Мирное время.

      В отеле время, которое свободно от погонь, можно назвать вполне себе мирным. Невзирая на редкие конфликты, ссоры и драки, отель под предводительством Фигуры является спокойным местом. Неясно, чья это заслуга — Фигуры или Создателя, — но факт остается фактом: никаких погромов за редким исключением в отсутствии погонь не случается. Возможно, монстрам просто не было смысла искать себе какого-то врага, когда он и так имелся, скрепляя остальных обитателей прочной нитью ненависти к одному конкретному существу, — Путеводному Свету. Наверное, в этом и был залог их успеха и «умиротворения»: Путеводный Свет — мусорная корзина для всех оскорблений, издевательств и увечий. Если вот, например, ударить даже того же Дреда, он обязательно постоит за себя, что будет уже не так интересно. А Путеводный Свет стерпит. Она главный антагонист в этой истории, главный злодей; та, что разрушила привычный порядок и привнесла своим появлением хаос, хотя и была всегда. Такую точку зрения Фигура старался вбить остальным обитателям отеля и считал себя полностью правым. Но так ли это на самом деле? Что ж, тут, вероятнее всего, даже Создатель не будет в состоянии ответить.       Мир не крутился вокруг Путеводного Света. Более того, среди монстров в мирное время редко проскакивали разговоры о «шавке, подосланной Создателем». Она никогда не была самой частой их темой обсуждения. Фигура никому, конечно, болтать о ней не запрещал, но его недовольный оскал и жесты говорили сами за себя. Мало кому хотелось испытывать на себе гнев лидера отеля, — ведь это, очевидно, не только стыдно, а еще и больно, — а поэтому обитатели отеля лишний раз рот не раскрывали. Во всяком случае, в присутствии Фигуры, которого четвертая ступень толком-то и не видела.       То, что происходило с Путеводным Светом в случае, если она спасает «еду» монстров, стало обыденностью для всех. Всего-навсего рутиной. Никто сильно на этом внимание не заострял. Да, ненависть к «предателю, что на стороне Создателя» была, да еще и какая, однако же у остальных монстров было слишком много других дел, чтобы везде видеть Путеводный Свет и проклинать ее каждую секунду. Если Фигура говорил смотреть — они смотрели. Если Фигура говорил смеяться — они смеялись. Если Фигура говорил бить — они били. Ну, в большинстве своем. Если подчиняешься Фигуре и хотя бы для вида соглашаешься с ним, проблем у тебя не будет. Во всяком случае, если ты не Путеводный Свет, у тебя есть все шансы на хорошую жизнь в отеле. Даже на тех, кто как-то провинился, нарушив правило отеля и опустившись в ступени, долго не злятся. Если упрощать, то: «Если ты не Путеводный Свет, ты имеешь право жить».

***

      — Да прекрати ты уже ломаться, расскажи, как ты это провернул, — Амбуш громко ударяет по столу кулаком и смотрит своими черными глазницами на Скрича. Рядом со старшим братом сидел младший и средний. Они, в отличие от своего шумного родственника, предпочитали молчать и тихонько наблюдать за развитием диалога.       — Да не делал я ничего, сколько еще повторять? — Огрызается Скрич, потирая синяк под глазом. Хотя у него и была полностью черная кожа, увечье фиолетового цвета, если немного присмотреться, выделялось. С момента исполнения его наказания и понижения в ступени прошло пару дней. О нарушителе правила, как нарушителе, большая часть уже благополучно успела забыть и общалась с ним на равных. По крайней мере, это касалось третьей и четвертой ступени.       — Ну нам-то можно рассказать, мы к Фигуре не пойдем, а у Халта вообще рта нет, — Амбуш, подмигнув, шуточно ударил среднего брата в плечо, на что тот закатил глаза. Раш отрицательно покачал головой, видимо, из-за того, что старший берет всех под одну гребенку и говорит за всех. В целом с Амбушем ни Раш, ни Халт поспорить не могли: как он скажет, так и будет. А ведь имя Скрича изначально и выкрикнул сам Амбуш…       — Да что ты заладил?! — Вспылил собеседник, разведя руками. Через секунду он зашипел, ибо задел какое-то травмированное место, и стал говорить тише, перейдя на более спокойный тон. Хоть и третья ступень уважает четвертую, — Скрич в этом случае уже на пятой, — иногда следить за своим языком стоило бы. — Я никого не убивал. Меня подставили. Того и всего.       — Нашел, у кого спрашивать, — хмыкнул Дред, который все это время вместе с Айсом находился в конце комнаты. Они играли в некую карточную игру, чем-то напоминающую карты. После проигрыша Халта они остались вдвоем, чтобы попытаться выяснить, кто все-таки из них победит. Третья и четвертая ступень была вполне себе в хороших отношениях. Часто именно через Амбуша, Раша или Халта, — когда он еще умел разговаривать, — передавались все сообщения и приказы Фигуры. Иногда они между собой просто что-нибудь обсуждали или играли в самодельные игры, как друзья. Если у Глитча с Сиком эго было завышенным, то у трех братьев — нет. Они всегда были не против пообщаться с кем-то. — Если сделал, то прими удар достойно, а не подставляйся. Выглядит жалко.       — Нашелся умник и «борец за правду», — цокает Скрич с ярко выраженной злобой. Дреду вечно лишь бы свое «правильное» мнение вставить, о котором его никто никогда не спрашивал. Все и так прекрасно знают, что он предпочитает расправляться с игрушками честно и своими руками, но зачем об этом напоминать раз за разом? Да и Скрич ведь ничего не сделал! — Как я, по твоему мнению, мог убить игрушку в лифте, если я во время погонь могу находиться только в темноте?       — Да кто же тебя знает, — не унимается Дред, подбрасывая карту Айсу, — на то Амбуш тебя и просит рассказать, как ты это провернул.       — Вы в самом деле думаете, что Создатель нам не врет? Что ж, спешу поздравить с тем, что вы все наивные идиоты, — подает голос Раш, обводя взглядом монстров.       — Даже если и так, — продолжает мысль младшего брата Амбуш, — то что с того? На кой черт тогда Фигуре нужно придумывать эти наказания и натуралистически корчить недовольную рожу?       — Кажется, вы забываете, что Фигура не заодно с Создателем, а лишь его посредник. Он точно так же, как и мы, пребывает в неведении. В конце концов, мы не знаем, чем ему может аукнуться непослушание, — пожал равнодушно плечами Раш.       — Резонно, — все-таки соглашается Дред. — Но зачем Создателю эти игры? Чтобы что? Ему заняться нечем?       — А ты посмотри на Халта и ответь сам на свой вопрос, — Раш кладет руку на голову среднего брата. — Всяко это как-нибудь связано с Путеводным Светом, черт бы ее побрал. Заодно с Создателем именно она, а не Фигура.       — Н-да… — Амбуш призадумался. — А ведь это логично. Путеводный Свет же может насказать Создателю все что угодно и остаться невинной, а он, в свою очередь, выполняет любой ее приказ!       — Ну я тебе о чем? — Раш вздернул подбородок так, словно сказанное им было самой лучшей вещью, которую он когда-либо вытягивал из своего рта. — Более того, я уверен в том, что это из-за нее у Халта по-прежнему нет рта! — Амбуш согласно закивал.       — Вот сука… — Ругается Скрич, продолжая потирать синяк. — Да ее убить мало!       — Кажется, методы Фигуры немного устарели… — Вновь вклинивается в разговор Дред, отрываясь от карт. — Но у меня есть мысль получше. Сдается мне, кое-кому все-таки стоит иногда держать свой дрянной язычок за зубами. Как вам такое?       В ответ на это Скрич перестал тереть больное место и застыл. И хотя на его лице всегда была улыбка, глаза монстра отражали некоторое удивление. Видимо, слова Дреда для него что-то значили.       — Я понимаю и сам согласен с тем, что в присутствии Путеводного Света насмехаться над Создателем смешно, но не забывайте, что каждое ваше оскорбление она вполне себе спокойно может доносить ему. Так что не удивляйтесь, почему Создатель поступает так, как поступает, даже если вы, возможно, ничего и не делали, — проговаривает Дред после небольшой паузы. — А Скричу далеко не всегда хватает его небольшого ума, чтобы остановиться. Все еще не понимаешь свою ошибку, недоумок?       — Да понимаю-понимаю… — Скрич схватился за голову и разочарованно промычал. — Черт… Да я бы ее своими руками, если бы не правила…       — Мы бы все… — Вздыхает Амбуш.       — Она в любом случае в меньшинстве. Просто иногда думайте не желудком и развлечениями, а и головенкой, что вам кажется ненужной. Если Фигура предоставляет возможность, бейте ее так сильно, как только можете; плюйте в нее, но про Создателя ни слова. А то кто знает, может, в следующий раз он решит и всех обитателей под «решетку» посадить, — высказался Дред.       — Если с этим разобрались, давайте сменим тему? — Спросил Амбуш после нескольких секунд молчания. Он просто терпеть не мог серьезных разговоров на неприятные темы. Обычное дело.       — С удовольствием, — Скрич, ставший виновником монолога Дреда, согласился одним из первых. Дред промолчал, но это сочли за «да».       — Зачем ты меня смотришь? — Наконец, впервые за все это время раздраженно подает голос Айс, выводя из мыслей сидевшего напротив задумавшегося Дреда. У него, как и у Айса, было слишком много глаз на одном участке — особенно лице — тела. Немногословный монстр не выносил тех моментов, когда на него смотрят. Его просто наизнанку выворачивало. И хотя он носил полностью закрытую одежду, — огромная ярко-фиолетовая кофта, ярко-голубые штаны на несколько размеров больше и завершающий образ темно-фиолетовый шарф, дотягивающийся до пола в сидячем положении, — на синем лице многочисленные глаза разных цветов никак было не скрыть. Да что уж там на лице, они даже на волосах, схожих по цвету с шарфом, были! Если Айс чувствовал хоть малейший намек на то, что его и его органы зрения рассматривают, он мог вспылить за секунду. При разговорах с ним лучше смотреть в пол или отвернуться вовсе, дабы не накликать беду.       — Да больно ты кому-то, такой красивый, нужен, — усмехнулся Дред, поспешно уводя взгляд и переводя тему в более мягкое русло. Во внешности эти два монстра были схожи. Отличие только в том, что Дред своих глаз, — все они имели черный зрачок и такой же цвет, как и у кожи, — голубой, — не скрывал. Они были повсюду: на лице, руках и ногах. Дред ходил в очень простой одежде серого цвета, которая была местами грязной: оборванная кофта, отвратительно зашитые и помятые от постоянной носки шорты с обувью. Волосы Дреда были на оттенок темнее его обносок. Впрочем, его все устраивало. Хоть весь отель на него смотри — ему будет абсолютно плевать. Зато он способен видеть гораздо больше, чем остальные, да и потеря зрения ему определенно не грозит.

***

      — Молодец, Хайд. Хороший монстр, — радуется Джек, гладя деревянный корпус шкафа. — А сможешь ли ты справиться с этим заданием?.. — Джек достал из-под ремня что-то и спрятал это в руке. Сжав ее в кулак, он завел обе ладони за спину и вызывающе смотрел на своего питомца. То, что сейчас происходило, называлось «тренировкой». Монстр сильно дорожил Хайдом, и как другом, и как напарником, и как существом, о котором ему нужно заботиться, поэтому он проводил вместе с ним много времени, отрабатывая те или иные приемы по просьбе Фигуры или просто для общего развития. Вот сейчас, например, Джек пытался научить Хайда применять все свои способности и силы, чтобы разгадать, в какой руке находится спрятанный предмет. Чтобы эксперимент удавался, монстр за своей спиной раскрывал какую-нибудь из своих рук, и по тому, есть ли что-то на ладони или нет, питомец уже определял, какую именно дверцу ему стоит открыть — левую или правую. А дабы увидеть спину хозяина и, соответственно, его конечности, Хайду было необходимо переместиться и посмотреть на него с противоположного шкафа. Подобные тренировки развивали логику, интуицию и анализ. — Угадай, в какой руке что-то есть.       Джек затих, и Хайд вместе с ним. Хозяин своего питомца не торопил, давая время на раздумья. Однако ввиду того, что Хайд уже был хорошенько натренирован, он быстро справился со своей задачей. Через секунд двадцать у шкафа, напротив которого и стоял Джек, раскрылась левая дверца, что означало то, что питомец отлично справился с заданием.       — Умница! Ты угадал! — Джек не скрывал теплого тона в голосе. Он, как получил ответ, сразу же раскрыл кулак, и на ладони показался аппетитный человеческий палец. Это было одновременно и подкормкой, и лакомством для Хайда. И он, кстати говоря, был единственным питомцем, которому нужно питаться, чтобы поддерживать энергию и работать. Шедоу это не надо. А Тимоти… А про Тимоти никто ничего не знает, а раз никто ничего не знает, значит, есть ему не надо. Все просто!       Джек кидает палец внутрь шкафа, и он почти сразу там пропадает. Хайд съел его с особым удовольствием. Хозяина это лишь веселило.       — Ладно, а теперь поиграем… — Джек хлопнул в ладоши спустя несколько секунд передыжки. — Давай на перегонки до… — Монстр призадумался, пытаясь откопать в памяти все ориентиры, о которых знает в том числе и Хайд. — До входа! — Дверцы согласно хлопают, и в это же мгновение Джек резко подрывается с места и начинает бежать. — Не отставай!       Разумеется, победа, вероятнее всего, будет за Хайдом, ведь, в отличие от своего хозяина, у него нет никаких преград в виде других обитателей отеля и предметов. Но это не имеет значения. Главное — элемент игры. Хайд — домашнее животное, и он, как и все домашние животные, любит любые подвижные игры.

***

      Кровь стекала с когтей, окропляя ковер, пол и все окружающее пространство. Библиотека — место исконно чистое, аккуратное и светлое. Но не в случае Фигуры. В отельной библиотеке всегда творился какой-то хаос: лестница, ведущая на второй ярус, проломана в одном месте; некоторые изуродованные кресла и стеллажи, которые здесь были совсем не к месту, лежали тут давным-давно и никем не убирались; на деревянной стене виднелись следы от когтей хозяина этого места, а длинная ковровая дорожка, укрывавшая весь первый этаж, была в кровавых пятнах и какой-то грязи. Справедливости ради, после завершения каждой погони ковры, пол и все то, что было запятнано красной жидкостью, очищалось. Но только это. Покосившиеся стеллажи, предметы интерьера и плохо выглядевшие стены оставались такими, какими были. И с этим, само собой, встречались все игрушки, которые под покровительством Путеводного Света доживали и доходили до библиотеки. Фу. Даже в мыслях ее имя произносить противно.       Улов сегодня был небольшим — всего-навсего одна жертва. Игрушка, как пугливая овечка, в одиночестве попала в отель и в таком же одиночестве и сдохла. Путеводный Свет снова не справилась со своей работой. Фигура — Глитч и Сик тоже — в душе ликовал. Каждая погоня становилась своего рода соревнованием между обитателям отеля и Путеводным Светом, и хотя эта шавка всегда была в меньшинстве, ей по каким-то причинам удавалось неоднократно лишать монстров веселья. Просто мерзость. Создатель — тоже мерзость, раз создал эту дуру. На что он вообще рассчитывал? Да Путеводный Свет — тряпка, способная лишь жалостливо слезки пускать, отравляя воздух. От нее нет никакой пользы, и, если бы крыска не находилась под защитой Создателя, придумавшего треклятое пятое правило, Фигура бы ее растерзал так же, как сделал это только что с новой жертвой. Его и просить не надо.       И тем не менее лидер отеля принимал вызов от Создателя и соревновался с Путеводным Светом, параллельно убеждая других обитателей в своей правоте. Ох, как же он был прав… Фигура верил, что рано или поздно Путеводному Свету надоедят эти детские игры, и она просто исчезнет с их глаз долой. И каждый раз, когда она, по мнению монстров, оступалась, спасая никчемных игрушек, лидер отеля напоминал ей о том, где ее место; хотел как можно быстрее ее сломать; вынудить ее уйти лизать ноги туда же, откуда был родом Создатель. Однако, к сожалению, упорства Путеводному Свету не занимать. И Фигуру это постоянно раздражало, потому что видел в ней он и себя, и Создателя. Нашлись, называется, три «упертых барана». И никто ведь никому не уступит, чтоб их перекосило.       Издевательства — всегда интересно и весело. Так что, сколько бы эта подстилка ни пыталась, Фигура не сдастся. Это даже в какой-то мере удобно — иметь под рукой кого-то, кто не может дать отпор. Своего рода развлечение. Путеводный Свет — тоже игрушка, как и ее «подзащитные». Просто разница в том, что Путеводный Свет из себя никакой ценности не представляет. Предложи Фигуре хоть одного больного немощного человека взамен на их шавку — он, не раздумывая, согласится.       — Распредели это между четвертой ступенью, — говорит Фигура, когтями отрывая от тела жертвы ногу, и через секунду он кидает в сторону Сика руку и ногу. Жертва, на счастье, была крупной — мужчина среднего возраста. Так как он был высоким, так еще и толстым, его двух конечностей будет достаточно для того, чтобы накормить пять монстров с четвертой ступени.       — А Скричу мы давать что-нибудь будем или устроим ему голодовку? — Спрашивает Сик, поднимая брошенные ему части тела.       — Сколько еще глупых вопросов ты будешь задавать? — Прорычал недовольно Фигура, но все-таки продолжил: — Если хочешь, чтобы он сдох, — ввязывайся в это сам. Конечно, дам. Просто меньше.       — Понял, — послушно кивает Сик, закидывая человеческую ногу на плечо. По его одежде стекала кровь, но монстр это успешно игнорировал. — Тогда я пойду?       — Иди, — вздыхает Фигура, — и позови еще Амбуша. Пусть он сам решает, какому брату сколько есть.       — Хорошо, — соглашается Сик и, разворачиваясь на пятках, уходит. Чтобы не испытывать терпение лидера, он почти сразу скрывается за дверьми библиотеки.       — Ты-то сам хотя бы веришь в то, что Скрич мог убить игрушку? Мне кажется, что Создатель блефует и что нарушил правило не Скрич, — в отличие от Сика, Глитч все по-прежнему находился в библиотеке и сам ждал указаний.       — Я не собираюсь обсуждать решения Создателя с вами, — отрезал Фигура, продолжая копошиться в теле жертвы.       — Я понимаю, — спокойно проговаривает Глитч, облокачиваясь о стеллаж. — Но не кажется ли тебе, что Создатель — врун?       — Да сколько мне еще нужно это сказать?! — Взорвался Фигура, резко выпрямившись. По его рукам, пальцам и когтям стекала кровь, но это не помешало ему подойти к стене и указать на нее. — У этих стен есть уши. И, поверь мне, все то, что ты говоришь, не уйдет незамеченным, — тон Фигуры стал выше. — Какой властью я бы ни обладал, даже я тебя с Сиком перед Создателем не отмажу. И из принципа не попытаюсь. Этого ты добиваешься?! — Лидер замолчал на непродолжительное время и заговорил уже спокойней: — Он сейчас в отеле. И пока Создатель в отеле, я запрещаю вам его обсуждать. Скрич тебе яркий пример последствий.       И хотя Глитч не понял и половину из сказанного Фигурой, — например, про то, что Создатель сейчас в отеле — разве он не всегда в отеле? — он виновато опустил голову. Иногда привилегии второй ступени могут все сломать. — Прошу прощения. Я тебя услышал.       — Я надеюсь, — цокает лидер, возвращаясь к растерзанной жертве. Он наклоняется к ней и безжалостно отрывает нос и выкалывает глаза. — Это отдашь Скричу. Ему будет достаточно, — Фигура протягивает свои руки и ждет, когда Глитч подойдет к нему.       Монстр отходит от стеллажа и берет то, что Фигура ему приказал. — Справедливо, — хмыкает Глитч, смотря на очень скромную долю Скрича. — Мне ему нести?       — А что тебе еще делать? — Усмехается лидер. — Отнеси и возвращайся. Мне нужно с тобой еще кое-что обсудить.       — Все сделаю, — подчиняется Глитч и идет к выходу из библиотеки. Он должен управиться быстро.       Когда Фигура остался один, он переключил свое внимание на изуродованную, но до чего вкусную игрушку. Потом оглядел стены, потолок, грязный пол и мебель… Вздохнул и произнес: — Сколько ты еще над нами издеваться будешь? — Лидер был вполне себе уверен в том, что Создатель его услышал, но, конечно же, их начальство сделает вид, что они ничего не видели и не слышали. Создатель всегда такой. — Здорово, наверное, когда Путеводный Свет тебе доносит на нас и служит в роли коврика для ног?       Создатель бы наверняка ответил «да».