Часть 23 Багряная жатва

Пустота внутри Вики была тяжелее любого удара. Она едва помнила, как добралась от дома матери до своей комнаты в Академии — ноги двигались сами, пока перед глазами зацикленно крутились обрывки воспоминаний. Вики подошла к зеркалу. Её некогда ослепительно белые крылья теперь выглядели не такими яркими и почти не испускали свет, словно их присыпали пеплом. Одно черное перо, появившееся раньше, теперь казалось не случайностью, а началом конца. Она коснулась кончиков перьев — пальцы покалывало от холодной, липкой слабости. Люцифер подошел бесшумно, как умел только он, и обнял её сзади. Его горячие руки легли на её плечи, а губы коснулись шеи. В любой другой день этот жест был бы её спасением, но сейчас её кожа буквально запылала от отвращения. — Вики… — его голос был хриплым и нежным. Она резко дернулась в сторону, разрывая кольцо его рук. Люцифер замер, его ладони остались висеть в воздухе. Он увидел её взгляд — холодный, пронизывающий, полный невыносимого знания. — Я всё знаю, Люцифер, — её голос прозвучал удивительно ровно, и от этой ровности ему стало не по себе. — О тебе. О моей матери. О той ночи. Люцифер не стал прикидываться дураком. Он опустил взгляд, и на его лице промелькнула тень той самой мучительной вины, которую он прятал неделями. — Вики, послушай… — он сделал шаг к ней. — В тот момент тьма… она владела мной. Она затуманила разум, я не понимал, что делаю, я видел в ней… — Тьма? — Вики горько усмехнулась, качая головой. — Как удобно. Моя мать тоже всегда всё списывает на Тьму. На Шепфамалума, на клятвы, на обстоятельства. Но знаешь, в чем правда? Тьма не создает поступки, она лишь дает повод сделать то, что ты и так хочешь. Всё что делала моя мать — это её поступки, ее выбор. И это был твой выбор. — Я люблю тебя, — отчаянно вырвалось у него. Вики посмотрела на него так, словно видела впервые. — А мою мать? Люцифер замолчал на секунду, которая показалась вечностью. Тяжело вздохнув, он ответил честно: — Я тоже когда-то любил её. Очень давно. — Почему ты не сказал мне раньше? — прошептала она, и в этом шепоте наконец прорвалась боль. — Почему позволил мне строить этот хрупкий мир, зная, какой фундамент под ним заложен? — Я не хотел сделать тебе больно, — его голос дрогнул. — Я не хотел разбивать твое сердце. Вики посмотрела на свои тусклые крылья, затем снова в его глаза. Тьма внутри неё шептала, что любви не существует, что всё вокруг — лишь игра теней и манипуляций. — А что же сейчас с моим сердцем, Люцифер? — спросила она, и в комнате стало так тихо, что было слышно биение её собственного, израненного сердца. — Как ты думаешь, что от него осталось после того, как мать, убившая меня на Земле, передала мне память о том, как ты был с ней? Люцифер молчал. Ему нечего было ответить. Оправдания рассыпались в прах перед лицом её тихой ярости. Они стояли друг напротив друга — два разбитых существа в преддверии конца света. Вики отвела взгляд первой. — Уходи, — просто сказала она. — Пожалуйста. Уходи.

***

Цитадель. Дом Ребекки

Ребекка методично складывала вещи, и каждое её движение было наполнено холодным расчетом. В голове пульсировала одна и та же мысль: здесь её больше ничего не держит. Смысл оставаться в этой части небес, играть роль верного Серафима или заботливой матери испарился вместе с последними каплями света в её душе. Война уже не просто стояла за порогом — она дышала в спину. Там, на другой стороне, её ждали те, кто теперь был ей по-настоящему близок: Мальбонте с его беспощадной истиной, Торендо и даже Фенцио, ставший частью этой мрачной паутины. Раньше она цеплялась за Академию и Цитадель только ради Вики. Это было её якорем, её последним оправданием перед самой собой. Но после их последнего разговора Ребекка почувствовала, как последняя нить, связывавшая их, с треском лопнула. Связь разорвана окончательно. Она видела это в глазах дочери — там не осталось места для прощения, только для ненависти и тьмы, которую она сама же ей и передала. «Теперь мы по разные стороны баррикад, — подумала Ребекка, едва заметно вздрогнув. — Она никогда не простит меня. И, возможно, это к лучшему. Без любви будет легче». Она торопилась. Каждая секунда промедления была опасна — в любой момент за ней могли прийти по приказу Эрагона. Но когда дверь с грохотом распахнулась, Ребекка поняла, что не успела. Шелк платья скользнул по пальцам и бесформенной кучей упал на пол. На пороге стоял Люцифер. Его фигура заслоняла свет из коридора, а в глазах полыхало такое неистовое пламя, что воздух в покоях мгновенно стал сухим и горячим. — Далеко собралась, Ребекка? — его голос прозвучал как смертный приговор. Она медленно выпрямилась, натягивая на лицо привычную маску ледяного безразличия. — Туда, где мне самое место, Люцифер, — ответила она, не отводя взгляда. — Как видишь, гостеприимство этой стороны себя исчерпало. — Значит бежишь к своим новым хозяевам? — его голос был низким, полным яда. — Ты всегда был слишком шумным, Люцифер. И слишком предсказуемым, — холодно ответила она, глядя ему прямо в лицо. — Она тебя прогнала? Люцифер сделал шаг вперед, и в комнате ощутимо поднялась температура. — Она всё знает. Всё, что ты сделала. Всё, что сделала, прикрываясь своей проклятой Тьмой. — И что с того? — Ребекка усмехнулась, и в этой усмешке не было ни капли человеческого. — Ты сам этого хотел. В ту ночь в тебе говорил не Шепфамалум, а желание обладать той, кого ты так и не опустил. Не смей винить меня в своей слабости. Люцифер в мгновение ока оказался рядом, его рука мертвой хваткой вцепилась в ее предплечье. — Зачем, Ребекка? — его голос вибрировал от сдерживаемой боли. — Зачем ты вывалила на неё всё это? Зачем рассказала про нас, про то, как ты её убила? Ты хотела уничтожить её окончательно? Ребекка на мгновение отвела взгляд, и её плечи едва заметно дрогнули. Она посмотрела на свои пустые ладони, словно всё еще ощущала на них тепло кожи дочери. — Я не планировала, чтобы она узнала всю правду вот так, — тихо ответила она. — Я просто хотела… чтобы она была рядом. Чтобы она отказалась от этого лицемерного Света и приняла Тьму. Я хотела спасти её от выбора, который когда-то погубил меня. Чтобы нам не пришлось быть по разные стороны в этой войне. Она подняла на него глаза, и в них, вопреки воле Шепфамалума, блеснула влага. В её душе еще жило горькое, бесполезное сожаление о том, что разрушено навсегда. — Ты — чудовище, Ребекка, — выплюнул Люцифер, но в его тоне уже было меньше яда и больше глухого ужаса. Ребекка позволила себе секундную слабость. Она прикрыла глаза, и первая слеза скатилась по её щеке, оставляя соленый след на ледяной коже. — Да, — прошептала она. — Наверное, я действительно чудовище. Она прислонилась к столу, едва удерживаясь на ногах. На мгновение перед её внутренним взором пронеслось то, как всё могло бы быть, если бы она не была так амбициозна, если бы не боялась, если бы выбрала дочь, а не власть. Но время ушло. Слишком много крови и лжи легло между прошлым и настоящим. Люцифер, увидев её слезы, нахмурился. Его гнев сменился странным, болезненным любопытством. Он подошел вплотную, взял её за подбородок и заставил посмотреть на себя. Он глубоко заглянул в её глаза, и Ребекка, обессиленная борьбой с собой, не успела выставить щиты. Люцифер увидел вспышки. Короткие, грязные, удушающие воспоминания. Он увидел Фенцио, его шантаж, его грязные прикосновения и то унижение. Он увидел, как её ломали, кусочек за кусочком, пока от прежней Ребекки не остался лишь пепел. Люцифер резко отшатнулся, его лицо исказилось от осознания того, через какой ад она прошла в одиночку. — Ребекка… — выдохнул он, и в его голосе прозвучало нечто похожее на сострадание. Но этот звук подействовал на неё как пощечина. Ребекка мгновенно подобралась, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Лицо её снова превратилось в маску из гранита. — Хватит, — твердо отрезала она. — Я устала быть слабой. Чувства — это то, что позволило многим вытирать об меня ноги. Чувства сделали меня уязвимой. И только Тьма дает мне силу, которой я всегда жаждала. Только Тьма никогда не позволила бы мне снова оказаться в той грязи, где я была. Она посмотрела на него в упор, и теперь её взгляд был сухим и решительным. — Теперь уходи. Моё время здесь закончилось. Люцифер уже дошел до порога, когда тяжесть увиденного в её глазах заставила его остановиться. Он замер, взявшись за ручку двери, но не открыл её. Медленно, словно преодолевая сопротивление самой судьбы, он обернулся. В его взгляде больше не было ярости — только выжженная пустыня и горькое осознание. — Ребекка, — негромко сказал он. — Прости меня. Она вскинула голову, удивленная этой переменой тона. — За всё, в чем виноват именно я, — продолжал Люцифер, и каждое слово давалось ему с трудом. — Я был одним из тех, кто играл тобой. Я был частью того мира, который требовал от тебя жертв, но я не оказался рядом, когда тебе действительно нужна была помощь. Я оставил тебя одну против их всех. Он сделал глубокий вдох, глядя на неё в упор. — Ты говоришь, что чувства делают тебя слабой, но это ложь. Тьма лишь дает тебе иллюзию контроля. Если сейчас она не владеет тобой полностью, значит, ты всё еще можешь выбирать. А раз так — в твоих силах защитить Вики до самого конца. Даже если ради этого придется пожертвовать жизнью. Это единственный способ доказать ей, что Свет в тебе всё-таки был. Что ты не просто марионетка в руках Шепфамалума. Ребекка молчала, её губы дрогнули, но она не произнесла ни звука. Люцифер в последний раз посмотрел на женщину, которую когда-то любил и которую теперь едва узнавал, и вышел из покоев. Как только дверь с тяжелым щелчком закрылась, силы оставили его. Люцифер прислонился спиной к холодному дереву и медленно скатился вниз, на пол. Он закрыл лицо руками, чувствуя, как мир вокруг него окончательно рушится, и ни его титул, ни его сила не могли склеить осколки их жизней. По ту сторону двери, в полумраке комнаты, Ребекка так же бессильно опустилась на край кровати. Она не закончила собирать вещи. Платье так и лежало у её ног. Она смотрела в пустоту перед собой, и слова Люцифера эхом отдавались в её сознании, мешаясь с ледяным шепотом Тьмы. В этой тишине она впервые за долгие годы осталась наедине не с Серафимом, не с любовницей и не с марионеткой Шепфамалума, а с самой собой. Женщиной, которая потеряла всё, пытаясь спасти то, что в итоге сама же и разрушила.

***

День. Цитадель. Зал Совета

Тишина в Цитадели была взорвана в одно мгновение. Двери зала Совета распахнулись с таким грохотом, что тяжелые люстры закачались, расплескивая свет. В зал влетел советник — его лицо было бледным как полотно, одежда изорвана, а в глазах застыл первобытный ужас. — Началось! — закричал он, срываясь на истеричный хрип. — На Маковом поле! Битва идет прямо сейчас! Они прорвали оборону! Они хотят забрать ящик, чтобы разбить Покров и выпустить Шемпфамалума! Эрагон вскочил с места так резко, что его стул с грохотом отлетел к стене. Его лицо застыло, превратившись в суровую маску полководца. — Собирайте армию! — его голос перекрыл панику советника, заставляя всех присутствующих вздрогнуть. — Немедленно! Всех, кто может держать меч! Если ящик попадет в руки Мальбонте, мы проиграем! Он быстро оглядел зал, ища глазами ту, кто была его правой рукой и в то же время главной загадкой последних дней. — Где Ребекка?! — рявкнул Эрагон, и его взгляд впился в стоявшего рядом ангела. — Где верховный Серафим в момент, когда решается судьба небес? Ангел замялся, пряча глаза: — Её… её нигде нет, господин. Покои пусты, её не видели с самого рассвета. Эрагон сжал кулаки так, что захрустели кости. В зале повисла тяжелая, душная тишина. Каждый в этот момент подумал об одном и том же: предательство. — Значит, мы сами, — процедил Эрагон. Голос Эрагона ворвался в сознание Вики подобно раскату грома. Это была не просто телепатия — это был призыв верховного ангела, использующего последние крохи своей власти, чтобы сплотить тех, кто еще не опустил руки. Вики стояла посреди своей комнаты, сжимая края раковины так сильно, что на фаянсе пошли трещины. Её тусклые, серые крылья тяжело повисли за спиной, а внутри разливался холод. — Вики… — голос Эрагона в её голове дрожал от напряжения и шума битвы, который доносился сквозь связь. — Вики, скажи мне… ты с нами? Ты еще на стороне Света? Девушка молчала. Она смотрела на свои руки, которыми еще недавно обнимала Люцифера, и видела в них только пустоту. Тьма внутри неё шептала, что всё это — и Эрагон, и Цитадель, и законы Небес — лишь пыль под ногами истинной силы. — Я знаю, — продолжал Эрагон, истолковав её молчание по-своему. — Твоя мать… предала нас. Она ушла к ним. Но ты — не она, Вики! Ты можешь всё исправить. Твоя сила — единственный ключ к тому, чтобы остановить этот хаос. Вики закрыла глаза. Перед внутренним взором пронеслось лицо матери, её слезы в покоях и тот ледяной поцелуй, который навсегда изменил вкус её собственной души. — Если ты готова бороться за этот мир, — голос Эрагона стал суровым, — то мы ждем тебя. Связь оборвалась. Вики медленно подняла голову. Её глаза, обычно яркие, теперь подернулись дымкой, в которой плясали темные искры. Она не чувствовала страха, только странное, пугающее спокойствие. — Я не Ребекка, — прошептала она в пустоту комнаты. Она расправила свои потускневшие крылья. Пусть они больше не сияли чистотой, но они всё еще были её собственными. В ней была кровь матери, но в ней была и воля, которую Ребекка потеряла в погоне за властью и безопасностью. — Я постараюсь противостоять Тьме.

***

Ад. Битва на Маковом поле.

Маковое поле в Аду превратилось в настоящий филиал первозданного хаоса. Некогда алые цветы были растоптаны и смешаны с черной землей и кровью бессмертных. Воздух дрожал от криков, звона стали и взрывов энергии. Силы Шепфамалума и Мальбонте наступали с фанатичной жестокостью. Их воины сражались как одержимые — в их глазах не было страха, только слепая жажда заполучить серебряный ящик, который находился в самом эпицентре этой бойни. Они знали: если ящик будет открыт, их истинный хозяин обретет плоть, и старый мир падет. Ангелы и демоны, веками презиравшие друг друга, теперь стояли плечом к плечу. Это был странный, пугающий союз отчаяния. Эрагон в первых рядах крушил врагов своим сияющим мечом, его золотые доспехи были забрызганы грязью, но голос по-прежнему гремел над полем, призывая не отступать. Сатана сражался с яростью раненого зверя — он понимал, что Шепфамалум не оставит ему места на троне, и его демоны бились до последнего вздоха. Каждый бессмертный на поле понимал: если они сдадутся сейчас, будущего не будет. Не будет ни Небес, ни Ада — только вечная Тьма Шепфамалума, в которой они станут лишь безвольными тенями. Внезапно небо над полем боя потемнело еще сильнее. Импульс, сотрясший воздух, был слишком тяжелым, слишком древним. Фигура, спускающаяся из черных туч, внушала первобытный трепет. Мальбонте. В его движениях больше не осталось места для лукавства или тактических игр. Время полумер и переговоров истекло. Он спускался медленно, и само его присутствие заставляло землю под ногами воинов вибрировать. Это была ослепляющая, сокрушительная сила, готовая покарать любого, кто осмелится встать на пути к серебряному ящику. Многие десятилетия его имя шептали с ужасом, его мощи боялись, и теперь он был готов доказать, что этот страх был оправдан. Вокруг него воздух закручивался в темные воронки, а энергия, исходящая от его тела, была настолько плотной, что ангелы и демоны, находившиеся ближе всего, начали задыхаться, пригибаясь к земле под тяжестью его ауры. Мальбонте не просто вступил в бой — он стал его центром. Он окинул взглядом поле, заваленное трупами, и в его глазах не отразилось ни капли жалости. Только холодная решимость существа, которое пришло забрать то, что принадлежит ему по праву рождения и боли. Мальбонте шел сквозь ряды сражающихся, как жнец сквозь спелые колосья. Каждый его шаг сопровождался вспышками темной энергии, разбрасывающей бессмертных в стороны. Его цель была ясна — Сатана. Верховный демон стоял в самом центре кровавого месива, прижимая к себе серебряный ящик. Вокруг него образовалось кольцо из самых преданных демонов, но даже они дрогнули, когда тень Мальбонте накрыла их. В этот момент воздух над полем боя взмахнули белые крылья. Вики сражалась с каким-то отчаянным, почти безумным неистовством. В её движениях больше не было изящества ученицы — только первобытная ярость и воля к защите. Она прорубала себе путь сквозь приспешников Шепфамалума, не жалея ни сил, ни магии. Её крылья в пылу битвы казались отлитыми из свинца, а глаза светились решимостью, которой раньше в ней не было. — Вики! — этот крик прорвался сквозь звон стали. Люцифер, чей доспех был залит кровью — и чужой, и своей — в несколько мощных взмахов крыльев оказался рядом. Он перехватил её за руку, едва не сбив с ног, и рывком притянул к себе, закрывая спиной от летящего заклинания. — Ты с ума сошла?! Зачем ты прилетела?! — прокричал он ей прямо в лицо, перекрывая грохот битвы. Его глаза были полны ужаса за неё. — Уходи отсюда! Ты должна быть в безопасности! Вики с силой вырвала руку из его хватки. Она тяжело дышала, по её щеке стекала тонкая струйка крови, но взгляд оставался твердым. — Безопасности больше нет, Люцифер! — выкрикнула она в ответ. — Ты слышишь? Ни для кого! Она сделала шаг назад, расправляя крылья, и на мгновение Тьма внутри неё отозвалась мощным импульсом силы. — Я уже говорила тебе: я хочу поступить правильно! Я не Ребекка, я не буду прятаться за чужими спинами или оправдывать свою слабость Тьмой. Я не позволю Шепфамалуму взять верх. Я буду бороться до последнего вздоха, и если мне суждено погибнуть здесь, то я погибну собой, а не марионеткой! Люцифер снова преградил ей путь, не давая броситься в самое пекло. Его руки дрожали, когда он схватил её за плечи, пытаясь удержать, заставить посмотреть на него сквозь пелену дыма и крови. — Вики, послушай меня! — его голос сорвался, в нем больше не было гордости, только мольба. — Твоя мать… она не всегда была такой. Она не была чудовищем с самого начала. Она просто сдалась! Тьма, обстоятельства, страх за тебя — всё это согнуло её, и она сломалась, понимаешь? Она выбрала легкий путь, потому что устала бороться! Вики замерла на мгновение. Она посмотрела на Люцифера, и в её глазах на секунду промелькнула прежняя нежность, тут же сменившаяся стальной решимостью. Она видела за его спиной, как рушится мир, который они знали. — Именно поэтому я здесь, Люцифер, — тихо, но отчетливо произнесла она. — Я видела, к чему приводит этот выбор. Я видела её «спасение», которое оказалось клеткой. Она мягко, но непреклонно убрала его руки со своих плеч. — Я попытаюсь не сдаться. — Вики отступила на шаг, её крылья мощно раскрылись, поднимая с земли облако пыли и пепла. — Прошу тебя. Не мешай мне. Если ты действительно любишь меня — дай мне совершить мой собственный выбор. Не дожидаясь ответа, она с силой оттолкнулась от земли и взмыла вверх, направляясь прямиком к эпицентру, туда, где Мальбонте уже коснулся пальцами серебряного ящика. Люцифер остался стоять внизу, глядя на её удаляющийся силуэт. Он видел, как она, маленькая фигура на фоне колоссальной мощи Тьмы, бесстрашно шла туда, где смерть была неизбежна. Вики рухнула на колени, не заботясь о том, что её крылья мгновенно пропитались кровью и гарью. В центре выжженного круга, среди тел демонов, лежал Сатана. Он выглядел тенью былого величия: доспехи разбиты, из глубокой раны на груди толчками выходила жизнь. Она схватила его за плечо, заглядывая в тускнеющие глаза. — Где он? — её голос дрожал от напряжения. — Где ящик? Сатана тяжело, с хрипом выдохнул, и на его губах запузырилась кровавая пена. Его пальцы судорожно вцепились в землю, поросшую изуродованными маками. — У них… — прохрипел он, и в его взгляде на мгновение вспыхнул предсмертный ужас. — Мальбонте забрал его… Они направятся к Колодцу Велеса. Вики… останови это. Вики почувствовала, как внутри всё заледенело. Она придвинулась ближе, её голос стал тихим и полным боли: — Это была она? — Вики не нужно было называть имени. — Она помогла ему? Она… была здесь? Сатана медленно качнул головой, его взгляд остекленел, фокусируясь на небе, где кружили черные тени приспешников Тьмы. — Нет… Я не видел её. Её здесь нет, Вики, — его голос стал совсем слабым, почти шепотом. — Поторопись… девочка… у тебя мало времени. С последним вздохом правитель Ада затих. Вики замерла на секунду, глядя на мертвое лицо того, кто был её врагом и союзником. Страх отступил, уступая место холодной, как сталь, решимости. Если матери здесь нет — значит, Ребекка готовит что-то другое. Или она уже ждет её в конце пути. Вики резко вскочила на ноги. Тьма внутри неё взвилась, придавая силам импульс, от которого земля под её ногами треснула. — Я остановлю это, — бросила она в пустоту. Она мощно оттолкнулась от земли, взмывая вверх. Ветер свистел в ушах, разрывая дымную завесу боя. Её взгляд был прикован к горизонту, где в багровом небе пульсировала точка черного света — Мальбонте и серебряный ящик. Вики чувствовала, как Сила внутри неё вибрирует, превращаясь в чистую энергию. Она не просто летела — она была подобна грозовому разряду. Настигнув Мальбонте и Фенцио, она вскрикнула, выпуская мощную волну силы. Удар был настолько внезапным и сокрушительным, что оба воина, не удержавшись, рухнули вниз, на каменистые выступы скал. Серебряный ящик выскользнул из рук Мальбонте и с глухим звоном упал на землю, проехав несколько метров по камням. Вики тяжело приземлилась, её крылья судорожно вздрогнули. Она бросилась к артефакту, её пальцы почти коснулись холодного металла, но резкая боль в плече заставила её отпрянуть. Фенцио, быстрее, чем она ожидала, поднялся на ноги. Его лицо было искажено безумием и торжеством. — Ты не тронешь его, девчонка! — прорычал он, преграждая ей путь. Его взгляд горел ненавистью. — Я уже отомстил твоей матери, я растоптал её гордость и её жизнь, но этого мало. Ты — её продолжение, её самая большая любовь… и я уничтожу тебя, а потом брошу твою голову к ее ногам. Фенцио медленно двинулся на неё, выставив вперед меч, острие которого зловеще мерцало. Вики, ослабевшая после мощного выброса силы, попятилась, отползая назад по острым камням. Она видела смерть в его глазах и понимала, что не успевает защититься. Но прежде чем меч Фенцио опустился, мощный багровый вихрь врезался в него со стороны. Люцифер. Он налетел на Фенцио с яростью, которой небеса еще не видели. Одним ударом он отшвырнул предателя от Вики, закрывая её собой. Его крылья пылали адским пламенем, а в глазах застыло обещание мучительной смерти. — Ты тронул Ребекку… ты посмел угрожать Вики… — голос Люцифера был низким, почти звериным рыком. — Ты разрушил всё, до чего смог дотянуться, старик. Но сегодня твои игры закончатся здесь. Люцифер был полон решимости отомстить за всё: за унижение женщины, которую он когда-то любил, за израненное сердце Вики и за тот хаос, который Фенцио принес в их мир. Он бросился на него, и звон их клинков перекрыл шум далекой битвы. Мальбонте, распростертый на камнях внизу, тяжело дышал. Его лицо было залито кровью, но в глазах по-прежнему горел неугасимый огонь фанатизма. Он видел, что Люцифер берет верх над Фенцио, и не мог допустить гибели своего верного союзника. С трудом приподнявшись на одном локте, Мальбонте вытянул дрожащую руку в сторону сражающихся. Черный поток вязкой, концентрированной Тьмы вырвался из его ладони и вонзился в спину Фенцио. Предатель выгнулся, его кости затрещали, а из горла вырвался нечеловеческий крик, переходящий в торжествующий рык. Тьма Шепфамалума наполнила его сосуды, даруя неестественную мощь и заживляя раны. Теперь Фенцио больше не был стареющим ангелом — он стал проводником разрушительной силы. Его удары стали настолько тяжелыми, что Люциферу приходилось вкладывать всю свою демоническую мощь, чтобы просто удержать меч. Сражение превратилось в яростный танец смерти. Воздух вокруг них искрил от столкновения божественной тьмы и адского пламени. Вики сидела на коленях в нескольких метрах от них, прижимая руку к раненому боку. Она была слишком слаба после своего сокрушительного удара, магия внутри нее восстанавливалась мучительно медленно. Мальбонте внизу был в таком же состоянии — Свет Вики ослабил его и теперь он просто наблюдал, тяжело опираясь на скалу. Двое самых могущественных существ этого поля битвы превратились в безмолвных зрителей. Вики видела, как Люцифер отлетает назад под мощным ударом Фенцио, как его доспехи трескаются. — Люцифер… — прошептала она, пытаясь заставить свои белые крылья подчиниться, но они лишь бессильно подергивались. Серебряный ящик лежал прямо между ней и Мальбонте. Он казался живым, пульсирующим в такт сражению, словно питаясь яростью Фенцио и болью Люцифера. Вики чувствовала, что её внутренний резерв пуст, но вид слабеющего Люцифера заставил её сердце сжаться от ужаса. Собрав последние крохи энергии, она вскинула руку. Вспышка света ослепила Фенцио всего на долю секунды. Этого мгновения Люциферу хватило. Почувствовав брешь в обороне противника, он вложил всю свою ярость в один выпад. Его меч, объятый адским пламенем, с хрустом пробил грудную клетку Фенцио, пронзая его насквозь. Бывший учитель замер, его глаза, наполненные чужой тьмой, расширились, а затем свет в них окончательно погас. Тело Фенцио тяжело рухнуло на камни, навсегда замолкнув. — Вики! — Люцифер, тяжело дыша и едва держась на ногах, бросился к ней. Он не смотрел на поверженного врага. Его единственной целью было забрать Вики, подхватить серебряный ящик и улететь прочь из этого проклятого места, пока битва не поглотила их окончательно. Он уже протянул руку к артефакту, и Вики, увидев это, облегченно выдохнула, чувствуя, что кошмар близок к концу. Но её радость длилась лишь мгновение. Из-за обломков скал, опираясь на камни, поднялся Мальбонте. Его лицо было бледным, как у мертвеца, но правая рука была вытянута вперед, и на кончиках пальцев концентрировалась абсолютная, первозданная пустота. — Люцифер, сзади! — вскрикнула Вики, но звук её голоса утонул в гуле сорвавшейся энергии. Она не успела. Мальбонте, собрав остатки своих сил, выпустил луч черной энергии. Тьма, острая как копье, прошибла спину Люцифера в тот самый момент, когда он коснулся ящика. Демон замер. Его пальцы, уже обхватившие холодный металл артефакта, судорожно разжались. Из его груди вырвался глухой, сдавленный стон, а на губах мгновенно выступила темная кровь. Он медленно обернулся к Вики, и в его глазах она увидела не боль, а бесконечную, разрывающую душу тоску. Ящик со звоном выпал из его слабеющих рук и покатился по камням, останавливаясь прямо у ног медленно приближающегося Мальбонте. Мир вокруг Вики перестал существовать. Грохот битвы, крики умирающих и запах гари — всё отошло на задний план, превратившись в невнятный белый шум. Она сорвалась с места, не чувствуя боли, и подхватила Люцифера, когда тот начал оседать на землю. Его тело казалось пугающе тяжелым. Она уложила его голову себе на колени, судорожно пытаясь зажать рану. — Нет, нет, нет… Люцифер, смотри на меня! — её голос сорвался на крик. Слезы градом катились по щекам, смешиваясь с грязью и кровью на его бледном лице. — Пожалуйста, не сдавайся! Слышишь? Ты сильный, ты выберешься… Мы уйдем отсюда, всё будет хорошо, просто держись! Люцифер тяжело сглотнул, в его глазах, когда-то полных огня и гордыни, теперь отражалось только гаснущее небо Ада. Он с трудом поднял руку, коснувшись её щеки окровавленными пальцами. На его губах промелькнула слабая, почти призрачная улыбка — та самая, которую он дарил только ей. — Вики… — прошептал он, и это имя стало его последним выдохом. — Я… люблю тебя. Его рука бессильно соскользнула с её лица и упала на маки. Взгляд остекленел, замирая на её лице навсегда. — Люцифер? Люцифер! — Вики затрясла его за плечи, надеясь на чудо, но ответа не последовало. Она прижала его голову к своей груди и закричала. Это был не просто плач — это был звериный вой, полный такого отчаяния, что, казалось, само маковое поле содрогнулось. Она проиграла. Тьма забрала у неё всё: мать, будущее и теперь — единственное сердце, которое билось ради неё. Тень накрыла её. Мальбонте, пошатываясь, подошел ближе и поднял серебряный ящик. Он смотрел на рыдающую девушку сверху вниз без злобы, но с пугающим спокойствием победителя. — Тьма предлагала тебе встать на её сторону, Вики, — его голос звучал холодно и ровно. — Она предлагала тебе силу, чтобы защитить тех, кто тебе дорог. Но ты выбрала свет и мораль… и вот результат. Слабость всегда платит такую цену. Он на мгновение задержал взгляд на мертвом Люцифере, а затем перевел его на Вики, чьи крылья теперь окончательно стали серыми, как пепел. —Мы еще встретимся, когда этот ящик будет открыт и мир изменится навсегда, — добавил он. Мальбонте мощно раскрыл свои огромные крылья. С резким рывком он взмыл в багровое небо, унося с собой ключ к освобождению Шепфамалума. Вики осталась сидеть посреди безмолвного поля. Вокруг нее лежали лишь трупы, а в воздухе повисла удушливая пустота. Она сидела на коленях, обнимая холодное тело Люцифера, и в её душе, на месте выжженного сердца, начинала медленно расти новая, ледяная и беспощадная Тьма. Теперь ей нечего было терять.