинулась им навстречу, поправляя складки своего безупречного платья. В её руке была зажата невидимая погибель для их любви. Ребекка шла медленно, ее походка была исполнена того самого убийственного изящества, которое когда-то покорило молодого демона. Когда их пути пересеклись, она на мгновение замедлила шаг. Их взгляды встретились. В глазах Люцифера не было ни тени страха, ни того трепета, который он испытывал к ней когда-то. Он смотрел на нее прямо и жестко. Одного этого взгляда ему хватило, чтобы понять: она знает всё до мельчайших подробностей. Но вместо того, чтобы покорно опустить глаза перед Серафимом, Люцифер лишь едва заметно усмехнулся углом губ. В его холодном, как сталь, взгляде читалось только одно: «Да, я люблю твою дочь. И мне плевать на твои законы». Он больше ничего не чувствовал к Ребекке — ни любви, ни даже ненависти. Она была для него перевернутой страницей, досадным препятствием, которое он хотел заставить замолчать любым способом. Ребекка почувствовала этот укол безразличия острее, чем если бы он её ударил. Тьма Шепфамалума внутри неё довольно заурчала, подпитываясь её оскорбленным самолюбием. Она знала, осталось немного подождать.

Глубокая ночь

Праздник завершился хаосом. Под воздействием хмельного глифта и праздничной эйфории ученики Академии совсем потеряли голову, и учителям пришлось с боем разгонять их по комнатам. Люцифер, предчувствуя, что администрация школы вместе с посланниками Совета могут устроить ночную проверку, проявил несвойственную ему осторожность. Несмотря на вспыхнувшее между ними желание, он настоял, чтобы Вики ушла к себе. — Сегодня не стоит рисковать, — прошептал он ей на прощание. — Иди. Утром я найду тебя. Вики ушла, а Люцифер остался в своей комнате один. Он снял тяжелый праздничный камзол, бросив его на кресло, и подошел к окну. Ночной воздух не приносил облегчения, но Люцифер стоял у окна наслаждаясь прохладой. Ребекка вошла в комнату бесшумно, словно тень. В тусклом свете единственной свечи она выглядела не как суровый Серафим, а как та женщина, ради которой он когда-то был готов предать Ад. — Ты перепутал двери, Ребекка, — холодно произнес Люцифер, хотя его сердце пропустило удар. — Насколько я знаю, твои покои в Башне. Ступай туда. — Не хочу — И что это значит? — спросил он едва слышно. Ребекка облизнула внезапно пересохшие губы и сказала: — Это значит, что я хочу тебя. Ребекка подошла вплотную. Она видела, как напряглись мышцы на его груди, как он сжал кулаки. Она протянула руку и накрыла его ладонь своей. В ту же секунду черный яд, подаренный Творцом Тьмы, хлынул в кровь демона. Люцифер дернулся, хотел оттолкнуть её, но его тело перестало его слушаться. Вместо ярости его захлестнула волна первобытной, неконтролируемой тяги. Он медленно протянул руку и обхватил её щёку. Его большой палец коснулся её губ, и она не смогла сдержать лёгкого приоткрытия губ. Ее тело задрожало, когда его пальцы прошлись по линии ее подбородка, посылая электрические разряды по позвоночнику. Она подалась навстречу его прикосновениям, на мгновение прикрыв глаза, прежде чем снова встретиться с ним взглядом. — Ты… что ты творишь? — хрипло выдохнул он, но его руки уже сами сжимали ее талию, притягивая к себе с силой, едва не ломающей ребра. Ребекка лишь торжествующе улыбнулась, глядя, как багровый огонь в его глазах начинает разгораться всё ярче. Люцифер понял: он не хочет бороться. Вспыхнувшая страсть была настолько сокрушительной, что сопротивление казалось бессмысленным и даже болезненным. Он хотел Ребекку — ту женщину, которая когда-то была его идеалом, и ту ведьму, которая сейчас предлагала ему забвение. С яростным рыком он впился в ее губы, кусая и требуя подчинения. Он подхватил Ребекку под бедра и снес ее на кровать, не заботясь о том, насколько это неправильно. Его кровь кипела от темной энергии, и в этот момент он был готов сжечь весь мир, лишь бы насытить этот внезапный, сводящий с ума голод. Рукой он обнял её за талию и притянул к себе, так что она оседлала его на кровати. Их языки сплетались, исследуя рты друг друга с нарастающей страстью. Его рука скользнула под её платье, очерчивая линию нижнего белья. Она выгнулась от его прикосновения. — Неужели тебе настолько плевать на дочь? Не боишься, что она обо всем узнает и возненавидит тебя? — А ты? Раз ты задаешь мне этот вопрос, значит все понимаешь. — Ребекка быстро расстегнула бюстгальтер, позволив ему упасть и обнажив перед ним свою грудь. Он тихо застонал, его глаза потемнели от желания, когда он увидел её. Наклонившись, он взял в рот один сосок и нежно посасывал его, одновременно массируя другую грудь. Ребекка ахнула и выгнула спину, полностью отдаваясь ему. Тем временем рука Люцифера пробралась сквозь кружево трусиков и нащупала её уже влажную и готовую. Он застонал, уткнувшись в её грудь, когда его пальцы скользнули между её складочек, дразня клитор, прежде чем погрузиться в её тепло. Ребекка вскрикнула, ее бедра дернулись под его рукой. Люцифер чувствовал, как ее внутренние мышцы сжимаются на его пальцах, как она прерывисто дышит. Внезапно Люцифер убрал руку, перевернул её на спину и устроился между её ног. Серафим чувствовала, как его эрекция упирается ей в бедро, горячая и настойчивая. Он схватил её за запястья и завёл их ей за голову, удерживая её в плену, пока глубоко целовал, яростно проникая языком в её рот. Её тело изнывало от желания, соски покалывало, а внизу живота всё пульсировало в предвкушении. Она отчаянно хотела его, хотела почувствовать его внутри себя, хотела, чтобы он заполнил её полностью. — Люцифер… — умоляла она хриплым от желания голосом. Его пальцы легко скользнули в её влажную промежность, и она подалась навстречу его руке, желая большего. Он добавил ещё один палец, растягивая её, подготавливая к тому, что должно было произойти. — Люцифер, — выдохнула она, — пожалуйста… Он тихо и гортанно усмехнулся, продолжая умело ласкать её тело. Он вытащил пальцы, и она захныкала от внезапной пустоты. Она наблюдала, как он подносит их ко рту, с порочной ухмылкой пробуя на вкус её возбуждение. Закончив он устроился между её ног, его твёрдый член прижался к её влажному входу. Он провёл кончиком члена по её промежности, покрывая себя её соками, прежде чем войти. Люцифер замер на мгновение, когда их тела соприкоснулись, и в этот краткий миг в его голове произошел надлом. Тьма Шепфамалума дала лишь первый толчок, но дальше его повела собственная память, которую он так долго и безуспешно пытался похоронить. Он смотрел на Ребекку, и перед глазами всплывали картины их прошлого — те времена, когда она была его первой настоящей страстью, его запретным плодом. Старые чувства, годами копившиеся под маской безразличия, хлынули наружу. Он осознавал, что совершает предательство, понимал, что рушит единственное чистое чувство в своей жизни, но жажда вновь обладать этой женщиной оказалась сильнее рассудка. Люцифер хрипло выдохнул её имя, и в этом звуке было больше боли и тяги, чем ненависти. Он рывком притянул её к себе, лишая последних преград, и вошел в неё одним мощным, глубоким движением. Ребекка вскрикнула, выгибаясь под ним. Он начал толкаться — ритмично, жестко, с какой-то отчаянной яростью, словно пытался через эту близость вернуть себе то время, когда они были вместе. Каждый его толчок впечатывал Ребекку в кровать. Его тело помнило её изгибы, её запах, её стоны. Люцифер толкался всё быстрее, теряя контроль, отдаваясь этой грешной близости со всем пылом демона, который наконец-то получил то, по чему тайно тосковал долгие годы. Он знал, что наступит утро и ему придется заплатить за это, но сейчас, в полумраке комнаты, он просто хотел чувствовать её под собой.

***

Полгода назад. Во дворце Цитадели

Фенцио стоял перед камином, и пляшущие языки пламени казались ему живыми существами, жаждущими крови. Когда огонь заговорил, предлагая сделку, Фенцио не колебался ни секунды. Унижение, которое нанесла ему Ребекка, жгло его изнутри сильнее любого адского пламени. — Что я должен сделать? — его голос дрожал от предвкушения. Голос Тьмы, доносившийся из самой глубины камина, прозвучал подобно грому: — Чтобы Мальбонте вернулся и разрушил этот прогнивший порядок, тебе нужно принести три жертвы. Ты должен убить ангела, демона и непризнанного. Но это лишь начало. Огонь вспыхнул багровым, и Фенцио увидел в пламени очертания ритуальной чаши. — Затем, — продолжал голос, — ты должен смешать в кубке крови две особые эссенции. Кровь Серафима, рождённого на Земле, и кровь демона, который никогда не ступал на человеческую землю. Когда эта кровь прольется, Мальбонте восстанет, и ты сможешь её растоптать. Фенцио медленно расплылся в зловещей улыбке. Он уже видел эту картину в своей голове: Ребекка, лишенная крыльев и власти, захлебывающаяся в собственной крови, пока мир вокруг нее рушится. — Я согласен, — прошептал Фенцио, и огонь в камине вспыхнул до самого потолка, скрепляя этот жуткий договор.

***

Коридоры Академии

Вики, терзаемая странным предчувствием, шла по темным коридорам. Тишина Академии была обманчивой: за дверью одного из заброшенных классов она услышала приглушенный, но полный фанатичной уверенности голос. Скрыв свою энергию так, как её учил Люцифер, Вики замерла у самой двери. — …завтра Мальбонте будет свободен. Всё готово, — мужской голос звучал непривычно глубоко, скрежеща, как сталь по камню. — Дело осталось за малым. Как только я выпущу Бонта, я окроплю его кровью ритуальный кубок, и метис вернётся, чтобы покарать предателей. Вики похолодела. Она сразу узнала Фенцио, но то, что он говорил, не укладывалось в голове. Речь шла о Бонте — том самом ангеле из башни, который отдал ей зеркало. Она поняла: Бонт не просто узник, он — ключ к возвращению Мальбонте, и Фенцио собирается его убить. «Нужно спрятать его. Прямо сейчас», — пронеслось в её голове. Она знала, что нельзя терять ни секунды. Рассказывать кому-то из учителей сейчас — значит потерять время, а Фенцио может быть не один. Девушка бесшумно, словно тень, скрылась из коридора. Вики бежала по коридору, она собиралась вылететь в окно, чтобы быстрее добраться до башни. Но в ее голове, словно набат, появились воспоминания о пророчестве. Лора мертва. Архангел тоже убит, его жизнь оборвалась ради того, чтобы тьма могла ликовать. Остался последний элемент жуткого пазла — демон. «Мими!» — эта мысль обожгла Вики. Страх за Мими был настолько осязаемым, что Вики казалось, будто чьи-то ледяные пальцы сжимают её собственное горло. Она знала, как Фенцио ненавидит всё, что связано с её окружением, и Мими была идеальной целью, чтобы нанести окончательный удар, ведь не зря он так старательно делал Вики предателем. Она не просто бежала — она неслась по темным сводам Академии, едва касаясь пола ногами. Каждый шорох за спиной казался ей шагами убийцы, каждый вздох ветра в пустых нишах — предсмертным хрипом подруги. Вики буквально выбила дверь в их общую комнату, не заботясь о шуме. — Мими! — сорвался с губ отчаянный полушепот. В комнате царил полумрак, разбавляемый лишь бледным лунным светом, который падал на кровать подруги. На мгновение Вики показалось, что фигура под одеялом слишком неподвижна. Сердце пропустило удар и, казалось, вовсе остановилось. Она в два прыжка преодолела расстояние до кровати и сорвала край одеяла. Мими спала. Вики упала на колени рядом с кроватью, чувствуя, как мышцы превращаются в вату от резкого выброса адреналина. Она протянула дрожащую руку и коснулась теплой щеки демоницы. — Слава Шепфа… — выдохнула Вики, закрывая глаза. Из груди вырвался рваный, всхлипывающий вздох облегчения. Она уткнулась лбом в край матраса, стараясь унять дрожь. Но тишина комнаты больше не казалась уютной. Она была зловещей. Вики понимала: то, что Мими жива сейчас, не значит, что она будет жива через час. Фенцио где-то рядом, он рыщет в поисках последней жертвы, и если это не Мими, то охота уже открыта на кого-то другого. Вики резко подняла голову. Взгляд упал на окно, за которым в ночной дымке едва различалась башня. Вики дрожащими руками схватила зеркало, которое подарил ей Бонт. Поверхность стекла подернулась дымкой, и сквозь нее проступило бледное, ангельски прекрасное лицо узника башни. — Бонт! — выдохнула Вики, стараясь говорить тише. — Я согласна помочь тебе. Я вытащу тебя. Как мне это сделать? Глаза Бонта расширились от неожиданности от внезапного порыва девушки, но он быстро взял себя в руки. Его голос прозвучал в её голове отчетливо, но торопливо, словно он чувствовал, как время утекает сквозь пальцы. — Вики, слушай… — прошептал ангел. — Чтобы разрушить барьер, обычных сил не хватит. Около башни течет священная река, её воды скрыты туманом. Ты должна полностью намочить в ней свои крылья. Только так ты сможешь вывести меня из башни. Вики убрала зеркало и резко обернулась к кровати подруги. Она не могла оставить Мими одну — не тогда, когда знала, что Фенцио ищет демона для завершения ритуала. — Вставай! Живо, Мими! У нас нет времени! — голос Вики сорвался на хриплый приказ. — М-м-м… Вики? Ты чего? — Мими недовольно заворчала, пытаясь натянуть одеяло на голову. — Еще только середина ночи… празднование только закончилось… — Мими, слушай меня внимательно! — Вики сорвала с неё одеяло, заставляя подругу сесть. — Сегодня ночью должен погибнуть демон. Ты понимаешь? Последняя жертва — это демон! Я знаю, это звучит безумно. Я знаю, что прошу тебя броситься в неизвестность посреди ночи. Но если ты мне веришь… если наша дружба для тебя что-то значит, ты пойдешь за мной сейчас. Без лишних вопросов. Просто за мной. Мими замерла, глядя в расширенные зрачки подруги. Она видела, что Вики напугана до смерти, но не за себя, а за них всех. Демоница коротко кивнула, отбрасывая все сомнения. Они сорвались с карниза вниз, и ночной ветер тут же подхватил их крылья. Вики вела их к подножию башни, туда, где за густыми зарослями плюща и магическим туманом слышался рокот священной реки. — Нам нужно к воде! — крикнула Вики сквозь свист ветра

***

Ранее утро

Серый рассветный свет пробивался сквозь тяжелые шторы, делая обстановку в комнате болезненно резкой. Люцифер сидел на краю кровати, он медленно обернулся к Ребекке, которая лежала среди смятых простыней, выглядя пугающе спокойной и довольной. — Зачем? — его голос был надтреснутым и хриплым. — Зачем ты это сделала, Ребекка? Она приподнялась на локтях, ничуть не смущаясь своей наготы. В её глазах, подернутых дымкой тьмы, мелькнуло что-то похожее на прежнюю нежность, но искаженную, ядовитую. — Я просто хотела тебя, — мягко ответила она. — Я до сих пор люблю тебя, Люцифер. И ты это почувствовал ночью. Ты не смог уйти. Люцифер горько усмехнулся, глядя на неё с презрением. — Ты не знаешь, что значит любить. Для тебя это лишь обладание и власть. Ребекка промолчала, но подалась вперед, пытаясь коснуться его губ своими. Люцифер резко, почти брезгливо оттолкнул её и рывком поднялся с кровати, натягивая одежду. — Что ты намерена делать дальше? — спросил он, не оборачиваясь. — Каков твой следующий ход в этой грязной игре? — Я еще не решила, — Ребекка лениво потянулась, и в этот момент сквозь её голос прорезался холодный, вибрирующий тон Шепфамалума. — Но мне всё очень понравилось. Твое отчаяние такое же сладкое, как и твоя страсть. Люцифер резко повернулся к ней. В его груди клокотала ярость. Он вспомнил те вопросы, которые мучили его годами, глядя на то, как эта женщина методично разрушает всё вокруг себя. — Почему? — выкрикнул он. — Почему ты так резко перестала любить свою дочь? Как ты смогла вычеркнуть из себя все чистые чувства, Ребекка? Зачем ты пришла сюда и намеренно заставила меня поддаться этой вспышке? Тебе мало было сломать мою жизнь один раз? Ребекка залилась тихим, издевательским смехом, который эхом отозвался в пустой комнате. — Ты остался всё таким же мальчиком, Люцифер. Всё таким же наивным мальчиком, жаждущим любви и оправданий. Это так трогательно… и так жалко. Люцифер не выдержал. В два шага он преодолел расстояние до кровати и наотмашь отвесил ей звонкую, хлесткую пощечину. Звук удара разорвал тишину. Прежде чем она успела прийти в себя, он мертвой хваткой вцепился в её горло, вжимая её в матрас. Его глаза горели первобытным адским пламенем. Несмотря на то, что она была обнажена и беззащитна перед ним, он не чувствовал к ней больше ничего, кроме удушающей ненависти. — Послушай меня внимательно, Серафим, — прошипел он ей в самое лицо, сжимая пальцы на её шее. — Если ты посмеешь сказать Вики хоть слово… если ты хотя бы намекнешь ей на то, что произошло в этой комнате, я уничтожу тебя. Мне плевать на Совет, плевать на Эрагона и на тот холод внутри тебя. Я вырву тебе крылья и сожгу в адском пламене. Ты меня поняла? Люцифер продолжал сжимать её горло, вглядываясь в черные омуты её глаз. Он искал там хотя бы тень той женщины, которая прилетела в Академию прошлым днем, хоть каплю того достоинства или даже той расчетливой холодности, которую он знал годами. Но перед ним было нечто иное. Эта Ребекка казалась чужой, искаженной версией самой себя, словно её оболочку заняло нечто древнее и злое. В воздухе комнаты стало трудно дышать. Темная энергия, исходящая от неё, была настолько плотной и липкой, что она буквально душила его, вызывая тошноту и первобытное желание бежать. Люцифер понял, что это не просто перемены в характере. С ней что-то произошло, что-то страшное, но сейчас ему было слишком больно, чтобы понять это всецело и увидеть картину целиком. Глядя на её бледное лицо, он почувствовал острое, почти непреодолимое желание просто сомкнуть пальцы и прекратить это существование. Он чувствовал: убей он её сейчас, это стало бы милосердием для мира и избавлением для Вики. Но он не смог. Глубоко внутри, под слоями ярости и тьмы, всё еще жил тот самый «мальчик», который когда-то её боготворил. С резким выдохом, полным омерзения, он разжал пальцы. Ребекка рухнула на подушки, судорожно и жадно хватая ртом воздух, её грудь часто вздымалась. Люцифер не стал ждать, пока она заговорит или снова засмеется. — Проваливай, — бросил он, голос его был мертвым. — Убирайся из моей комнаты, из моей головы и из моей жизни. На этот раз — навсегда. Слышишь? Навсегда. Он стремительно вышел, и тяжелая дубовая дверь захлопнулась с оглушительным грохотом, который, казалось, подвел черту под столетиями их запутанных отношений. Оказавшись в холодном коридоре, Люцифер прислонился спиной к стене и закрыл глаза. В этот момент он физически ощутил, как последние нити, связывавшие его с Ребеккой — остатки тепла, воспоминания о первой страсти, даже сама ненависть — окончательно оборвались. Она стала для него никем. Но в груди осталась зияющая пустота. Ведь теперь он нес в себе тайну, которая могла уничтожить Вики.

***

Утро. Двор Академии

Утро в Академии выдалось серым и промозглым. Насытившись Шепфамалум на время ослабил свои тиски. Тот черный пожар неадекватности и болезненной тяги, который гнал Ребекку в спальню Люцифера, угас, оставив после себя лишь привычную ледяную пустоту. Она шла по внутреннему двору своей фирменной походкой — чеканной, властной, не допускающей возражений. Лицо Серафима снова превратилось в маску безупречного холода. Образ дочери, лицо Люцифера, чувство вины — всё это было выжжено Тьмой. Однако тишину двора нарушило странное скопление бессмертных возле фонтана. Ребекка подошла ближе. Её взгляд упал на неподвижное тело, растянувшееся на каменных плитах. Это был ученик-демон. Он лежал в неестественной позе, его крылья были изломаны, а глаза, затянутые посмертной пленкой, смотрели в пустое небо. В её душе не дрогнула ни одна жилка — смерть для неё давно стала лишь статистикой. Но присмотревшись, она увидела на его груди глубокие рваные раны, нанесенные не просто оружием, а осколком зеркала Небытия. Третья жертва. — Непризнанная, Ангел… и теперь Демон, — прошептала Ребекке, словно части сложного механизма, начали сходиться в детали. Она поняла, Ритуал был исполнен. И хотя тьма внутри неё ликовала, холодный разум Серафима забил тревогу: если демон мертв, значит, Мальбонте уже не просто легенда, а реальность, которая дышит им в спину.

Комната девочек

В комнате царила тяжелая, звенящая тишина. Каждая деталь привычного быта — брошенное на стул платье, аромат благовоний, свет утреннего солнца — казалась теперь чужой и неуместной после этой ночи, которую они пережили. Вики стояла у зеркала, механически смывая со щек остатки пыли заброшенного крыла. Ее руки все еще немного подрагивали. Мими, которая только что выглядывала в окно и видела, как внизу, во дворе, суетятся учителя и стражники, медленно отошла от подоконника. Она все увидела. Демоница подошла к Вики со спины. Она осторожно, словно боясь разрушить этот хрупкий момент тишины, обхватила подругу руками, прижавшись щекой к ее плечу. — Спасибо, — едва слышно прошептала Мими, и Вики почувствовала, как пальцы подруги крепко сцепились в замок у нее на животе. — Если бы не ты… Вики накрыла ладони Мими своими. В этот миг она почувствовала небывалое единство с подругой, но в то же время сердце сжалось от боли. Она знала, что опасность не миновала. Она посмотрела в зеркало на их отражение. Вики понимала: теперь им обеим придется играть роль, делать вид, что они только что проснулись и ничего не знают о трупе во дворе и об исчезнувшем узнике башни.

Полдень. Академия

Полдень в Академии был удушающим. Поиски, допросы и бесконечное ожидание вымотали всех. Вики, не сумев найти Люцифера, решилась на отчаянный шаг — пойти к матери. Она надеялась, что статус Советника Цитадели перевесит в Ребекке всё остальное, и та примет меры. Когда Вики окликнула её во дворе, Ребекка даже не вздрогнула. Она стояла неподвижно, глядя куда-то вдаль, словно статуя. Лишь когда Вики попыталась развернуть её за руку, Ребекка резко обернулась. Её взгляд был не просто холодным — он был колючим, лишенным всякого проблеска материнского тепла. — Как мило, — с язвительной усмешкой бросила Ребекка, оглядывая дочь сверху вниз. — По крайней мере, возле этого трупа сегодня нет тебя. Хотя, признаться, это бы упростило многие задачи. Вики сглотнула обиду, стараясь сохранять голос твердым. — Я пришла сюда не к матери, — отрезала она. — У меня есть информация для Советника Цитадели. Эти слова заставили Ребекку замолчать. Её брови едва заметно приподнялись — азарт игрока взял верх над безразличием. — Слушаю тебя, — холодно произнесла она. — Фенцио. Это он предатель. Он убил Лору, Архангела и того демона во дворе. Он готовит возвращение Мальбонте. Ребекка замерла. На её лице промелькнула странная, горькая ухмылка. В голове Серафима мгновенно сложился пазл: её давний враг, человек, из-за которого все началось, оказался втянут в ту же игру, что и она, да еще и был с ней на одной стороне. Ярость вспыхнула в ней с новой силой — она не потерпит конкуренции в своих планах. — С Фенцио я разберусь сама, — жестко бросила Ребекка, уже отворачиваясь. — Иди в свою комнату и не высовывайся. Когда я закончу с ним, я зайду к тебе. Ребекка стремительно направилась к главному входу, её шаги буквально впечатывались в камни. Вики, чувствуя, что сделала всё, что могла, побрела обратно в здание Академии. Она уже зашла в тенистый коридор, ведущий к жилым комнатам, когда воздух за её спиной внезапно завибрировал. Вики не успела даже обернуться — мощный шар темной энергии ударил ей в спину. В глазах полыхнуло багровым, а затем мир мгновенно схлопнулся в черноту. Последнее, что она почувствовала — это жесткий каменный пол и чьи-то ледяные руки, смыкающиеся на её запястьях.