Часть 22 Бремя на двоих

Академия

Ребекка открыла глаза. Потолок комнаты в Академии казался непривычно белым, ослепляющим после той густой, вязкой темноты, что поглотила её в зале Мальбонте. Голова гудела, а в груди разливался странный, неестественный холод, который она старательно прятала за глубоким вдохом. — Мама? Ты как? — голос Вики был полон тревоги. Дочь сидела на краю кровати, вглядываясь в её лицо с надеждой и страхом. Ребекка медленно приподнялась на локтях, чувствуя, как внутри ворочается чужая, тяжелая сила. Она заставила свои губы разомкнуться. — Нормально… — голос звучал сухо, почти механически. — Что произошло? — Тебя нашли у ворот школы, — быстро заговорила Вики, сжимая её ладонь. — Ты была ранена и едва держалась в воздухе. Как только приземлилась — сразу потеряла сознание. Мы решили, что ты… что ты смогла сбежать от Мальбонте. Ребекка на секунду прикрыла глаза. Ложь далась ей удивительно легко, словно Тьма внутри уже подготовила нужные слова. — Да. Сбежала. Это было… непросто. Она оглядела комнату, и её взгляд стал острым, как стальное лезвие. — Где Сатана? В тени у окна послышалось движение. Люцифер, до этого сидевший неподвижно, встал и вышел на свет, чтобы Ребекка могла его видеть. В его осанке сквозило напряжение, а взгляд был испытывающим. — Отец здесь, — коротко бросил Люцифер. — Он ждет. Мы готовы выдвигаться в Цитадель. Сатана намерен заключить перемирие с Эрагоном. Сейчас не время для внутренних войн, когда мир трещит по швам. Ребекка резко откинула одеяло и спустила ноги с кровати. Каждое движение отдавалось пульсацией в висках, но она не позволила ни одной мышце на лице дрогнуть. — Нужно действовать, — твердо сказала она. — Нельзя терять ни минуты. — Мама, подожди! — Вики перехватила её за плечи, пытаясь удержать. — Ты только что пришла в себя! Твои силы не восстановились, ты истощена. Тебе нужно остаться здесь, под присмотром. Ребекка мягко, но непреклонно отстранила руки дочери. В её глазах на мгновение вспыхнул холодный огонь, который Вики не заметила. — У меня нет времени на отдых, Вики. Пока мы ждем, мир гибнет. Она встала на ноги, чувствуя, Тьму. Она была здесь, рядом, густая и вязкая, словно дремлющий хищник у ног. Но теперь эта тьма не пыталась поглотить её. Она подпирала её изнутри, давая опору, даря ту самую необходимую жесткость, которой лишал её чистый свет. Она расправила плечи, чувствуя, как внутри установился идеальный, звенящий баланс. Тьма больше не управляла ей. Свет больше не ограничивал её. Она наконец контролировала ситуацию. — Дайте мне мою одежду. Мы отправляемся в Цитадель.

***

Подготовка к вылету проходила в атмосфере звенящего напряжения. В главном холле Академии собрались высшие чины: ангелы в сияющих доспехах переговаривались с демонами, чьи лица выражали крайнюю степень недоверия. В центре этого круга стоял Сатана, монументальный и мрачный. Ребекка, уже переодетая в свой строгий наряд, обернулась к дочери. — Вики, собирайся. Ты летишь с нами. Твоя связь с этим миром и твоя сила могут понадобиться при переговорах с Эрагоном. Она уже сделала шаг к выходу, когда путь ей преградил Люцифер. Он стоял, скрестив руки на груди, и его глаза сузились, превратившись в две горящие щели. — Не так быстро, — его голос прозвучал как предупредительный рык. Он придержал Вики за локоть, не давая ей подойти к матери. — Тебе не кажется это слишком удачным совпадением, Ребекка? Ты «сбегаешь» из лагеря Мальбонте именно тогда, когда нам нужно идти в Цитадель. Как тебе это удалось? Мальбонте не из тех, кто оставляет ворота открытыми для самых ценных пленников. Ему было бы выгоднее, чтобы ты осталась там. Вики растерянно переводила взгляд с Люцифера на мать, но Ребекка даже не дрогнула. Тьма внутри неё отозвалась холодным спокойствием. — Я не помню деталей побега, Люцифер, — ледяным тоном ответила она, глядя ему прямо в глаза. — Всё было как в тумане. Но моё состояние и мои раны говорят сами за себя. Моё возвращение — это шанс на спасение, и это не дает тебе никакого повода сомневаться во мне снова. Или ты предпочитаешь видеть во мне врага больше, чем самого Мальбонте? Люцифер хотел ответить колкостью, но в разговор вмешался Сатана. Он сделал шаг вперед, и воздух в холле мгновенно потяжелел от его присутствия. Его тяжелая ладонь легла на плечо сына, и это не был жест поддержки — это был приказ к молчанию. — Хватит, — отрезал Сатана, осаживая Люцифера одним коротким взглядом. — Для тех, кто сомневается в своевременности ее возвращения. Идея о соединении наших сил не возникла спонтанно. Это был наш общий план. Мы с Ребеккой обсуждали это объединение еще до того, как ее схватили. Мы понимали, куда движется мир, и знали, что поодиночке мы лишь мишени. Ребекка была единственной в Цитадели, кто обладал достаточным видением, чтобы пойти на этот шаг. Ее пленение лишь отсрочило неизбежное. И теперь, когда она вернулась, мы доведем задуманное до конца. Он повернулся к сыну, и его голос стал еще жестче: — Люцифер, ты останешься здесь. Будешь контролировать ситуацию в Академии и следить за периметром. Это моё слово. Люцифер резко вдохнул, его челюсти сжались так, что послышался скрежет. Он явно хотел возразить, его гордость была задета, но, встретившись с непреклонным, пылающим взором отца, он проглотил слова. Его недовольство было почти осязаемым, но ослушаться Сатану в такой момент означало спровоцировать бой прямо здесь. — Как прикажешь, отец, — процедил он сквозь зубы, отступая в тень, но не сводя подозрительного взгляда с Ребекки. Ребекка лишь коротко кивнула, поправляя воротник. — Вики, идем.

***

Цитадель

Зал Собраний в Цитадели еще никогда не видел подобного зрелища. По одну сторону массивного стола из белого мрамора застыли Высшие Ангелы во главе с Эрагоном — их лица казались изваяниями из холодного камня. По другую — Высшие демоны вместе со своим Правителем — Сатаной, чья аура обжигала воздух первобытным жаром. Эрагон нарушил тишину первым. Его голос, чистый и звонкий, разнесся под сводами, заставляя каждого присутствующего замереть. — Мы собрались здесь не для того, чтобы забыть былые обиды, — произнес он, бросив короткий взгляд на Сатану. — Тысячелетняя вражда не стирается за один день. Но сегодня перед нами стоит враг, для которого и Ангел, и Демон — лишь пыль под ногами. Сатана, сложив руки на груди, кивнул, подтверждая серьезность момента. — Шепфамалум не делает различий. Его Тьма поглотит всё. Поэтому Ад готов сложить мечи… на время. Мы предлагаем официальное перемирие. Ребекка сделала шаг вперед, привлекая к себе всеобщее внимание. Она видела, как Вики смотрит на нее с тревогой, и как Эрагон пытается уловить хоть малейший признак фальши в ее движениях. Но сейчас она была собой, Тьма не диктовала условия, она была ее сутью, поэтому Ребекка не могла проиграть. — Наша цель — полное объединение сил, — твердо произнесла Ребекка. — Не просто прекращение огня, а совместное наступление. Мы должны перемешать наши легионы. Ангелы и Демоны должны сражаться плечом к плечу, дополняя силы друг друга. В зале поднялся ропот. Высшие чины обеих сторон обменивались возмущенными и недоверчивыми взглядами. — Только свет в союзе с огнем Ада может пробить защиту Мальбонте. По отдельности мы — легкая добыча. Вместе — мы сила, которую он не сможет просчитать. — Все территориальные споры и старые долги будут заморожены. Мы разберемся с ними после того, как мир перестанет висеть на волоске. Сначала — выживание, потом — правосудие. Эрагон долго смотрел в глаза Ребекке. Его интуиция кричала о том, что возможно ей нельзя верить, но логика признавала её правоту. Ситуация была критической. — Хорошо, — наконец произнес Эрагон, и этот звук стал историческим. — Цитадель принимает условия. С этого момента мы — единая армия. Вики почувствовала облегчение, но Ребекка лишь сильнее сжала край стола. Внутри неё Тьма, возвращенная Шепфамалумом, довольно пульсировала. Она выполнила свою часть задачи: она объединила их всех в одном месте, создав иллюзию надежды. Теперь все фигуры были расставлены на доске именно так, как хотел он. Когда обсуждение перешло к главной угрозе, воздух в зале, казалось, стал еще плотнее. В центре внимания оказался Серебряный ящик — артефакт, удерживающий саму сущность Бога Тьмы. — Мы не можем вечно прятаться от тени, — выкрикнул один из присутствующих, — Нужно открыть его! Дать ему бой сейчас, пока мы объединились, вместо того чтобы жить в вечном страхе, что он вырвется сам, когда мы будем слабы. — Это безумие! — парировал кто-то другой. — Вы хотите выпустить первородное зло, надеясь на удачу? Если мы проиграем этот бой, второго шанса у мира не будет. Спор разгорался, переходя в крики. Сторонники радикального решения и те, кто умолял о благоразумии, столкнулись в словесной схватке. Всё это время Сатана и Эрагон хранили тяжелое молчание, наблюдая за хаосом. Ребекка стояла между ними, её лицо оставалось бесстрастным, но внутри неё Тьма едва заметно вибрировала при каждом упоминании ящика. Наконец, Эрагон поднял руку, призывая к тишине. Гул мгновенно стих. — Серебряный ящик уже долгое время храниться в Аду, — медленно произнес Эрагон, глядя на Сатану. — Раз никто не смог заполучить его до сих пор, значит, это самое надежное место. Он обвел взглядом присутствующих, пресекая любые попытки возразить. — Однако простого хранения недостаточно, — добавил он, обводя присутствующих суровым взглядом. — Я предлагаю провести древний ритуал запечатывания. Мы должны заключить ящик в темницу внутри темницы, создав многослойный барьер из чистейшей энергии света и тьмы. Мы спрячем его так, чтобы само упоминание о его местонахождении стерлось из памяти пространства. Он сделал паузу, оценивая масштаб задачи. — Но на это нужно время. Ритуал требует колоссальных затрат сил и тщательной подготовки. Пока мы не будем готовы, ящик останется в Аду под усиленной охраной легионов Сатаны. Сатана коротко кивнул, соглашаясь с этим решением. — Мои стражи усилят охрану вдвое. Никто не приблизится к нему без моего личного разрешения. На этом Совет был официально окончен. Зал начал пустеть, а тяжелые шаги уходящих правителей эхом отдавались в ушах Ребекки. Она стояла неподвижно, чувствуя, как внутри нее шевелится холодная, расчетливая сила. «У них нет этого времени», — пронеслось в ее голове. Теперь Мальбонте всё знал. Он готовил свою армию к нападению на Ад.

***

Дом Ребекки в Цитадели встретил их безупречным порядком и давящей тишиной. Вики медленно шла по залу, касаясь пальцами дорогой мебели, рассматривая корешки книг и картины. Здесь всё было пропитано духом её матери — холодным, расчетливым, величественным. Она остановились у камина. — Мы на финишной прямой, мам, — тихо произнесла Вики, пытаясь согреть ладони. — Скоро всё закончится. Я так этого хочу, чтобы всё наконец было хорошо. Чтобы мы просто жили. Ребекка медленно подняла голову. В полумраке зала её лицо казалось высеченным из мрамора. — Я тоже этого хочу, Вики, — её голос прозвучал низко, с какой-то новой, пугающей глубиной. — Я хочу, чтобы ты всегда была рядом. Чтобы нам больше не пришлось терять друг друга из-за глупых правил и чужих войн. Она начала медленно приближаться. Вики инстинктивно замерла, глядя на мать. В Ребекке всегда была строгость, но сейчас от неё исходил физически осязаемый холод. Напор, с которым она шла на дочь, заставил Вики отступить. Один шаг, второй… пока её спина не коснулась холодной каменной стены. Ребекка остановилась вплотную. Ее аура теперь подавляла, заполняя всё пространство вокруг. Вики смотрела в глаза матери и видела в них не любовь, а темную, бездонную решимость. — Мама… — Вики покачала головой, чувствуя, как слезы обжигают глаза. — Ты ведь не с ним, правда? Ты не могла… Ребекка на мгновение опустила глаза, словно борясь с остатками прежней себя. Но когда она снова посмотрела на дочь, в её зрачках не осталось ничего человеческого. — Я с ним, Вики, — прошептала она, и в этом шепоте слышался шелест той самой Тьмы из зала заседаний. — И я не хочу терять тебя. Ребекка нежно, почти благоговейно коснулась щеки дочери. Вики хотела оттолкнуть её, закричать, но тело словно парализовало. Ребекка приблизилась к её губам и накрыла их в поцелуе. Вики почувствовала, как в её легкие вместо воздуха врывается ледяной, вязкий дым. Тьма, которую Мальбонте вложил в Ребекку, теперь ядовитым потоком перетекала в Вики, отравляя её кровь, её мысли и её чувства. Поцелуй длился вечность, становясь для Вики мучительным откровением. Вместе с густой, обжигающей тьмой в её сознание хлынули чужие воспоминания. Перед глазами Вики, словно в лихорадочном бреду, замелькали картины, которые мать годами прятала за фасадом безупречности. Самым страшным ударом стал земной пейзаж. Вики увидела обрыв, искореженный металл и столб дыма. Она увидела себя в той машине — испуганную, умирающую. А в нескольких метрах, на краю дороги, стояла Ребекка. В её взгляде не было ужаса. Только ледяной расчет и тихая скорбь человека, который принес самую большую жертву ради великой цели. Затем последовали другие образы. Еще один обжигающий фрагмент поразил Вики: полумрак комнаты, тяжелое дыхание и Люцифер, чьи руки с жадностью прижимали к себе Ребекку. Вики почувствовала тот триумф, который испытывала Ребекка, забирая себе то, что принадлежало дочери. Вики хотела закричать, оттолкнуть мать, но тьма Мальбонте действовала как парализующий яд. Она проникала в мозг, выжигая свет и надежду. Крупные капли катились по щекам Вики, смешиваясь с дыханием матери. Это были слезы прощания с той святой женщиной, которой она считала Ребекку. Яркость крыльев Вики, всегда сиявших чистым светом, начала стремительно тускнеть. Белоснежные перья серели, напитываясь копотью и пеплом чужих грехов. Тьма заполнила пустоту внутри, которую Вики даже не осознавала. Вики резко, с силой, которой сама от себя не ожидала, уперлась ладонями в плечи матери и рванула назад. Контакт прервался с болезненным, почти электрическим треском. Тьма, еще не успевшая окончательно укорениться, болезненно запульсировала в груди, вызывая тошноту и головокружение. Девушка пошатнулась, хватаясь за спинку дивана, чтобы не упасть. Ее дыхание было тяжелым, а губы горели от того ядовитого поцелуя. — ЗАЧЕМ?! — сорвалось с ее губ истошным, надрывным криком, который, казалось, заставил содрогнуться стекла в доме. Слезы градом катились по щекам, но в глазах Вики уже не было прежней мягкости. Там плескалось безумие от увиденного. — За что?! — Вики захлебывалась словами, указывая дрожащей рукой в пустоту, где все еще стояли картины горящей машины. — Ты стояла там… Ты смотрела, как я умираю! Ты убила меня на Земле, чтобы сделать своей марионеткой здесь? Чтобы использовать меня в своей бесконечной шахматной партии?! И Люцифер… — голос Вики сорвался на хриплый шепот, полный омерзения. — После всего… Ты легла в постель к тому, кого я любила? Ты забрала у меня жизнь, а потом забрала и его? Ты знала, как это раздавит меня, и всё равно сделала это? Вики смотрела на мать так, словно видела перед собой чудовище. Тьма, которую Ребекка влила в нее, продолжала медленно разъедать ее ауру, но сейчас гнев Вики был сильнее магии. — Ты говоришь о спасении, о том, что хочешь, чтобы я была рядом… Но ты не мать. Ты — холодная, бездушная тварь! — Вики вытерла слезы рукавом, и ее взгляд стал пугающе жестким. — Ты очернила меня, чтобы я стала такой же, как ты? Чтобы мне нечего было терять? Ребекка выпрямилась, и даже после того, что Вики увидела в её памяти, на её лице не дрогнул ни один мускул. Она поправила воротник своего безупречного платья, глядя на дочь с той самой высоты, с которой Серафимы смотрят на грешников. — Ты ещё слишком молода и глупа, чтобы понять, — её голос был ровным, как сталь. — Всё, что я делала, я делала ради тебя. Я принесла в жертву свою душу, ради тебя! Ярость, копившаяся в Вики, достигла предела. Ложь матери, завернутая в обертку «заботы», обожгла её сильнее, чем сама тьма. — Хватит! — вскрикнула Вики. Прежде чем Ребекка успела договорить, рука Вики взметнулась. По залу раздался резкий, оглушительный хлопок. Удар был такой силы, что Ребекка, не ожидавшая от дочери подобной физической ярости, не удержалась на ногах. Она рухнула на ковер. Тишина, воцарившаяся в комнате, стала мертвой. Ребекка медленно подняла руку и прижала ладонь к горящей щеке. В её глазах, впервые за десятилетия, промелькнуло нечто похожее на шок. — Ты делала всё это не ради меня, — Вики буквально выплевывала слова, возвышаясь над матерью. — Ты делала это ради себя! Ради своего трона, ради своего влияния, ради того, чтобы чувствовать себя богом, распоряжаясь чужими жизнями! — Вики горько усмехнулась, вытирая последние слезы. — Мне давно уже очень плохо и больно… — голос Ребекки вдруг стал надрывным и хриплым, — Ты же потерпишь за меня? — она взглянула на дочь с отчаянной надеждой. Вики стояла неподвижно, чувствуя, как внутри всё выгорает дотла. Она смотрела на мать, и в этом взгляде не было ни ярости, ни желания отомстить. Только бесконечное, тяжелое разочарование. Ей было противно от того, как легко Ребекка переложила на неё груз своего грязного прошлого. Противно от того, что мать, которая должна была защищать её, сделала дочь соучастницей своего падения. Но глядя на Ребекку, Вики вдруг осознала страшную вещь: ей жаль её. Глубоко, по-человечески жаль эту женщину, которая так запуталась в сетях Тьмы и собственной жажды власти, что потеряла право на покой. Она просто не могла оставить мать тонуть одну, когда их обеих уже накрыло одной волной. — Да, — сквозь новые, уже тихие слезы ответила Вики. — Я потерплю, — Вики едва заметно кивнула, глядя на мать сверху вниз с тихой скорбью. Ребекка закрыла глаза, и судорожный вдох облегчения вырвался из её груди. — Спасибо… Вики смотрела в окно на холодное небо Цитадели и понимала: в этой битве за выживание они обе проиграли самое главное. — Любовь — это действительно слабость. Моя любовь к тебе сделала меня слепой. Твоя «любовь» заставила тебя выбрать Тьму вместо Света. Но теперь я вижу тебя настоящую. Она посмотрела на свои руки, которые всё еще дрожали от удара, и добавила ледяным тоном: — Вставай, — холодно приказала Вики. — Ты так долго учила меня быть сильной. Ты твердила, что нельзя сдаваться. Так встань и покажи, на что ты способна. Доведи свою игру до конца. Ребекка медленно убрала руку от пылающей щеки. Она смотрела на дочь снизу вверх, и в этом взгляде больше не было превосходства — только ледяное оцепенение. Кровь прилила к лицу, но глаза оставались мертвенно-спокойными. — Я помню, как ты просила убить тебя, если Тьма поглотит тебя целиком, — Вики горько усмехнулась, и этот звук был полон яда. — Тогда я переживала. Я боялась этой мысли. Но теперь, увидев тебя… я понимаю, как ты лгала даже в этом. Тьма не «захватила» тебя, мама. Она всегда была твоей частью. Вики сделала шаг назад, увеличивая дистанцию, которая теперь стала непреодолимой пропастью. — Убить тебя сейчас было бы слишком милосердно. И несправедливо. Ты заслужила увидеть финал того, что построила. Вики направилась к выходу, но у самых дверей остановилась и обернулась. В полумраке её потемневшие крылья казались грозным знамением. — Мы встретимся на поле битвы. Там не будет матери и дочери. Будут только две силы. Там всё и решится само собой. Либо твоя Тьма поглотит этот мир, либо я выжгу её вместе с тобой своим Светом. Вики вышла, хлопнув дверью так, что в доме Ребекки наконец воцарилась та тишина, которой она всегда так жаждала — тишина абсолютного одиночества.