Глава 48: В ловушке

Звонок прозвучал для Антона как выстрел, разрезавший тишину лестничной клетки. Он не двигался с места, дав звуку полностью утихнуть, вбирая в себя последние секунды одиночества. Затем дверь открылась. И его мир сузился до двух фигур в проеме. Справа – Лена. Безупречная, в темном платье, что резко контрастировало с домашним уютом, царящим в квартире. Ее улыбка была лишь инструментом для достижения поставленной цели. Антон видел ее насквозь. Слева – он. Дима. Яркий, как вспышка магния. Рыжие волосы, живые, подвижные глаза, считывающие каждую деталь. Он казался воплощением всего, от чего Антон бежал: открытости, тепла, неприкрытого профессионального интереса. — Антон, входи, проходи, — голос Лены был сладким сиропом. — Мы уже начали беспокоиться. Антон переступил порог. Движение было резким, как у дикого зверя, загнанного в угол, но вынужденного сохранять видимость контроля. Он молча снял темную куртку, чувствуя, как влажный февральский холод отступает, сменяясь теплом, пахнущим имбирным печеньем и чужими духами. Его взгляд, холодный и быстрый, прошелся по прихожей, по открывающейся гостиной, выискивая один-единственный силуэт. Его не было. — Позволь, я возьму, — Дима сделал шаг вперед, его жест был естественным, невымученным. Антон инстинктивно отдернул куртку на сантиметр, прежде чем силой воли заставить себя отпустить. Вещь оказалась в руках Димы. — Я Дима. Работаю с Ирой и девочками. Давно хотел с тобой познакомиться. Антон лишь кивнул, односложно. Его длинные пшеничные волосы, собранные в низкий хвост, подчеркивали резкость скул и бледность кожи. — Это огромная честь, — продолжал Дима, и в его голосе не было лести, лишь чистое, неподдельное восхищение, которое резало Антона больнее, чем презрение. — Твоя работа в Лионе на конкурсе "Golden Whisk" была безупречна. Многослойный мусс с карамельным декором на основе молекулярной кухни. Мы этот номер разбирали потом месяцами на занятиях. Как ты добился такой чистой кристаллизации карамели при такой сложной геометрии? Вопрос висел в воздухе, прямой и неудобный. Лена наблюдала с улыбкой, наслаждаясь спектаклем. Антон медленно перевел на него взгляд. Глаза были абсолютно пустыми. — Температура, — произнес он глухо. — И тишина. Дима замер на мгновение, обработанный ледяным кратким ответом, но не сдался. — Понятно. Гениальное всегда просто, да? — Он нервно рассмеялся. — Знаешь, у меня тут с Ромой идея родилась для одного конкурса... Может, обсудим? Силы объединим? Твоя техника и его безумные идеи – это же... — Лена, — Антон перебил его, обращаясь не к Диме, а к ней, словно рыжего кондитера просто не существовало. Его голос был ровным, но в нем слышалось стальное напряжение. — Где Ира? Лена просияла, словно только и ждала этого. — В гостиной, накрывает на стол. Очень старается, бедняжка, чтоб все было идеально. — Она сделала паузу, давая словам набрать вес. — Ведь это такой особенный праздник. День ее мужчины. Ну, мужчин, — поправилась она, но Антон понял истинный смысл ее ядовитых слов. Потом ее взгляд скользнул с Антона на Диму, играя на самых потаённых струнах. — Ой, а ведь это же идея! Вы оба тут, два гения кондитерского искусства. Дима, ты же всегда хотел поучиться у Антона? А что, если прямо сейчас... небольшой поединок? Не на время, конечно, просто... для красоты. Ира конечно же будет болеть за тебя, Антон, — она бросила это так же легко и смертоносно, как предыдущую фразу. — Ей будет так приятно увидеть, как ее чемпион творит чудо прямо на ее кухне. Она поставила их друг против друга, используя Иру как приз, как разменную монету в своей игре. Дима загорелся азартом, забыв о прошлой неудаче. Антон же стоял неподвижно. Внешне – ледяная скала. Внутри – извержение. Ему предлагали танцевать под дудку этой женщины, превратить свое искусство, бывшее для него спасением и проклятием, в цирковое представление. И все это – на ее территории, у нее на глазах, под сочувствующим взглядом этого рыжего навязчивого фаната. Его пальцы непроизвольно сжались. Он искал глазами выход, мысленный якорь в лице Иры, но видел только ухмыляющуюся Лену и восторженного Диму. Он был в ловушке. И единственный способ не проиграть – это отказаться играть. Но отказ тоже был бы поражением в ее глазах.