Часть 18

— Дай ключи, я отвезу его, — коротко сказала Луиза, подойдя к Танту. Он не стал спорить, просто протянул брелок. В глазах — тревога. Йост стоял, покачиваясь, с пустым взглядом, расфокусированным. Луиза обхватила его за локоть и, чуть ли не волоком, довела до машины. — Давай, назад. — Она открыла заднюю дверь и почти впихнула его внутрь. — Ай… нежнее… — пробормотал он, заваливаясь на сидение. — Заткнись, — устало выдохнула она, хлопнув дверью. Села за руль, завела. — Адрес скажешь? — Ммм… я… там где свет, — пробормотал Йост, глаза прикрылись. — Что? Где ты живешь? — В мире, где… никто ничего не требует. — Он хмыкнул и откинулся назад. Луиза тяжело выдохнула. Вышла из машины, хлопнув дверью. Открыла заднюю. — Телефон где? — раздражённо. Йост медленно, почти театрально, поднял руку и указал пальцем на пояс брюк. Улыбнулся, криво, лениво. — Ну ты поняла. — Йост… достань. Он начал шарить в переднем кармане, медленно, будто нарочно. Пальцы скользнули, но телефон застрял в складках ткани. Он приподнял брови, будто извиняясь. — Ну… сам не вылазит. Луиза закатила глаза, склонилась ближе, грубо полезла в карман и вытащила его телефон. — Господи… — выдохнула. Села обратно за руль, включила экран. К счастью, не был заблокирован. Пролистала переписки, нашла адрес в доставке из приложения с едой. Район — северный, минут пятнадцать ехать. Пальцы дрожали от злости и усталости. Машина тронулась с места, улицы Роттердама ночами были тихими, но ей казалось, что каждая секунда тянется. Сзади Йост застонал и уронил голову на стекло. — Луи… — еле слышно. — Не сейчас, — тихо бросила она. Сжимает руль так, что побелели костяшки. Фары выхватывают из темноты силуэты — пустынный перекрёсток, спящий город. Йост на заднем сиденье выдыхает и бормочет: — У тебя такие красивые пальцы. Не бесись. — Йост, просто сиди тихо, — бросает она, не оборачиваясь. Он послушно замолкает. Минуты три — полная тишина. Только редкие капли по стеклу и шорох шин. Луиза смотрит в зеркало — он развалился поперёк сидений, рука сползла на пол, взгляд в потолок. — Ты хоть знаешь, куда ехать? — вдруг спрашивает он, лениво, с ухмылкой. — Ты думаешь, я просто так твой телефон в штанах искала? — отрезает она. Йост хмыкает, глаза прикрыты. — Понравилось, да? Луиза резко тормозит на красный, так что он чуть не скатывается на пол. — Хватит, — тихо говорит она. — Или я тебя высажу прямо здесь. — Ты можешь быть такоой злой… — почти восхищённо тянет он. Свет светофора меняется. Она трогается с места. Город спит, а Луиза будто в другом ритме — всё вокруг кажется чужим, странно зыбким. В голове шумит — от усталости, от Йоста, от всего. — Тебе серьёзно нормально вот так существовать? — вдруг спрашивает она, не отрывая взгляда от дороги. Йост не сразу отвечает. Только через минуту. — Нормально? Нет. Зато весело. — Весело кому? Он не отвечает. Только глухо смеётся. Мелко, как будто внутри себя. Она снова смотрит в зеркало — глаза Йоста закрыты. Он почти не шевелится. — Не вздумай уснуть, — бросает Луиза. — Как только увидишь знакомое — говори. Он что-то бормочет, но почти нечленораздельно. Она думает: «В следующий раз Танту сам пусть его везёт». Поворот за поворотом — и вдруг он говорит: — Вот. Направо. Тут. Дальше будет дом. Третий с жёлтым балконом. Луиза сворачивает, ищет глазами нужный дом. Улица пустая, тени длинные, ветер гонит мусор. Она останавливает машину. — Это? — Ага. — Вылезай, — говорит она, резко, устало. — Сама вытащи, — шепчет он и улыбается. Она глядит на него пару секунд. Потом открывает дверь и выходит в ночь. Ребята поднялись на третий этаж, воздух в подъезде пах пылью и старым деревом. Йост шёл впереди, чуть шатающийся, с руками в карманах, спотыкаясь о каждую вторую ступень. Луиза — следом, злая, уставшая, но почему-то всё равно чуть улыбающаяся краем рта. Потому что он… ну, нелепый. И милый. И раздражающий. Йост остановился у двери своей квартиры, достал из кармана ключи и попытался попасть в замок. Промахнулся. Потом снова. Металл царапнул дерево. — Серьёзно? — выдохнула она и подошла ближе. Йост уронил ключи с таким видом, будто этого ждал. — Ну вот, — театрально развёл руками. — Мои руки меня больше не слушаются. Луиза шагнула вперёд, наклоняясь, чтобы их поднять. Наклон получился слишком резким — её бедро задело его. Он не увернулся. Наоборот. — Опа, — хмыкнул Йост, весело, почти с придыханием. — Опасно сближаемся. — Молчи, пока не упал с лестницы, — пробурчала она, выпрямляясь и передавая ему ключи. Он уже не стал пытаться снова. Просто взял у неё связку, повернулся, вставил нужный и открыл дверь. — Bienvenue, madame. Луиза закатила глаза и молча вошла. Квартира была маленькой. Не грязной — скорее, хаотичной. Набросанные куртки, какие-то провода, наполовину собранный синтезатор на столе, пустая чашка на подоконнике. Йост сразу рухнул на диван — всем телом, небрежно, как будто он принадлежал только этому месту. Луиза осталась стоять у двери. Смотрела на него. Он откинул голову, глаза были прикрыты. Светлые волосы упали на лоб. В этом полутемном пространстве лицо казалось резким — скула, подбородок, губы. Всё слишком правильное, слишком живое. Даже дыхание у него было неуверенное, как будто он забывал, как это — быть в покое. Луиза вдруг почувствовала, как под кожей пробежал холодок. Жалко? Да. Только жалость была… очень странной. — У тебя есть вода? — спросила она наконец. Он не открыл глаза. Только кивнул куда-то влево. — На кухне. Над краном. Или под краном. Я там не ориентируюсь. Она фыркнула. Пошла. Воду всё-таки нашла — в чайнике. Тёплую. Налила в стакан, вернулась, подала. Йост сел ровнее, взял стакан. — Ты, кстати… — Он вдруг поднял на неё взгляд. — Не просто чёткая. Ты ещё и… вкусная. — Что? — Пахнешь, говорю, как… не знаю. Слишком хорошо. Это даже раздражает. — Может, тебе просто плохо. Он кивнул. — А может, ты просто… — он протянул руку и резко поймал её за запястье, потянул ближе, — …слишком близко встала. Она осталась стоять, не вырываясь. Он смотрел на неё снизу вверх. Из-за падшего света с окна его зрачки были широкие. Голубой почти исчез. Осталась только глубина. — Йост, — тихо сказала она. — Луиза, — передразнил он с полусмешком. И вдруг… наклонился вперёд, всё ещё держась за её руку, и просто… прижался лбом к её животу. Не резко. Почти уставшим движением. — Я не знаю, зачем ты вообще меня терпишь. Ты могла бы бросить меня где угодно. Под забором. В канаве. На студии. Но ты везёшь меня домой, поишь водой и смотришь так, как будто… — Как будто что? Он поднял глаза. — …как будто я ещё не окончательно проебал свою жизнь. Молчание. Долгое. Потом он отпустил её, развалился обратно на диван. — Всё, хватит. Я же тебе говорил — ты чересчур. Луиза глубоко вдохнула, развернулась и пошла к двери. Но не открыла. Просто встала у косяка и медленно провела пальцем по лакированному дереву. — Ты мог бы быть нормальным, если бы захотел. — А я не хочу. Она повернулась, посмотрела на него. А он — на неё. И в этом взгляде было всё: вызов, усталость, признание. И немного — мольбы.