Предыстория, вступление.

От лица безымянного хозяина Сижу в кабинете на втором этаже, окружённый строгим порядком. Массивный дубовый стол сияет тёмным лаком, на нём — ноутбук, пара аккуратно сложенных бумаг, ни пылинки. Серые стены с тонкими металлическими рамами картин создают деловую прохладу, а книжный шкаф с мягкой подсветкой в углу хранит ровные ряды книг и несколько бронзовых фигурок — подарки от коллег. Сквозь панорамные окна льётся мягкий свет, открывая вид на ухоженный двор: подстриженный газон, высокие кусты, по которым скользят солнечные блики. Рекс, мой доберман, дремлет у двери, его чёрная шерсть лоснится, ухо изредка подрагивает, ловя несуществующие звуки. Звонок в дверь нарушает тишину. Поднимаю взгляд, открываю приложение с камерами. У ворот — никого, только одинокая коробка на чистой брусчатке, будто кто-то оставил её нарочно. Хмурюсь, встаю, поправляю рукава рубашки. Спускаюсь по лестнице с чёрными металлическими перилами, деревянные ступени чуть поскрипывают под ногами. В доме царит полумрак, мягкий свет встроенных потолочных светильников создаёт уют, а тёплый деревянный пол кажется живым. Рекс поднимается, идёт следом, его когти тихо цокают, глаза настороженно блестят. Открываю дверь — улица пуста, только лёгкий ветер шевелит листву. Коробка стоит у порога, аккуратная, с белой запиской, приклеенной сверху. Беру её, читаю: "Позаботьтесь о ней, она ваша. С уважением, администрация заповедника зверолюдей". Заповедник зверолюдей — название всплывает в памяти, как далёкий отголосок. Несколько месяцев назад я участвовал в их благотворительной акции, перечислил круглую сумму на восстановление их территории. Тогда говорили о розыгрыше приза — редкой возможности стать хранителем зверочеловека, существа, балансирующего между дикой природой и человеческим разумом. Я отмахнулся: один шанс на тысячу, не моя история. Но слухи о заповеднике ходили странные. Кто-то шептался, что там не просто приют, а закрытый эксперимент: учёные скрещивают гены, создают гибридов с повадками зверей и человеческими чувствами. Другие утверждали, что зверолюди — не лабораторные создания, а древняя раса, которую заповедник защищает от вымирания, обучая их жить среди людей. В любом случае, их "подарки" — это не просто животные. Они требуют заботы, внимания и, говорят, могут перевернуть жизнь своего хранителя. Поговаривали даже о тех, кто не справлялся с их дикой натурой и сходил с ума от привязанности. Пытаюсь поднять коробку — тяжёлая, будто внутри камень. Рекс настороженно обходит её, нюхает, его уши прижаты. В итоге волоку её по полу в гостиную. Просторная комната встречает высокими потолками, серо-бежевыми диванами и стеклянным столом, под которым стелется пушистый ковёр цвета топлёного молока. Ставлю коробку на пол, Рекс замирает рядом, его взгляд прикован к ней. Беру ножницы, пальцы чуть дрожат от смеси любопытства и настороженности. Что там, чёрт возьми? Глубоко вдыхаю, разрезаю картон, и моё дыхание замирает. Она лежит внутри — голая, связанная, с кошачьими ушами, что нервно подрагивают, и длинным хвостом, который извивается, словно живой. Её кожа блестит от тонкой плёнки пота, верёвки туго врезаются в запястья и лодыжки, оставляя красноватые следы. Кляп во рту заглушает её дыхание, но тихие всхлипы пробиваются наружу, отдаваясь в груди странным эхом. Глаза — огромные, золотисто-зелёные, полные страха, стыда и чего-то ещё, чему я не могу подобрать названия. Рекс напрягается, делает шаг ближе, его ноздри раздуваются, улавливая её запах — смесь мускуса и чего-то дикого, звериного. Я застываю, пытаясь осознать, что вижу. В коробке — россыпь предметов: чёрный ошейник с серебряным колокольчиком, кожаные ремни, вибратор, пара блестящих игрушек, назначение которых я не сразу понимаю. Но сейчас они не важны — её взгляд притягивает, как магнит. Бросаю ножницы на стол, звук металла о стекло режет тишину. Наклоняюсь к ней, пальцы осторожно касаются верёвок. Узлы тугие, кожа под ними горячая, чуть воспалённая, и я хмурюсь — кто-то явно знал, как связывать. Распутываю медленно, стараясь не напугать её ещё больше. Её тело дрожит, каждый мой жест заставляет её уши подрагивать, а хвост нервно бьёт по дну коробки, издавая глухой стук. Освободив запястья, перехожу к лодыжкам, ощущая, как её кожа отзывается на мои касания — тёплая, почти лихорадочная. Рекс стоит рядом, его взгляд мечется между нами, будто он чувствует напряжение, которое я сам едва осознаю. Снимаю свою рубашку — чёрную, мягкую, ещё хранящую тепло моего тела — и накидываю ей на плечи. Ткань свободно ложится, прикрывая её грудь, бёдра, но её дрожь не утихает, а хвост выскальзывает из-под края, изгибаясь в воздухе, словно дразня. Последним убираю кляп. Мои пальцы задевают её губы — мягкие, влажные, дрожащие, — и она тихо выдыхает, выпуская лёгкое мурлыканье, почти невесомое, но от него по спине пробегает холодок. Её щёки пылают, глаза опущены, но я вижу, как она борется с собой — то ли от стыда, то ли от чего-то ещё. Сажусь на корточки, смотрю прямо в её лицо, стараясь держать голос ровным, хотя внутри бурлит смесь раздражения, любопытства и странного, почти звериного волнения. — Эй, ты в порядке? Кто тебя сюда засунул? Что, чёрт возьми, происходит? — Голос выходит твёрдым, но спокойным, как будто я допрашиваю, хотя в голове уже крутятся мысли, как её успокоить. Рекс кладёт морду мне на колено, его шерсть тёплая, а взгляд всё ещё прикован к ней. Я машинально глажу его, не отрываясь от её глаз. Её уши нервно подрагивают, хвост извивается медленнее, но всё ещё выдаёт её смятение. Она молчит, но её взгляд цепляется за меня, будто ищет опору, и я чувствую, как её присутствие заполняет комнату, словно дикий, необузданный ритм. (((Дале история будет исключительно от лица Миры - кошкодевочки. Да, завязка банальненькая, но мне и не нужна никакая серьезность в этом творении. Начитку я делать не люблю, а текста очень много у меня в доках, потому иногда могут встречаться ляпы.