16. То, что мы скрываем

      Даже будучи ребёнком, когда Гермиона училась читать, то не испытывала таких сложностей, как сейчас. И дело было не в почерке, символы сами собой разбегались у неё перед глазами, словно муравьи. Кое-как буквы сложились в осмысленные слова. Злость на саму себя из-за того, что прочтение трёх предложений заняло у неё столько времени, сменилась замораживающим изнутри страхом. Сжав записку в кулаке, оглушённая смыслом оставленных Северусом слов Грейнджер несколько минут смотрела в пустоту, затем подскочила с места и, ругаясь под нос, рванула к шкафу. Одеваясь впопыхах, девушка корила себя за то, что упустила столько времени: сначала спала, а потом неизвестно сколько времени сидела без действия.       — Ну и дура же я!.. — закусив нижнюю губу до крови, бормотала она.       Закончив одеваться, колдунья схватила с прикроватной тумбочки волшебную палочку и переместилась в указанное в послании место. Повезло, что Гермиона знала его расположение и без всяких проблем смогла трансгрессировать туда. Грейнджер оказалась на плоской крыше в тот самый момент, когда находившиеся от неё в ярдах пяти-шести две тёмные фигуры, скрытые плотным занавесом ледяного дождя, выкрикнули боевые заклинания. Судя по интонации в голосах колдунов, каждый из них жаждал уничтожить оппонента. Две яркие вспышки осветили всё вокруг…       Невыносимо долгие секунды прошли, прежде чем определился исход дуэли: одна из фигур, словно марионетка с обрезанными нитями, рухнула на землю. Сердце в груди Гермионы сжалось от нестерпимой боли. Оно почувствовало, что павший дуэлянт — Северус. Из сжатого ужасом горла вырвался хриплый крик:       — Северус!       Едва не поскользнувшись на мокром покрытии крыши, Грейнджер подбежала к лежащей фигуре. Дождь равнодушно хлестал по бледному лицу, к которому прилипли чёрные пряди. Безжизненный взгляд чёрных глаз пронзал тёмно-серую высь. Сердце не обмануло её — проигравшим в дуэли оказался Северус. Рухнув рядом с ним на колени, Гермиона вновь позвала его по имени и припала к холодным губам в безумной и тщетной попытке передать любимому хотя бы частичку своего жизненного тепла. Только слёзы, льющиеся из её глаз на лицо Северуса, на микроскопическую долю секунды согревали его кожу. Прекратив его целовать, Грейнджер нависла над ним и, пытаясь поймать его взгляд, сердито закричала:       — Даже не думай меня оставлять, — затем прижалась к его груди, отчаянно надеясь услышать хотя бы самый слабый стук.       Глухая тишина. Только бой капель дождя.       — Пожалуйста, Северус, — умоляюще протянула Гермиона, крепко прижимаясь щекой к Северусу. — Пожалуйста…       Рядом с ними появились две фигуры в тёмно-серых плащах, которые стали почти чёрными после того, как напитались дождевой водой.       — Всё так и закончится, — с холодным фатализмом произнесла первая.       — Потому что ты не имеешь права на счастье, Гермиона, — прошелестела вторая.       Их голоса звучали едва ли громче яростного биения капель об покрытие крыши, но они пробились сквозь незримую, но глухую стену, отделяющую Гермиону от внешнего мира. Они показались Грейнджер мучительно знакомыми. Она подняла голову и увидела под капюшонами обрамлённые рыжими прядями бледные лица брата и сестры Уизли. Они равнодушно смотрели на неё сверху вниз, а на их губах играли одинаковые улыбки.       — Только ты виновата в его смерти… — начал Джордж.       — …если бы не ты, Снейп был бы жив, — продолжила Джинни. — Ты не просто проклята. Ты сама проклятие, Гермиона.       Имя Грейнджер, словно подхваченное незримым хором, повторяясь сотню и тысячу раз, заполнило пространство. Пытаясь спастись, девушка закрыла уши руками, но голоса проникли за жалкую преграду ладоней и дергали её сознание в разные стороны. Крик, которому бы позавидовала банши, вырвался из груди девушки. Он не прерывался и не терял своей мощи, черпая силу из воцарившейся в её душе пустоты. Из-за колких струй дождя и жгучих слёз всё перед глазами стало плыть, словно она смотрела на мир через матовое стекло.       — Гермиона, проснись! — словно спасительная паутина в ад, проник в ужасную какофонию голос Северуса. — Проснись, девочка моя, проснись же!       Гермиона инстинктивно повернула голову на звук. Её мгновенно ослепил золотистый свет. Слепота продлилась считаные секунды, после которых девушка увидела встревоженное любимое лицо в ореоле света от ночника. Она радостно вскрикнула и обвила руками шею Северуса. Прижавшись щекой к его шершавой щеке, Грейнджер счастливо выдохнула:       — Жив!.. — и пылким шёпотом добавила: — Хвала Мерлину, ты жив, Северус!       — Конечно, я жив, Гермиона, — с нервным смешком ответил тот.       Прижимая к себе дрожащую всем телом девушку и чувствуя её горячие слёзы на коже, Снейп испытывал раздражающую его растерянность, граничащую с беспомощностью. Он и сам испугался, когда проснулся от её крика дикой боли, а потом ещё долго не мог разбудить Гермиону. Северус даже заподозрил, что неизвестный враг сделал очередную попытку по её устранению и наложил на девушку проклятие. Снейп уже собирался прибегнуть к магии, но Гермиона открыла глаза, что принесло в его душу не только облегчения, но и смятение.       «Я должен как можно скорее её успокоить», — виновато подумал он, чувствуя, как сильно трясёт девушку в его объятьях.       Ласково гладя по чуть влажным от пота, завивающимся спутанными колечками волосам, он с тёплой хрипотцой сказал:       — Тише, девочка, сон закончился…       — Всё было так ужасно, — всхлипнула она.       — Расскажи мне.       Девушка сбивчиво пересказала ему то, что ей приснилось: о магической дуэли с неким колдуном, о гибели Северуса, о брате и сестре Уизли, которые обвинили еë в произошедшем. Выслушав её, Снейп испытал невольное и извращённо-эгоистичное удовольствие от того, что его смерть — хоть и во сне — вызвала у Гермионы такую бурную реакцию.       «Я по-настоящему важен для неë», — эта мысль невероятно теплой волной растеклась по его душе.       Он бы торжествующе воскликнул или даже закричал, но состояние, в котором находилась его любимая после столь реалистичного сновидения, заставляло его скрыть своë ликование глубоко в душе.       — Это был всего лишь кошмар, — успокаивающе произнёс Северус.       — Но кошмары обычно и становятся реальностью, в отличие от хороших снов, — угрюмо возразила Гермиона.       — Нам остается надеяться, что твой кошмар так и останется дурным сном, — сказал Снейп. Он чуть отстранился и костяшками пальцев с грубоватой нежностью вытер с её лица последние слёзы, затем предложил: — Хочешь, я приготовлю для тебя Зелье сна без сновидений?       — Нет, не надо! — помотав головой, воскликнула девушка и добавила: — Просто обними меня. Я почти успокоилась и скоро усну.       — Ты уверена? — с сомнением в голосе поинтересовался Северус.       — Конечно, — ответила она и, уткнувшись лицом ему в грудь, продолжила: — Твои объятия сработают лучше, чем зелье.       Снейп легко коснулся губами её волос и сказал:       — Что ж, давай проверим на практике твои слова.       — Спасибо, — тихо произнесла Грейнджер.       Гермиона перевернулась на другой бок. Поправив одеяло с её стороны, Северус выключил ночник. Спальня погрузилась в полумрак городской ночи. Затем мужчина обхватил любимую со спины и прижал к себе, делясь с ней теплом своего тела, которое давало девушке чувство защищенности. Некоторое время в комнате висела тишина, которую нарушали лишь их ровное дыхание и едва слышное биение сердец. Снейп уже решил, что Гермиона уснула, когда услышал её шёпот:       — Северус, ты спишь?       — Сплю, — сипло ответил он.       — Я серьёзно спрашиваю, — чуть повысив голос, произнесла девушка.       — Слушаю тебя внимательно, Гермиона. Может быть, ты передумала насчет зелья?       — Нет.       — Тогда принести тебе воды?       — Нет, — она сделала глубокий вдох и продолжила: — Я не хочу… — и опять замолчала.       Когда молчание затянулось, Снейп почувствовал, что должен помочь ей, и задал наводящий вопрос:       — Чего именно ты не хочешь?       Гермиона повернулась в уютном коконе из одеяла, рук и ног Северуса, заглянула в чёрные глаза и запальчивым шёпотом, словно делилась большим секретом, сказала:       — Я не хочу, чтобы ты занимался моим спасением. Давай просто проведём то время, что ты будешь в Лондоне, вместе, как сегодня, занимаясь обычными делами.       — Гермиона, я не могу!.. — нахмурив брови, возразил Снейп.       — Пожалуйста, Северус. Нет, я прошу тебя, если на самом деле существует тот, кто хочет моей гибели, то не вмешивайся…       — Почему? — недоумевая, спросил Северус.       — Ты разве меня не понимаешь?! — произнесла Грейнджер дрожащим голосом, предвещающим серьёзную ссору.       — Честно говоря, совсем не понимаю, — признался он.       — Я хочу, чтобы через две недели ты вернулся на остров живым, — подчеркнув интонацией последнее слово, ответила она.       — Так я и не собираюсь погибать, Гермиона, — криво усмехнулся он. — Или ты в меня не веришь?       — Тут дело не в том, верю или не верю в тебя, Северус. Ты же знаешь, что обычно никто никогда и не собирается умирать, но в итоге… — многозначительно замолчав, девушка закусила до боли нижнюю губу, чтобы не заплакать.       — Гермиона, — с проникновенной хрипотцой произнёс Северус и погладил её по щеке.       Снейп собирался добавить что-то ободряющее, но она опередила его:       — Пожалуйста, выполни мою просьбу.       — Ещё одна просьба за сегодня, — недовольно сказал Снейп, чувствуя, как внутри всё клокочет от рамок, в которые она пытается его загнать.       — Грубо говоря, скорее всего, начался другой день.       — Точно, — невольно улыбнулся он.       — Просто дай мне обещание, Северус, — поймав гладящую щёку его руку и сжав её, взволнованно сказала Гермиона.       «Многое строится на лжи, и ваш успех во многом зависит от качества вашей лжи», — ему вспомнилось одно из наставлений Слизерина для его последователей.       Северус принял решение, за которое Гермиона будет очень и очень сердита, но он считал его самым верным. Оно требовало от Снейпа сплести ложь и правду так искусно, чтобы любимая поверила ему. Сделав глубокий вдох и подобрав нужную интонацию, он сказал:       — Обещаю тебе, что вернусь на остров живым, а пока не настанет время возвращаться, я буду только твой, Гермиона.       — До чего же сладко, Северус, — чуть поморщив носик, с дразнящими интонациями произнесла та.       Её голос передавал облегчение, которое она испытала после его слов. А это означало, что он сделал всё правильно, чтобы успокоить Гермиону. Хотя бы сейчас, на короткое время.       — Думаю, самое-то после твоего кошмара, — улыбнулся Снейп. — Кстати, насчет кошмаров, кому-то нужно уснуть, чтобы увидеть наконец-то хороший, даже, может, эротический сон.       — Только после поцелуя, — потребовала девушка.       — Я только «за», — согласился Северус и поцеловал её сначала в губы, а затем в макушку и с напускной строгостью добавил: — А теперь спать, мисс Грейнджер, или отправлю собирать прыгающие поганки в Запретный лес.       — Хорошо, профессор, — со смешком ответила Грейнджер и снова повернулась к нему спиной. Помолчав с минуту, девушка вздохнула и виновато сказала: — Чувствую себя ужасной эгоисткой.       — Всё нормально, — Снейп крепко прижал её к себе. — Значит, у нас есть надежда перевоспитать тебя в настоящую слизеринку.       — Серьёзно?!       — Почему бы и нет, — пожал плечами он. — Но предлагаю заняться твоим воспитанием позже, а сейчас ночь — время для сна.       — Хорошо-о-о, — зевнув, согласилась она и уснула за считаные секунды.       Северус дождался, пока сон Гермионы стал глубже, и аккуратно вынул руку из-под её головы. Снейп выбрался из постели, подошёл к стулу, на котором лежала его одежда, и вынул из кармана волшебную палочку, затем вернулся к постели. Он склонился над мирно спящей девушкой, нарушив два обещания сразу, проник в её сознание при помощи магии, чтобы узнать все подробности того дня, когда Грейнджер занесло на его остров.

***

      Снейп трансгрессировал в помещение заброшенной фабрики. Из-за лившего на улице дождя в здании было ещё сумрачнее, а влажный, проникающий сквозь щели и разбитые окна воздух не мог разбавить стоящую вонь, а лишь подчеркивал её уникальную «композицию». Малфой отсутствовал на месте, что не удивило Северуса. Чтобы немного скоротать время, он прошёлся от одной стены до другой и обратно, затем посмотрел на наручные часы.       «Чёртов Люциус, опаздывает на пятнадцать минут», — раздражённо подумал Снейп, хотя сам явился пять минут назад, специально задержавшись на десять.       Он сердито пнул лежавший у его ног кусок кирпича. Со звонким стуком камень несколько раз подпрыгнул по полу и остановился в трёх ярдах от Северуса. В следующую секунду на том месте появился Люциус, а затем, окружив колдуна, материализовались три огромных деревянных ящика, на которых находились коробки и сундучки различных размеров.       — Ты задержался на целых пятнадцать минут, — подойдя к нему, сварливо сказал Снейп.       — Честно признаюсь, ты заставил меня побегать… — полностью игнорируя замечание, приправленное колким взглядом, не без самодовольства начал Малфой.       — Серьёзно? Прям-таки побегать, Люциус? — скептически изогнув брови, насмешливо произнёс Северус.       — А ты думаешь, тридцатилетний корень болшивраля или порошок из костей каппы можно заказать по каталогу? — с возмущёнными интонациями поинтересовался тот.       — Мы оба прекрасно знаем, Люциус, что, как ты сам выразился, «побегать» приходится другим, а не тебе лично.       — Нарцисса с тобой бы поспорила, — с иронией усмехнулся Малфой.       Северус подошёл к ящикам, взял одну из верхних коробок и открыл её. Не отрываясь от изучения содержимого — она была заполнена корешками, напоминавшими спаянные между собой лиловых в красную крапинку червяков, — он спросил:       — Ты не забыл про пирамиду Келли? — взял горсть «червячков» и поднёс к носу.       Люциус округлил от возмущения глаза и задетым тоном ответил:       — Не забыл, она в свинцовой шкатулке, — окинув беглым взглядом ящики, он указал рукой на неё и сказал: — Здесь приобрёл всё строго по твоему списку.       Северус высыпал корешки обратно, захлопнул крышку коробки и потянулся за шкатулкой, которая весила гораздо меньше, чем должна — результат чар. Внутри неё на темно-синем атласе лежала пирамида из горного хрусталя. Каждая её поверхность была покрыта магическими символами. Колдун взял в руку волшебный артефакт, созданный по чертежам (если не лично) одним из могущественных алхимиков и колдунов Средневековья, Эдвардом Келли, и повертел его, пристально разглядывая каждую грань и сторону. Пирамида излучала едва уловимое тепло и легкое, похожее на пчелиное, гудение.       — Что ж… прекрасно, Люциус, — голосом принимающего домашнее задание учителя произнёс Снейп.       Северус положил обратно в ларец пирамиду Келли. Заглянув в следующую коробку — там в три ряда лежали пустые колбы (отличного качества), — он вполуха слушал разглагольствия Малфоя о том, как непросто было достать добрую половину предметов из списка, и думал над тем, стоит ли тратить время на то, чтобы разговорить Люциуса или применить магию, чтобы узнать необходимую информацию. Он склонялся к тому, что легилименция будет практичнее. И всё же решил закинуть удочку и как бы между прочим спросил:       — Как дела у моего крестника?       — Наш Драко решил построить карьеру в Министерстве, — без особого энтузиазма ответил Малфой и, скривив кислую мину, продолжил: — Только представь, работает с гоблинами. А ещё он расторгнул помолвку с Гринграсс и снова воссоединился с Паркинсон. Нарцисса находит его поступок милым, — и с ревнивыми интонациями добавил: — Драко в её глазах всегда безупречен.       — Мисс Паркинсон весьма недурная партия для Драко, — прокомментировал Северус, заглянув в ящик с ингредиентами для зелий.       — Ну да, недурная… Хвала Салазару, он не выбрал себе кого-то из гряз… — Люциус запнулся на середине слова и продолжил: — …маглорожденных. Иначе бы все наши предки повставали бы из своих могил, чтобы забрать меня к себе…       — Скарабеи точно из Египта? — тряхнув баночку с жуками, перебил его Снейп.       — Конечно, приобрел их у личного поставщика. Будь у меня больше времени, хотя бы на пару дней, то сам слетал бы на метле и собственноручно наловил и высушил их для тебя, — съязвил Малфой.       — Было бы очень мило с твоей стороны, если бы ты так поступил, Люциус, — с сарказмом ответил Северус.       — Ещё бы не мило, — фыркнул тот и, словно что-то вспомнив, воскликнул: — Кстати, завтра они будут отмечать пятилетнюю годовщину, — его лицо опять сморщилось от недовольства, — Представь себе, Северус, они отказались от празднования в Малфой-мэноре в пользу скромного вечера на двадцать персон в ресторане, который принадлежит их другу Забини. Подозреваю, что ещё долго будут шептаться по поводу того, что семья Малфоев обнищала.       — Блейз Забини сейчас владелец ресторана?       — Да, он называется «Белая роза». Очень приятное место с недурственной кухней и великолепной винной картой. Советую посетить его… Хотя вряд ли у тебя получится, ведь ты скрываешься, — не без ехидства закончил Люциус.       — Спасибо, что напомнил, — равнодушно сказал Снейп, не отрываясь от исследований содержимого ящика. Послушав пустую болтовню ещё, пока заканчивал осмотр, он прервал Малфоя на середине бородатого анекдота о еже и саламандре: — Думаю, нам пора завершать нашу встречу.       — Пора обратно в подземелье? — с ехидцей поинтересовался Люциус.       — Именно, — ответил Северус, а про себя подумал, что ему нужно ещё успеть обустроить лабораторию, сварить пару крайне необходимых зелий, вернуться в квартиру Гермионы до того, как она вернётся с работы, и заняться приготовлением обеда. Он и так потерял два дня, притворяясь перед ней, что его совершенно не интересует случай с порталом.       Снейп взмахнул волшебной палочкой и применил уменьшающее заклинание на ящики. Когда всё сократилось до нужных размеров, он убрал их в карман, затем обратился к Малфою:       — Желаю тебе хорошего дня, Люциус, — и, не дождавшись ответа, трансгрессировал.       — Э-э-э, — расстроенно протянул тот.       Люциус искренне сожалел, что не успел напроситься в убежище к Снейпу. Ведь кто знает, как может — или каким местом — повернуться к нему судьба, и полезно знать расположение безопасного убежища. Да и удовлетворить собственное любопытство, где столько лет скрывался Северус, тоже немаловажно. Но его добыча ускользнула раньше, чем он успел заманить в ловушку, и сам охотник не заметил, что являлся жертвой в чужих сетях.

***

      Гермиона вошла в приемную архива Министерства магии, и её с порога же поприветствовала, не отрываясь от вязания замысловатого узора, сидевшая за регистрационным столом пожилая колдунья:       — Добрый день, мисс Грейнджер.       — Добрый день, миссис Гулик, — ответила та и протянула ей заполненную форму для посещения архива.       Архивариус быстро проверила документ, затем протянула деревянный круг размером с детскую ладошку и сказала:       — Вы бы могли запросить дело, мисс Грейнджер, и не тратить время на визит сюда.       — Напротив, миссис Гулик, так будет гораздо быстрее.       — Честно говоря, я с вами согласна, — понимающе кивнула миссис Гулик, — но большинство — особенно ваши ровесники и те, кто помладше, — предпочитают подождать, когда нужная папка окажется на рабочем столе. Вам нужна моя помощь?       Сердце в груди Грейнджер забилось ускоренно от предложения сотрудницы, потому что для её цели важно было попасть в хранилище одной. Стараясь, чтобы её голос звучал спокойно, девушка ответила:       — Спасибо, миссис Гулик, но я справлюсь сама.       — Уверены?       — Да, летом девяносто восьмого подрабатывала здесь.       — Ох, точно, а я совсем и забыла, что мы с вами коллеги, — с улыбкой воскликнула миссис Гулик. — Ну, раз так, то тогда вы точно справитесь с поиском нужного дела. Если всё-таки возникнут проблемы…       — Я воспользуюсь переговорной трубой, — закончила за неё Гермиона.       — Всё правильно, мисс Грейнджер, — вновь расплылась в улыбке архивариус.       — Тогда я пошла? — несколько нервно сказала та и, демонстративно посмотрев на наручные часы, добавила: — У меня немного время поджимает.       — Конечно-конечно, не буду вас задерживать, мисс Грейнджер.       Каблуки туфель Гермионы стучали в такт её сердца, когда она спускалась по лестнице и шла по каменному полу коридора, ведущего в основное хранилище, которое делилось на отдельные помещения для каждого отдела Министерства. Часть её плана можно было считать удачно завершенной, но бóльшая и самая важная осталась ещё впереди. Самая сложная. Ей ещё нужно было обмануть охранных терракотовых жаб, расположенных у дверей разных отделов. И на это у неё была лишь одна попытка.       Грейнджер подошла к двери, на которой висела золотая табличка, на которой готическим шрифтом было написано:

«Отдел магического транспорта»

      На пороге, закрывая проход, сидела терракотовая жаба размером с датского дога.       Девушка вынула из кармана мантии деревянный кружок, который по форме и размеру был точной копией того, что ей выдала архивариус. С двумя очень важными различиями: её жетон был пустым и из тающей древесины. Она положила оригинал и копию на левую ладонь и взяла волшебную палочку. Девушка почувствовала, как пальцы у неё стали влажными от завладевшего ей нервного возбуждения.       «Что если у меня не получится обмануть охранных жаб? А если меня поймают? То на сколько лет я окажусь в Азкабане?» — панически кричала её правильная и законопослушная часть.       «Мне нужно сконцентрироваться! — приказала сама себе Гермиона. — Иначе у меня ничего не получится».       Она не могла себе позволить ошибиться. Провал сейчас для неё был подобен смерти. И в самом худшем случае это будет не её смерть. После того сна в её сердце поселилась тревога, близкая к предчувствию рокового исхода. Гермиона не доверяла словам Северуса о том, что он оставит попытки найти того, кто желает ей навредить. Она твёрдо решила, что чтобы избежать беды, обязана взять поиски злоумышленника в свои руки и отправить его в Азкабан.       Колдунья навела волшебную палочку на настоящий кружок и произнесла заклинание, которое дублировало свойства. Над жетоном появилась его синяя бесплотная копия. Управляя палочкой, Грейнджер опустила её на жетон из тающего дерева, затем применила закрепляющие чары. Прежде чем приступить к основным действиям, девушка быстро оглянулась по сторонам, затем дрожащими от нервного напряжения пальцами поместила поддельный кружок наполовину в приоткрытую пасть сидевшей перед дверью жабы, где хранились дела Отдела магического транспорта. Терракотовое животное ожило, проглотило жетон и отпрыгнуло в сторону, затем дверь открылась. Гермиона выдохнула с большим облегчением:       — Хвала Мерлину!       Грейнджер зашла внутрь. Благодаря своему опыту работы в архиве, девушка без проблем нашла папку с полным расследованием её случая. Колдунья подошла к ближайшему столу, положила на него скоросшиватель с материалами, затем рядом с ним толстую тетрадь, которую принесла с собой в кармане мантии, и с помощью магии скопировала в неë информацию. После того, как копирование завершилось, Гермиона быстро убрала дубликат обратно, а оригинал вернула на место. Покинув хранилище транспортного отдела, она скормила оригинальный жетон охранной жабе, что сидела перед дверью с табличкой «Отдел регулирования магических популяций и контроля над ними», и отыскала папку с делом, за которым она «пришла». Вдобавок, так количество пропусков сойдется, и никто не заподозрит о том, что кто-то проник незаконно к важным материалам. Держа своё прикрытие под мышкой, Грейнджер направилась на выход.       Гермиона находилась у подножия лестницы, когда заметила, что дверь в приемную приоткрылась, и в образовавшемся зазоре показалась фигура миссис Гулик. По спине девушки пробежался неприятный холодок: если сотрудница архива опустится хотя бы на половину пролёта, то сразу же увидит, что жаба транспортного отдела не на своем месте, и тогда Гермиона увязнет по самые уши.       «Вот же суетная женщина! Куда она тащится? Я ведь не более получаса здесь пробыла», — в сердцах подумала Грейнджер и как можно громче крикнула:       — Я уже иду, миссис Гулик! — и быстро стала подниматься по ступеням. — Не нужно спускаться.       — Ой, как здорово, а то эта лестница меня просто убивает! — воскликнула та. — Признаю, я уже стала переживать, вдруг вы всё позабыли, а признаться побоялись.       Решив, что сейчас лучше притвориться простушкой, Грейнджер ответила:       — Да, я слегка заблудилась между стеллажами. Даже думала позвать вас на помощь. Но, хвала Мерлину, всё-таки сориентировалась, — добравшись до верхней площадки, с притворным раскаянием прибавила: — Извините, что заставила вас волноваться, миссис Гулик.       — Ну, такое бывает и со специалистами, — утешающе сказала та. — Такой пустяк.       «Если бы пустяк, — фыркнула про себя девушка. — Нужно поскорее увести её обратно в приемную, за стол… к её к вязанию!»       Гермиона вспомнила, как её бывшая коллега носилась со своими вязальными схемами и с большим энтузиазмом рассказывала о петлях, пряже, спицах и крючках, и решила этим воспользоваться.       — Миссис Гулик, а вы не поделитесь со мной парой советов? Просто я хочу связать свитер в подарок.       — А разве у вас есть на это время, мисс Грейнджер? Вы ведь вроде куда-то торопились, — напомнила ей архивариус.       Гермиона посмотрела на часы и задумчиво сказала:       — Ну, минут пятнадцать, максимум двадцать, смогу выкроить.       — Не уверена, что за пятнадцать-двадцать минут я много расскажу, но постараюсь дать пару дельных советов, — с оживленным блеском в глазах произнесла миссис Гулик. — Идемте к моему столу, там гораздо уютнее, а в ящике стола лежит папка со схемами, среди которых мы найдем идеальную схему для будущего свитера.       — Да, идем, — согласилась Грейнджер, чувствуя, как от волнения у неё внутри всё трясётся, даже ноги слегка подкашиваются.       «Надеюсь, внутри папки не пустышка, — подумала Гермиона. — Это моя основная ниточка к тому, кто всё-таки, в отличие от многих, решился убить меня и заодно превратить в ходячее проклятие. Пусть это будет ниточка, способная вывести из лабиринта, а не привести к огромному колтуну».