Глава 41: Новые крылья

Воздух в кондитерском цеху Димы пах иначе. Не удушливой пылью муки и страха, как у Федора Игнатьевича, а ванилью, свежесваренным кофе и чем-то бодрящим – апельсиновой цедрой, кажется. Свет лился из больших окон, играя на блестящих поверхностях столов и мисках из нержавейки. Не грохот, а ритмичный стук ножей по доскам, шипение взбиваемых сливок и тихий смех. Ира замерла на пороге, переводя дыхание. Это был другой мир. Юля первой заметила ее, отложив кондитерский мешок. – Ирка! – Она чуть не прыгнула к ней, обнимая, запачканная в муке рука легла Ире на плечо. – Наконец-то! Вырвалась из лап людоеда! Лена подошла сдержаннее, но в ее глазах светилось настоящее облегчение и даже... стыд за прошлое молчание. Она лишь кивнула, но улыбка была искренней. – Рады тебя видеть. Готовься – тут темп не слабее, но... человечнее. Лена, аккуратно раскладывающая кремовые розы на торте, лишь элегантно приподняла бровь, но в уголках ее губ дрогнуло подобие улыбки. — Наконец-то. Мы тут с Юлей уже думали, ты решила карьеру дворника строить у Федора Игнатьевича. Прежде чем Ира успела ответить, к ним подошел Дима. Молодой кондитер, лет двадцати пяти, в чистом белом кителе, с яркими рыжими прядями, выбивающимися из-под поварской косынки, и живыми карими глазами. Он вытер руки о полотенце и протянул одну Ире. — Ира, да? – Улыбка у него была открытой, теплой. – Дима. Очень рад видеть тебя у нас. Лена и Юля только и делали, что рассказывали о твоих кулинарных подвигах в колледже. Особенно про те вишневые пирожные с перцем. Легендарные! Ира почувствовала, как по щекам разливается тепло. Ее пирожные? Легендарные? — Спасибо... – пробормотала она. – Я... рада быть здесь. Очень. — А мы рады тебя заполучить, – Дима кивнул, оглядывая цех. – Вижу, ты уже оцениваешь разницу во влажности? У Федора Игнатьевича тут, наверное, как в Сахаре, да? А у нас – тропики для теста. – Он подмигнул. – Не переживай, освоишься быстро. Главное тут – не бояться экспериментировать и дышать. В прямом и переносном смысле. Вижу, с дыханием у тебя уже лучше. Ира невольно расслабила плечи. Да, она дышала. Глубоко. И воздух был сладким и легким. Она окинула взглядом цех: просторно, чисто, все под рукой. Коллеги – две девушки помладше – улыбнулись ей. Никаких испепеляющих взглядов Галины и Валентины. Дима провел ее по цеху, показывая рабочие места, печи, холодильники. Рассказывал о текущих заказах, о своих требованиях (точность рецептуры, но приветствуется творческий подход к декору), о графике. Все четко, ясно, без унизительных ноток. Он даже спросил о ее предпочтениях – что ей нравится делать больше: тесто, кремы, декор? — Покажи, что умеешь, – предложил Дима в конце мини-экскурсии, указывая на свободный стол с подготовленными ингредиентами. – Собери партию эклеров. Классических. Как чувствуешь. Ира кивнула, стараясь скрыть дрожь в руках. "Не как у Федора... Не как у Федора..." – мысленно повторяла она, беря в руки кондитерский мешок. Она сосредоточилась. На весе ингредиентов. На температуре заварного теста. На точных движениях, выкладывая аккуратные полоски на противень. Работала молча, погруженная в процесс, ощущая на себе спокойный, оценивающий взгляд Димы. Когда эклеры, румяные и пузатые, остыли, Ира аккуратно наполнила их ванильным кремом. Дима взял один, осмотрел, откусил. Молчание длилось несколько секунд. — Идеальный подъем, – наконец произнес он, кивнув на воздушную полость внутри. – Крем... сбалансированный. Ваниль чувствуется, но не душит. Текстура гладкая. – Он доел эклер. – Знаешь, Ира? Федор Игнатьевич – дурак. У тебя золотые руки и отличное чувство вкуса. Держишь марку. Рад, что ты с нами. Слезы благодарности снова подступили к глазам Иры, но на этот раз они были теплыми и радостными. Она просто кивнула, не находя слов. Ее хвалили. За то, что она сделала. День пролетел незаметно. Ира помогала Юле с декором мини-тарталеток, Лена показала ей свою фирменную технику нанесения шоколадного ганаша. Было шумно, весело, временами суетливо, но это была живая, творческая суета. Ира ловила себя на мысли, что улыбается. Просто так. Она заметила и кое-что еще. Как Лена, обычно такая собранная и немного высокомерная, становилась чуть мягче, когда рядом был Дима. Как она ловила его взгляд, поправляла идеально уложенные волосы, а в голосе появлялись нотки, которых Ира раньше не слышала – теплые, почти застенчивые. "Интересно..." – подумала Ира, пряча улыбку. Королева Лена, кажется, нашла своего "короля" кондитерского цеха. Во время небольшого перерыва за чаем Дима, обсуждая с Ирой нюансы заварного теста, вдруг спросил: — Кстати, ты же в колледже с Ромой Королевым учишься? Талантливый парнишка! Энергии – хоть отбавляй. Ира удивилась. — Вы знакомы? Рома не упоминал наставников кроме Антона. Дима рассмеялся. — О, это давняя история! Лет пять назад, наверное. Я тогда сам еще студентом был, жил с родителями в старом районе. А Рома... Рома был вот таким соседским пацаненком, – Дима показал рукой где-то на уровне пояса. – Вечный двигатель. Вечно голодный. И обожал сладкое. Как-то раз он приперся к нам на кухню, когда мама пекла пирог. Уставился, как завороженный. Ну, я и подумал: почему бы не научить грызть гранит науки вместо печенья? Он с теплотой вспоминал: — Стал брать его к себе, когда практиковался дома. Показывал азы: как яйца взбивать, как муку просеивать, как тесто замешивать, чтобы не резиновое вышло. Он схватывал на лету! И главное – горел. Глаза горели, как лампочки. Весь кухонный пол в муке, лицо в шоколаде, а он счастливый! – Дима покачал головой, улыбаясь. – Потом я переехал, учеба, работа... Слышал, он поступил в колледж, молодец. Говорят, у него талант редкий. Ира слушала, улыбаясь. Теперь понятно, откуда у Ромы такая страсть и... некоторая хаотичность в подходе. — Да, талант огромный, – согласилась Ира. – Но терпения... терпения ему не хватает. И дисциплины. – Она помолчала, думая о строгом профиле Антона. – Но у него теперь есть наставник, который... восполняет эти пробелы. Жестко, но эффективно. Антон Белов просто гений во... всем кажется. — Антон Белов? – спросил Дима, его брови поползли вверх. – "Белый Демон"? Теперь удивилась Ира. — Вы... знаете Антона? Дима присвистнул, отхлебнув чаю. — Знать – не знаю. Но слышал? Еще бы! Пару лет назад о нем только ленивый в кондитерских пабликах не писал. Настоящая сенсация! Он же вломился на тот самый международный юниорский конкурс "Golden Whisk", где все места обычно доставались европейским вундеркиндам из кулинарных династий. И взял Гран-при! С таким десертом... – Дима закатил глаза, вспоминая. – Кажется, это был многослойный мусс с невероятными текстурами и каким-то безумно сложным карамельным элементом. Все ахнули. Называли его "восходящей звездой", "гением нового поколения". Писали, что его ждет головокружительная карьера в лучших ресторанах мира... – Дима развел руками. – А потом... тишина. Словно сквозь землю провалился. Говорили разное... Но факт: звезда зажглась ярко и погасла. Странно слышать, что он теперь... наставник Ромы. Дима взглянул на Иру с новым интересом. — Интересный дуэт. Огонь и лед. — Да, — тихо сказала Ира, чувствуя странную гордость за Антона, смешанную с привычной горечью от его исчезновений и боли. — Огонь и лед... очень точное определение. Ира молчала, переваривая информацию. Международный Гран-при. Восходящая звезда. Лучшие рестораны мира. Она знала, что Антон гениален. Но не до такой же степени! И куда же делся тот Антон? Почему он здесь, в провинциальном колледже, с его мрачной лабораторией и сложным характером? — Хм, – задумчиво протянул Дима. – Интересный поворот. Мир тесен. – Он встал. – Ладно, хватит болтать. Ира, берись за те фисташковые эклеры. Юля, тебе заказ на веганские кексы ждет. Лена, – он обернулся к ней, и его голос стал чуть мягче, – проверь, пожалуйста, температуру шоколада для трюфелей? Лена кивнула, стараясь сохранять деловой вид, но Ира заметила, как ее щеки слегка порозовели. "Интересно" – подумала Ира снова, беря кондитерский мешок. Она чувствовала легкую дрожь в руках – не от страха, а от волнения. От новизны. От признания. От теплой атмосферы этого места. От мыслей об Антоне-звезде и Антоне-наставнике. Вечером, возвращаясь домой, Ира чувствовала приятную усталость в мышцах, но не опустошение. Наоборот – внутри пело. Она прошла мимо угрюмого цеха Федора, не взглянув. Сегодня она видела, как может быть иначе. Как может пахнуть творчество, а не страх. Как могут звучать советы, а не упрёки и крики. Она достала телефон, набирая сообщение Роме: "Твой первый учитель – классный мужик. И он о тебе хорошо отзывается. Говорит, ты горел. И до сих пор горишь. Не туши." Потом, подумав, добавила второе сообщение. Антону. Короткое: "Дима слышал о тебе. Назвал звездой. И был впечатлен, что ты учишь Рому. Спасибо." Ответ от Антона пришел почти мгновенно, неожиданно быстро: "Дима болтун. Звезды гаснут. Работай." Но Ира знала – за этой колкостью скрывалось что-то еще. Возможно, тень того юного гения, о котором говорил Дима. Или... просто Антон. Ее Антон. Который учил летать не только Рому, но и ее. Пусть и с высоты синяка на колене и "саботажа". Первый день на новых крыльях прошел. И они выдержали.