Глава 46: Пряники и Приглашения

Февраль в цеху Димы казался воплощением тепла вопреки календарю. Пахло ванилью и жареным миндалем, гудел миксер, взбивая воздушный бисквит, а запотевшие окна рисовали морозные узоры на фоне серого неба. Ира, погруженная в ритуал раскатки имбирного теста, чувствовала непривычное спокойствие. Рядом Юля азартно вырезала звездочки и снежинки формочками, а Дима, улыбаясь уголками губ, показывал Лене тонкости работы с айсингом. Лена, безупречная даже в поварском фартуке, внимала с видом прилежной ученицы, но ее взгляд, острый и оценивающий, скользил по цеху, выискивая возможность. – Так, Ирочка, нежнее, – мягко поправил Дима, наблюдая за ее движениями. – Представь, что это облако. Ты же с облаками не воюешь. Ира кивнула, стараясь смягчить нажим. Ее блокнот лежал раскрытым рядом – не синяя тетрадь сокровенных мыслей, а практичный кондитерский, испещренный заметками и пропорциями. Здесь, под мягким светом ламп, под дружелюбным ворчанием Димы, страх услышать "не твое" отступал. – Совсем скоро праздник, – завела Лена, будто между прочим, аккуратно выдавливая белоснежную нить глазури на пряник. Ее голос был легким, как сахарная пудра. – Двадцать третьего. Мальчиков жалко – их у нас всего двое полноценных, Рома с Антоном. Даша вот... – она вздохнула театрально, – скучает, пишет, что в "Золотом Колосе" все чужое. Отметим? Юля фыркнула, вырезая особенно злобного имбирного человечка: – "Полноценных"? Антон-то вряд ли этот день за праздник мужской силы сочтет. Он, кажется, выше гендерных стереотипов. Как и всего прочего человеческого. – Но Рома оценит, – парировала Лена, игнорируя колкость. Ее взгляд упал на Иру. – Ира, у тебя же квартира просторная. Мы бы все подготовим, уберём. Тебе только разрешить да чайник вскипятить. – Пауза. Легкая, но весомая. – Антон, думаю, не отказался бы... выйти куда-то. Кроме колледжа и своей берлоги. Он тебя, кажется, слушает. Можно даже Диму пригласить. Ира замерла со скалкой в руке. Упоминание Антона Леной всегда было как прикосновение холодной иглы. Казалось бы, забота о мальчиках, о Даше, о сплочении... Но Ира чувствовала подвох. Вся эта вечеринка ради сближения с Димой. Лена играла на ее слабости – на той незримой нити, что тянулась к Антону, на ее молчаливом желании видеть его где-то еще, не в тени коридора или пустой аудитории. Лена ловко подменяла ее личное "хочу его видеть" на коллективное "надо его вытащить", делая ее ответственной. – Я... – начала Ира, чувствуя, как тепло разливается по щекам. Она посмотрела на свой блокнот, на аккуратные строчки рецепта. "Приду". – Не знаю, захочет ли Антон... – выдохнула она. – А ты спроси! – Лена улыбнулась, сладко и победно, как будто Ира уже согласилась. – Он тебе не откажет. Видно же. А Рома – тот обрадуется просто до глупости. И Даше скажем – пусть отпросится, отвлечется. Ей нужно общение, бедняжка. Дима, почувствовав напряжение, деликатно вмешался: – Идея хорошая, Лена. Но давайте сначала с Ирой договоримся о месте. Квартира – ее личное пространство. – Его взгляд был мягким, но твердым. Он видел Лену насквозь. – Конечно, конечно! – поспешила Лена, переключив глазурь на следующий пряник. – Я же говорю, мы все сделаем. Уберем, украсим, продукты купим. Ира только гостеприимная хозяйка будет. Легко же? И Антону... – она снова бросила имя как козырь, – будет проще прийти в знакомое место. К тебе. Удар. Лена знала, куда целиться. "К тебе". Не "к нам", не "в компанию". К тебе. Она рисовала картину: Антон, переступающий порог ее квартиры, его молчаливая фигура в ее пространстве, наполненном запахами бабушкиных трав и ее собственными тихими мыслями. Ира представила его у окна, смотрящего на падающий снег, его руку на спинке ее дивана... Желание и страх смешались в клубок у нее под ложечкой. – Ну... – прошептала Ира, избегая взглядов. – Если... если все помогут... и если Антон... и Рома согласятся... – Она не смогла закончить, уткнувшись в тесто. Согласие было вымучено, вырвано манипуляцией, приправленной заботой о Даше и прикрытой праздником для "мальчиков". – Отлично! – Лена расцвела, как будто только что выиграла тендер. – Значит, решено. Я свяжусь с Дашей, Роме скажу – он, я знаю, на седьмом небе будет. Антона... – она многозначительно посмотрела на Иру, – это на тебе, Ирочка. Только ты сможешь его уговорить. Ну, или просто... пригласить. – Ее улыбка говорила: "Мы оба знаем, что он придет, если позовешь ты". Юля закатила глаза так выразительно, что это было почти криком, но промолчала, яростно выдавливая глаза имбирному человечку черной глазурью. Дима покачал головой, но не стал спорить – атмосфера в цеху и без того была натянутой, как тонкая нить карамели. Ира молча раскатывала тесто. Облако. Надо было представить облако. Но в голове стоял только образ Антона на пороге ее квартиры. Страх («А вдруг он почувствует себя не в своей тарелке? Вдруг ему не понравится? Вдруг я скажу что-то не то?») боролся с трепетным предвкушением. Лена добилась своего, используя ее чувства как рычаг. Вечеринка была неизбежна. И теперь ей предстояло самое сложное: произнести эти слова. Не в блокноте, не в мыслях, а вслух. Обратиться к Белому Демону и сказать: "Приходи". Зная, что за этим "приходи" стоит гораздо больше, чем просто праздник.