Часть 17

16 марта Квартира была тёплой, солнце скользило по белым шторам, отбрасывая мягкие полоски на стены. Луиза сидела на диване, вытянув ноги на журнальный столик, с чашкой кофе в руке. В комнате пахло жареными тостами и ванилью — Адриана хлопотала на кухне, напевая что-то под нос. — Значит, реально едешь? — спросила она, заглянув из кухни. — Во Францию? — Угу, — кивнула Луиза, делая глоток. — Йосту дали пару концертов, Танту сказал: “свали, пока можешь”. Ну, я и решила воспользоваться шансом. — Тебе это точно не помешает, — Адриана улыбнулась, но прищурилась. — Надеюсь, ты едешь отдыхать, а не думать о своём… сложном клиенте? Луиза закатила глаза, но хмыкнула. — Он просто раздражает, честно. Вечно либо на нервах, либо в отключке. Иногда нормальный, даже талантливый… но в основном — как ребенок, за которым нужно следить. — Звучит как бывший, а не клиент, — съязвила Адриана. — А вот нет. Я взрослая женщина. Я еду к маме, есть тарт фламбе и пить нормальное вино. Полёт прошёл спокойно. Луиза старалась не засыпать — ей нравилось смотреть, как облака плывут под крылом. В наушниках играл мягкий инди, и она то и дело бросала взгляд на телефон. Во Франции было чуть теплее, чем в Роттердаме. Воздух пах весной, влажной землёй и старой штукатуркой. Когда Луиза вошла в родной дом — мама уже стояла в дверях, тёплая, улыбающаяся, как всегда. Отец вышел позже, из мастерской, в фартуке и с карандашом за ухом. — Моя звезда! — обняла её мать. — Ты похудела. — Ты говоришь это каждый раз, — фыркнула Луиза, пряча улыбку. За обедом она рассказывала о студии, о Танту, об Альбоме. Про Йоста не говорила по имени — просто “один артист”, с которым работать тяжело. Родители переглянулись, но не стали расспрашивать. — Он молодой, — вздохнула Луиза. — Талант есть, но будто… не собран. Эмоционально нестабильный. Танту с ним работает напрямую, но я всё равно рядом и вижу, что ему не хватает фундамента. Не знаю, справится ли. — Надеюсь, ты не берёшь это всё на себя, — сказал отец. — Ты арт-директор, не спаситель. — Я знаю, — кивнула она. — Просто сложно смотреть, как кто-то тонет и делает вид, что всё под контролем. Вечером она вышла во двор — в руках бокал вина, на плечах лёгкий кардиган. Села на деревянную скамью, уткнулась в экран. Было сообщение от Танту:        “Йост улетел в Берлин. Вёл себя прилично, но какой-то злой. Как там дома?” Она ответила:      “Спокойно. Пахнет хлебом. Я ем и сплю.”Он не стал ничего писать в ответ.  Только прислал фото своего буррито и подпись:       “Скучаю, сеструха.” Луиза долго смотрела на это фото, прежде чем положить телефон на колени. Где-то на кухне мама смеялась. В воздухе витала тёплая домашняя тишина, и на несколько часов всё в её голове стало снова просто. 19 марта Франция. Утро  началось с запаха горячих круассанов и солнечного света, пробивающегося сквозь старые шторы родительской спальни. Луиза потянулась под мягким пледом, чувствуя в теле непривычную лёгкость — здесь не нужно было следить за чьими-то вспышками, спасать съёмочный день или притворяться, что она всё контролирует. На кухне мама уже разливала кофе в любимые фарфоровые чашки с золотым кантом. Луиза присела за стол, обернув на плечи отцовскую рубашку вместо халата. Позже в тот день они поехали в Лион, где Луиза встретилась с дядей Жеромом и его новой подругой. Старенький Peugeot скрипел, но ехал уверенно. Дорога заняла чуть больше часа, и всё это время Луиза смотрела в окно, разглядывая весенние деревья, ещё полуголые, но уже живые, и вспоминала, как часто в детстве сидела на этом самом месте, прижавшись лбом к холодному стеклу. Вечером они собрались всей семьёй в доме деда, в деревне под Лионом. Там было тесно, жарко от камина, пахло вином, травами и запечённой курицей. Луиза сидела рядом с двоюродной сестрой Лили, которая рассказывала, как учится в университете и встречается с каким-то актёром. — А у тебя кто-то есть? — шепнула Лили с заговорщицким взглядом. Луиза отмахнулась: — Только клиенты.  Все засмеялись. Только мама мельком посмотрела на неё внимательнее. 20 марта. Утро. Аэропорт Роттердама. Самолёт приземлился мягко, в облачную, прохладную погоду. Луиза неспешно шла по зоне прилёта, катя за собой чёрную сумку на колёсах. Рядом сквозняк шевелил края её пальто. В толпе она сразу заметила Танту — высокий, чёрный капюшон, знакомый взгляд. — Ну, как Франция? — он усмехнулся, протягивая ей кофе. — Вкусно и шумно, — улыбнулась она и обняла его. — А у нас тут что? Танту нахмурился: — Йост. — Что он опять сделал? Они пошли к машине. Ветер резко ударил в лицо, и Луиза плотнее закуталась. — Был второй концерт, — начал Танту, заводя двигатель. — Начал хорошо. А потом сорвался. Кричал на звукаря, вышвырнул наушники. Телефон отключён. Я не видел его четыре дня. — Ты думаешь…? — Я не знаю. Может, вещество. Может, нервы. Но… он не в себе. В машине повисла тишина. Луиза смотрела в окно, не моргая. Дома, во Франции, всё казалось далеким. Но теперь всё возвращалось. — Сегодня же презентация, — пробормотала она. — Да. И если он не появится — справимся. Но если придёт — ты сможешь его контролировать? — Постараюсь, — коротко кивнула она. — Только он вряд ли кого-то слушает, когда в таком состоянии. — Ну, тебя он хотя бы не шлёт на три буквы, — усмехнулся Танту. Луиза закатила глаза, но не ответила. Луиза переоделась прямо на студии — в одном из гриммерных отсеков, за ширмой. На ней — чёрный лонгслив с открытыми плечами, широкие тёмные брюки, немного блеска на скулах. Она встала у зеркала, собирая волосы в небрежный пучок, оставляя одну прядь сбоку. Всё выглядело спокойно, как будто Франция никуда и не исчезала. Но стоило ей выйти в главный зал, как уют смылся. Знакомый приглушённый свет, фон из бита, болтающиеся провода, обрывки разговоров. Танту разговаривал с кем-то из техников, Адриана уже стояла у стойки с напитками — в своей красной кожаной куртке, как всегда эффектной и шумной. — Ну ты сияешь, мадам, — хмыкнула она, когда увидела Луизу. — Французский воздух? — И круассаны, — ответила та, подходя ближе. — Этот псих ещё не пришёл? — понизила голос Адриана, бросая взгляд в сторону входной двери. Луиза молча покачала головой. В горле пересохло, она сделала пару глотков воды и посмотрела на телефон. Ничего. Ни сообщений. Ни звонков. Ни от Йоста, ни о нём. Время тянулось вязко. Гости начали собираться ближе к девяти. Презентация проходила в студии, обставленной под лаунж-пространство: приглушённый свет, диваны, проектор, бар. На стенах — обложки альбома, который они готовили больше месяца. Его музыка. Их труд. — Он либо придёт в последний момент, либо не появится вовсе, — тихо сказал Танту, вставая рядом с ней. — Тебе как-то… спокойнее? — Во Франции было тихо, — призналась Луиза. — Но это как затишье перед бурей. Там я могла забыть, что у нас есть Йост. Танту хмыкнул, но ничего не сказал. И в этот момент — щелчок замка на входной двери. Луиза обернулась первой. Йост. На нём была чёрная куртка, серый капюшон из-под которой торчали выбившиеся пряди. Волосы растрёпаны, взгляд — затуманенный, как будто не спал пару суток. Он остановился у входа, оглядываясь по сторонам, будто не сразу понял, где оказался. — Господи, — прошептала Адриана, чуть заметно отступая в сторону. Он заметил Луизу сразу, и в его лице что-то дёрнулось — может, напряжение, может, раздражение. Но он не подошёл. Просто прошёл внутрь, бросив рюкзак на диван и не сказав ни слова. Танту молча кивнул ей: иди за ним. Луиза направилась к Йосту. Шаги вымеренные, лицо ровное, голос — почти холодный: — Рада, что ты жив. — Жив. Не благодарите, — он обернулся к ней, глаза налиты, губы сухие. — Ты появляешься без предупреждения, выглядишь так,как будто тебя сбила маршрутка, и думаешь, что всё нормально? Йост не ответил. Сел. Потянулся за бутылкой воды, сделал пару глотков. — Мы все на пределе, Йост. Люди, которые работают на тебя, сегодня не спали. И если ты не в состоянии— — Знаешь, — перебил он, не повышая голос, — ты слишком много говоришь, Луиза. Иногда кажется, что ты просто любишь всё контролировать, потому что у тебя внутри бардак. — Ну хоть ты заметил, что я тоже человек, — отрезала она. Он замолчал. На пару секунд между ними повисло густое напряжение. Потом Йост встал, выпрямился и вдруг стал… другим. Пластика — собранная, спина — прямая, голос — чуть чище, жёстче: — Где звукарь? — У стойки, — сухо ответила она. Йост пошёл прямо к нему. Луиза стояла на месте, глядя ему вслед. Сердце било в груди тревожно и глухо — как предупреждение. И впервые за всё время ей пришла в голову чёткая мысль: что-то не так. Огни вечернего клуба плавно переливались с фиолетового на янтарный, отражаясь в бокалах, тенях на стенах и в линзах камер. Пространство было забито: музыканты, блогеры, знакомые по индустрии, какие-то непонятные тусовщики, друзья друзей. Атмосфера была громкой, праздничной — такой, где слова теряются в басах, а смех — в шуме толпы. Луиза стояла у стойки рядом с Танту, потягивая минералку со льдом, когда тот заметил: — Йост сегодня на удивление нормальный. Ты заметила? Луиза кивнула, поправляя тонкую цепочку на шее: —Ну вроде. — Ну, глядишь, повзрослеет, — Танту улыбнулся, — хотя зная Йоста, всё может смениться через десять минут. И он оказался прав. Минут через пятнадцать Луиза заметила, как Йост вернулся из туалета — глаза чуть блестят, губы влажные, в движениях появилась странная лёгкость. Он подошёл к кому-то из знакомых, начал смеяться слишком громко, слишком резко. Потом — стал цепляться к паре незнакомцев, спорить, будто по приколу, но что-то в его интонации напрягло. Она сразу почувствовала — что он что-то принял. Подойдя ближе, Луиза увидела, как он, не отрываясь, таращится на неё: — Луиз, Луиз! Ты знала, что у тебя волосы пахнут дымом? Это… это ж красиво. Типо, ты как сигарета. — Он начал смеяться сам над собой. — Йост, хватит. Ты на людях. — Она схватила его за локоть, но он вырвался. — Ты что, теперь тоже моя мать? Или ты просто хочешь фоток? — он вскинул брови, взгляд его был затуманен. — Всё. Отдохни. — Голос её был ровный, почти ледяной. — Иди посиди. Он не послушал. Наоборот — исчез. Словно испарился. Просто вышел в толпу и не вернулся. Спустя минут десять Танту подошёл к Луизе с обеспокоенным лицом: — Где он? — Я думала, с вами. — Лу, — Танту посмотрел в её глаза, — ты можешь его найти? Я не могу сейчас уйти — тут люди, камеры. Она кивнула, не раздумывая. — Я попробую. Шатенка обошла почти весь клуб — туалеты, курилку, даже заглянула в служебный коридор. Впервые за долгое время сердце било тревожный ритм. Всё в ней подсказывало — с ним что-то не так. И наконец — он. Йост сидел на лестнице, ведущей к чёрному выходу, где редко кто ходил. Свет от неоновой лампы позади окрашивал его лицо в холодно-синий оттенок. Он держал голову на коленях, кулаки сжаты, куртка сползла с плеч. — Йост? — тихо. Он поднял взгляд. Глаза были красные, но не от слёз. Он был как будто потерян. — Я не умею… — пробормотал он, — Я вообще ничего не умею. — Что ты принял? — Она опустилась на корточки рядом, заглядывая в его лицо. Он молчал, затем чуть покачнулся. — Я просто хотел… чтоб в голове было потише. Пауза. — Мне было двенадцать, Луиза… — сказал он вдруг. — Я сидел в коридоре. Слушал, как всё заканчивается. А потом всё было очень… тихо. Он замолчал, будто сам испугался сказанного. Луиза не знала, что сказать. Просто тихо положила руку на его плечо. — Давай, — сказала она. — Пойдём отсюда.