Виновный.

      Что такое жизнь? Жизнь — это то, с чем не может сравниться ни одно чудо света, ни одна радость и ни одно счастье. Как ты можешь испытывать положительные эмоции и наслаждаться тем, что тебе дано, если тебя нет? Только благодаря жизни с тобой происходит все хорошее, потому что жизнь — главное звено в ступени. Если ты не существуешь, ты не можешь ничего испытывать. А если ты ничего не испытываешь, значит, не существуешь. Жизнь — это само по себе чудо. Самое огромное чудо, которое только может быть. Но не все способны этого понять.

***

      После встречи с Создателем я была более чем озадачена. То, что я с ним поссорилась, в голове еще не укладывалось, но вот его слова о том, что Скрич не виновен, но его все равно подставят, уже четко сидели во мне. Что мне делать с этой информацией? Рассказать кому-то? А смысл? Сделать что-нибудь? А будут ли результаты? Все так… Запутано и до невозможности неправильно…       В груди из-за разговора с Создателем было тяжело. Создатель теперь мне уже не казался таким честным и справедливым. Словно он ненароком намекнул, что он заодно вместе с остальными обитателями отеля, и, соответственно, против меня. За Скрича в любом случае было обидно. Зла в отеле и так полно, поэтому я не хочу стать одной из них — такой же черствой и жестокой. Мое возмущение было не благодетелем во имя Скрича, а во имя Создателя, который так быстро опустился в моих глазах. Может быть, этот монстр действительно меня обижает и оскорбляет где-то Создателя, но это не повод для подставы! Так не поступают справедливые существа! Месть и подстава в любом виде ужасны и отвратительны. Создателю не стоило так себя вести!       Скорее всего, мы друг друга просто недопоняли. Я в этом более чем уверена. А эмоции все равно брали верх. У меня не получается так легко забыть и отпустить, зная, что я никак не могу повлиять на ситуацию! Наверное, в глубине души мне бы все-таки хотелось, чтобы Скрич — или любые другие обитатели отеля — хотя бы немного пострадал так же, как и я, но ведь не таким же способом, когда он не виноват! Вот если бы на его месте находился бы Фигура или Сик, я бы закрыла на это глаза и была бы более чем рада. Однако подобные мечты — всего лишь мечты: ни Создатель, ни первые две ступени не позволят такому произойти. К сожалению.       Как мне сейчас поступать? Вероятнее всего, никак. В отличие от остальных, я не могу просто прийти и рассказать о своей беседе с Создателем, о Скриче и подставе. Меня спокойно обвинят во лжи или в нарушении какого-нибудь правила, — например, о клевете на Создателя, — а если и послушают, то мне потом достанется и от Скрича, и от тех, кого он подключит. Кто я такая, чтобы ко мне прислушиваться, верно? Да и никому моя доброта в отеле не сдалась. Они настолько черствы и злы, что не верят, что что-то хорошее может существовать. Поэтому другие монстры меня и отвергают: я для них слишком другая, непонятная. Я для них считаюсь угрозой, потому что… Помогаю? Может быть, конечно, не из-за этого, но то, что я для них являюсь угрозой — факт. Так говорил Создатель. В его словах есть смысл. И опять разговоры о Создателе…       Создатель… Как же я на него злилась! Он ведь знает, что, даже если мне будет известно имя «виновного», я с этим ничего не сделаю, каким бы огромным ни было мое желание. И почему мне в голову взбрело согласиться на его предложение?.. Если бы я только умела предугадывать события, а не читать лица и понимать эмоции… Когда дело касается Создателя, я беспрекословно отключаю холодный расчет и хоть какой-то анализ. Создатель — безопасность для меня. Комната Создателя — моя комната, мой дом. Он не может поступать плохо по отношению ко мне и недоговаривать! Он ценит меня, а я его! Но сегодня… В этот раз… Я не знаю, что на него нашло. И мне, пожалуй, от этого осознания неприятнее всего. И я настолько обижена на Создателя, что не хочу возвращаться обратно, чтобы помириться или чтобы как-то отговорить его от собственного решения. Хотя… Какой в этом смысл? Процесс в любом случае запущен: если не Скрич, то кто-нибудь другой. Обитателям отеля и Фигуре-то нужно имя виновного. Слишком поздно что-то менять.       Руки сжались в кулаки. Я остановилась. Нет, злиться долго на Создателя плохо. Так нельзя. Нашему начальству всегда будет виднее, потому что, в отличие от нас, они видят всю картину полностью. Я могу быть не согласна с Создателем, — этого я себе не запрещаю, — однако я не имею права его обвинять и обижаться. Если он так сделал, значит, так правильно. Скрич, в конце концов, действительно плохо себя ведет, а Создатель же, наоборот, хочет его научить, перевоспитать. Да и про меня ведь не забыл! Создатель так поступает потому, что любит нас, любит меня, а не потому, что нас ненавидит или в самом деле хочет наказать. У нашей верхушки не может быть неправильных решений.       Помотав головой в разные стороны, отгоняя разные странные мысли, я обняла себя руками. Для того, чтобы прийти в себя и успокоиться, я начала глубоко вдыхать и выдыхать. Когда обращаешь внимание на свое дыхание, тогда быстрее успокаиваешься. Про эту фишку я прознала от одного человека, которому однажды помогла и которого вследствие провела к выходу из отеля. Он на своем примере научил меня верно дышать, дабы сладить с эмоциями. Тому человеку я по сей день была благодарна: тот совет до сих пор мне помогает. Интересно, как он сейчас поживает?       Если я не могу никак повлиять на ситуацию, то я могу, во всяком случае, с достоинством ее принять. Скрич так Скрич. Лишь бы меня не коснулось.

***

      Через два дня Фигура снова собрал всех обитателей отеля в одном месте. Судя по его недоброму оскалу, лидер действительно был очень недоволен. Как же хорошо, что я никогда не видела его глаз: думаю, не будь у него длинной челки, с озлобленным взглядом он выглядел бы еще более угрожающим. Мне кажется, тогда бы я не выдержала. Если я лишь при виде острых когтей Фигуры уже сжимаюсь, то что бы было тогда?.. Не хочу знать. Мне и Сика хватает, если честно. У него всего один глаз, но это ему не мешает делать самое пугающее выражение лица, которое я когда-либо могла видеть.       По-видимому, имя виновного Фигуре было известно. Иначе бы он сейчас не был бы злым и не устраивал собрания. Самое забавное, что в библиотеку он никого, кроме второй ступени и изредка третьей, не пускает. Я там бываю исключительно во время погонь, чтобы подсветить нужные книги, и, наверное, я совру, если скажу, что мне не нравится библиотека: она просторная, имеет два этажа и вмещает много книг. Правда, если знать, кто ее хозяин… Это место вполне подошло бы для подобных собраний, однако Фигура принципиален и очень жаден: он ни за что библиотеку под такие нужды использовать не будет и пускать туда кого попало. Ну и к тому же, меня там избивать не получится: лидеру-то не захочется марать свои библиотечные ковры моей кровью. Для него это мерзко. Да и для меня, на самом деле, тоже. Вот поэтому нам и приходиться тесниться в любой другой комнате, но не в библиотеке. Таков наказ Фигуры.       За все это время «расследования» я старалась не попадаться на глаза другим обитателям отеля. Особенно, — хотя я и не совсем понимала почему, — Скричу. Впрочем, как и всегда. В обычное время про меня как правило забывают до наступления следующей погони, где я спасаю людей. Изредка, конечно, на мне кто-нибудь срывает свой гнев или, посчитав, что я слишком часто мельтешу перед глазами, может ударить. В целом жаловаться на свою нелегкую жизнь и называть ее «нелегкой» я не хочу и не буду. Самое тяжелое время для меня — окончание погони с условием, что я вывела из отеля человека, и после этого ожидание, когда меня найдут и «проучат». Разумеется, без исключений никуда, и иногда мне не удается отделаться «малой кровью», однако в общем и целом, если я иду монстрам на встречу, мне в ответ делают одолжение и игнорируют. Лучше уж так. Я совсем не против. Тем более я нахожусь под защитой пятого и седьмого правила.       — Из-за вас, недалеких умов, неспособных хотя бы раз критически мыслить и складывать два плюс два, мне пришлось самостоятельно идти к Создателю, чтобы узнать имя нарушителя, — внезапно подает голос Фигура, отчего я дергаюсь. Тут-то все и встало на свои места, потому что до этого я не понимала, каким образом лидер узнал, кто провинился, а в итоге оказывается, что он просто сходил к Создателю. Фигуре пришлось переступить через свои принципы, ведь, очевидно, он тоже ломал голову над тем, кто мог нарушить четвертое правило отеля или дело совершенно в другом, и монстр совсем об этом не задумывался? Какой же Фигура лидер, если не может сам вычислить нарушителя? Проще же меня обвинить, правильно? — Признаться честно, я удивлен. Но больше всего меня удивляет трусость нарушителя и то, что за эти чертовых два дня я не услышал ни одного имени и предположения. Может быть, вы все соучастники? Или вы все подзабыли, что мы находимся не на курорте, а здесь, в отеле, а значит, вы обязаны выполнять все мои указания? Какие из вас монстры, если вы не в состоянии навести порядок?! Хотите, чтобы я вам уши оторвал? Не волнуйтесь, я с удовольствием это сделаю. Они же вам не нужны, раз меня никто тут не слушает! — Тирада Фигуры с каждой секундой приобретала обороты таким образом, что последнюю фразу он произнес криком. А кричал лидер громко. Для меня это было хуже избиений. И уши я закрыть не могла: мне нужно было наблюдать за ситуацией, чтобы не пропустить, когда имя Скрича назовут. Фигура, вероятнее всего, на него и смотрел. Однако это всего лишь предположение.       — Лично мы с братьями перебрали всевозможные варианты, и ни один из них не подходит. Что ты предлагаешь делать в таком случае, Фигура? — заговорил осмелевший Амбуш. Хоть он и находился на третьей ступени, он не боялся высказываться примерно так же, как и монстры на второй. Впрочем, он таким образом и оправдывал звание старшего брата. Даже вид его был таким — ярким, броским: цвет волос Амбуша и Халта был светло-зеленым, кожа старшего брата была белого цвета и расцветка его одежды была полностью в тех же тонах, что и волосы с кожей: и кофта, что на несколько размеров была ему больше в рукавах, и штаны, которые доходили ему до колен, и большие ботинки, что были тоже велики, — все было бело-зеленым. Глазницы Амбуша и Раша, — что, собственно, и выдавало в них братьев, — являлись полностью черными. В них никогда ничего не видно, что иногда даже пугает.       На глазах вся схожесть Раша и Амбуша заканчивалась. В отличие от старшего, младший был темным: вечно улыбающееся лицо серого цвета, а отвратительно уложенные волосы — черного. Сколько себя помню, он всегда ходил в каком-то темно-сером плаще, из которого выглядывали грязные порванные светло-черные носки, темная обувь и когти, схожие с когтями Фигуры. Только у лидера они были острее и длиннее. А что до Халта… Халт на Раша, хотя и является средним братом, совсем не похож. Ну, разве что темнотой кожи, только другого цвета — темно-бирюзового. Глаза среднего брата были белыми, а вместо зрачков — голубые блики. После своего нарушения правил на его лице стала красоваться белая ткань, что скрывала явно что-то такое, что остальным не стоит видеть. На Халте постоянно были надеты самые странные лохмотья, которые местами были ему малы или, наоборот, велики, так еще и разного цвета: вещь, напоминающая верх, была голубой, где один рукав был сильно длиннее второго; с него также свисал кусок ткани того же цвета, прикрывающий левую ногу, которая тоже пострадала из-за наказания Создателя; ярко-зеленая штанина не закрывала кровавый и порванный, — кажется, у среднего брата периодически шла кровь по воле нашей верхушки, — носок Халта. У Халта обувь тоже была разной: на правой ноге — черно-белый ботинок, на левой — оранжевый сапог. Я не знаю, что сделал Создатель с Халтом после того, как он нарушил несколько правил разом, но, очевидно, ничего хорошего при наказании его не ждало. Он заслужил, в общем-то говоря.       — Мне не твоя пустая болтовня нужна, а имя, — строго проговорил Фигура, — или заткнись и не смей раскрывать свой рот, если не можешь сказать ничего дельного.       — Ладно-ладно. Начну с самого неочевидного и с тех, кто точно не мог этого сделать, — Амбуш решил не сдаваться. — Предположим, это Скрич, — я изумляюсь тому, насколько быстро старший брат угадал. «Угадывать» — самое верное слово в такой ситуации, иначе не скажешь.       — Да, — кивает Фигура.       В этот момент я замираю, и сердце за считанные секунды начинает биться быстрее, словно только что назвали не чужое, а мое имя. Все-таки Создатель не передумал… Глупо было рассчитывать на что-то другое, но где-то в глубине души теплилась надежда, что все будет по-другому. Создатель… Он должен быть сейчас здесь, с нами. В теории я бы могла даже его навестить. Но я не хочу. Я стараюсь на него не злиться, правда стараюсь, но не получается. Я все еще считаю его предателем. Обида-то никуда не ушла.       — Что?! — Восклицает Амбуш с Рашем одновременно.       — Ты прав. Нарушил четвертое правило именно Скрич, — повторяет Фигура.       «Нет, ничего он не нарушал» — думаю я про себя. Сказать-то я ничего вслух не могу. Мне остается лишь наблюдать… На самом деле это довольно забавно и даже, наверное, обидно: тот, кто должен быть главным подозреваемым, называет имя «настоящего» подозреваемого, которого попросту подставили. Третья ступень должна была находиться в подозрении у всех, так почему ей дали право голоса здесь?! Нечестно!       В этот момент Глитч подошел к Фигуре и что-то ему на ухо нашептал. Мне кажется, что там речь шла о Скриче и о том, что он никак не мог бы нарушить это правило, ведь после этого Фигура произнес уже громко: — Об этом мне сказал Создатель. Ты думаешь, он станет врать? А если и станет, то мы ничего с этим не сделаем.       — Тоже верно, — согласился Глитч и отошел.       — Но я ничего не нарушал! Это ложь! — Наконец, дал о себе знать Скрич. Хоть по лицу из-за его извечной улыбки этого не было заметно, в его голосе читалось удивление и в какой-то мере страх. Мне было его самую малость жаль. Создатель был не прав.       — Охотно верю. Вы все, такие красивые, так говорите, — хмыкает Фигура. — Видимо, правило написаны для всех, кроме тебя. Слишком смелым себя почувствовал, чтобы их нарушать, я посмотрю? Головушке твоей пустой вообще нечем работать? — Начинает отчитывать его лидер. Он указывает Глитчу и Сику на Скрича, чтобы, очевидно, они его держали. Остальные монстры послушно расступаются перед ними, освобождая дорогу. Скрич пытается убежать, но перед силой Сика беспомощны абсолютно все, кроме Фигуры. Скрич и так сам по себе роста небольшого, а поэтому второй ступени ничего не стоит поднять его над землей и закрыть все пути к бегству. Я сглатываю, пока мой взгляд хаотично бегает то по «нарушителю», то по второй ступени, то по изумленным взглядам других обитателей, то по злому Фигуре.       — Сейчас я пойду к Создателю, и мы вместе вынесем приговор. Я запрещаю вам расходиться. Вы все будете ждать меня, — как и обычно Фигура ставит всех перед фактом, не спрашивая чужого мнения. Лидер уже хотел развернуться, чтобы уйти, но остановился. — И да, Амбуш, твою награду я тоже обсужу с Создателем, просто позже.       — Безмерно благодарен, — кивает Амбуш, пребывая, кажется, тоже в шоковом состоянии. Он явно не хотел «подставлять» Скрича и совсем не думал о том, что он может быть нарушителем. А ведь он и не нарушитель…       Напоследок Фигура в момент, когда я смотрела на него, взглянул и на меня. Я вновь дернулась. Я почувствовала, как во мне все сжимается. Я думала, что мне сейчас тоже за что-то влетит, но нет: хмыкнув себе под нос, лидер под недовольные возгласы Скрича ушел.       И тогда я поняла: Фигура знает, что я знала.

***

      Пока мы ожидали Фигуру, я чувствовала, как мои плечи становятся все более тяжелыми. Казалось, что на них был какой-то увесистый груз. Мне просто было невыносимо от мысли, что я действительно не могла что-то сделать. Несправедливость и бессилие раздражают. Мне чудилось, что я тоже была виновата в том, что Скрича подставили. Как будто его участь стала моей участью. Время тянулось бесконечно долго, и чем дольше лидера не было, тем больнее мне было слушать крики и проклятия Скрича. Взгляд на него поднять я даже не осмеливалась. Наверное, это неправильно. Все-таки он меня обижает и бьет вместе с остальными, но… Разве я должна опускаться до их уровня и тоже быть черствой?       Вскоре Фигура своим тяжелым шагом зашел в помещение снова. На его лице уже было написано, что все предрешено. Интересно, кто же все-таки из них палач? Создатель или Фигура? Пожалуй, оба. Создатель — палач настоящий, а Фигура — его подчиненный; тот, кто делает работу начальства своими руками. И в таком случае разве Фигура главный? Может ли он считаться лидером, если все равно пресмыкается перед Создателем? Почему это смущает лишь меня, а остальных обитателей нет? Просто они привыкли.       Я видела, как Салли пыталась прорваться в первые ряды, чтобы встать рядом с Фигурой и одной из первых услышать, какой же приговор вынесли обвиняемому. Я скривилась. Если большая часть монстров умела это скрывать, то у Виндоу на лице сплошняком было написано: «я лицемерка». Неприятно.       — Ну что ж… Мы с Создателем тщательно обсудили всевозможные варианты наказаний и нашли самое подходящее… — Начал Фигура, убрав руки за спину. — Так как за нарушение четвертого правила следует не такое тяжелое наказание, как за пятое или седьмое, то мы решили, что… — Лидер специально сделал паузу, чтобы монстры наверняка обратили на него внимание. В том числе и Скрич, который уже успел умолкнуть, чтобы послушать Фигуру. — Наилучшим приговором для Скрича, нарушившего правило отеля, будет избиение и понижение в ступени.       — Это несправедливо! Я ничего не делал! — Вновь попытался защитить себя Скрич. Я почувствовала, как мои ладони вспотели. Избиение?.. Серьезно?.. Создатель хочет проучить Скрича именно таким образом? Зачем?.. Разве он что-то поймет? Какой в этом смысл?..       — С этого дня я понижаю тебя в ступени, Скрич, мои поздравления. Теперь ты находишься на пятой, а не четвертой. Как будешь возвращать свое расположение обратно — твои проблемы. Меня абсолютно не интересует, — игнорируя все аргументы «нарушителя», проговаривает Фигура. — Ну а теперь, Сик и Глитч, прошу привести приговор в исполнение. Не жалейте его. Пусть знает и помнит, что будет за нарушения правил, раз Халта ему недостаточно.       — Нет! — Кричал Скрич. Через секунду он полетел с рук Сика прямиком на пол, ударившись головой. Я отвернулась. Я не могла на это смотреть.       Монстры образовали круг вокруг избиваемого. Кто-то молча наблюдал, кто-то, как Салли, выкрикивал одобрительные и подбадривающие фразочки, а кто-то, как я, — точнее, только я, — стоял в стороне. Мне было жутко некомфортно. Я настолько вдавливала ноги в пол, что пальцы уже начинали болеть. Я слышала хрипы Скрича, слышала эти удары, слышала эти звуки пощечин, перемешанные с оскорблениями, и мне становилось плохо. Со мной ведь происходит то же самое за «просто так», а не потому, что я каждый раз какое-то правило нарушаю. Здесь становилось душно.       Меня хватило лишь на пару минут. Дальше, когда я сквозь толпу увидела пятна крови на Скриче, я просто выбежала из комнаты. Меня никто не останавливал, не проклинал и не смеялся вслед. Никто даже и не заметил, что я была. Фигура такого не запрещал, в конце концов. Все были увлечены избиением «нарушителя», который ничего не нарушал. Как это может быть интересно? Как это может быть весело? Мне этого, к счастью, понять не дано.       Я переборола желание пойти к Создателю. К нему идти было нельзя, потому что из-за него сейчас там бьют Скрича. Может быть, если я не посещу Создателя, он хотя бы немного подумает над своим поведением? Хотя бы немного?..       В любом случае я осознавала одно: сегодня я подставила Скрича вместе с Создателем. Я тоже соучастник преступления.