Отчаянный шаг.

Я — сильный

Не веришь? Сильный!

Я сам сгноил утробный крик

Дрожащими руками

Сильный             

      Что такое жизнь? Жизнь — это страдания. Жизнь — это в сущности подготовка к Аду. Если ты живешь, то ты обречен. Твои чувства, эмоции, мысли и идеи так и норовят напомнить тебе, кто ты есть на самом деле и куда отправишься после того, как все закончится. Жизнь — это не спасение. Пока ты существуешь, пока ты ходишь по этой земле, ты страдаешь за то, потому что ты «есть». Потому что «посчастливилось» оказаться здесь. Но жизнь — это обман. В жизни нет ничего хорошего. Ты не успеешь обернуться, как она всадит тебе нож в спину и потребует обратно все то, что когда-то давно тебе дала.

***

      После того жестокого разговора с Создателем мне казалось, что солнце перестало светить, а луна померкла. Меня словно бросили в темную и непроглядную бездну, из которой никогда не пробьется ни один лучик света. Я там лежала совершенно одна, и никому до меня не было дела. Больше мне никто не поможет подняться, больше никто мне не протянет руку: Создатель меня отверг. Оставил меня. Отныне окончательно и безвозвратно. Я была так одинока и, наверное, так будет всегда. Что я сделала тебе, Создатель?       А зачем… Зачем мне вообще теперь выполнять свою работу, если она не имеет смысла? Зачем мне стараться в убыток себе? Разве во мне есть польза после того, что случилось? Людей ведь не существует! Все мое предназначение крутилось вокруг людей, вокруг их защиты и оберегания, но как я могу звать себя добрым монстром, если все то, что я делала, — обман? У меня даже нет понимания, для чего мне стараться; для чего укрывать и подставлять спину за каждого человека, если Создатель… Создатель отвернулся от меня. Раньше я хотя бы полагала, что мои труды не проходят мимо глаз Создателя. Он гордился мной, хвалил, делал комплименты… Но как… Как мне жить теперь, когда я в отеле совершенно одна?       Мое солнце потухло! И хоть я никогда не видела эту звезду, — знала лишь по рассказам кое-кого — у меня была полная уверенность в том, что без него я долго не протяну. Человеку — настоящему человеку — ведь необходимо солнце, как и постоянное дыхание, а значит… Значит, смерть мне практически предначертана. Может, не физическая, но духовная. Но, по правде говоря, я уже мертва: ледяной, как сталь, тон голоса Создателя; его грубые слова и неприветливая речь — все это и было моими убийцами. Они рубили похуже ножа, били куда сильнее Сика и задевали куда больше Глитча с Фигурой. Создатель — мое все, моя радость, моя отрада! Ну почему… Почему я стала ему неугодна?!.. Я так старалась ради себя, ради него, ради выдуманных — стоит заметить — людей, чтобы что? Это несправедливо! Так несправедливо!       Я взвыла. Мысли о Создателе перебивали размышления об игре. У меня не получалось этого выносить. С каждым днем, когда я обещала себе не обращать внимания и взять себя в руки, замечала, что делать это мне все тяжелее. Давление лишь увеличивалось без права передохнуть. Поток в моей голове кружился, носился туда-сюда, никогда не затихая. Хотелось рвать на себе волосы до искр в глазах; хотелось жмуриться сильно-сильно, чтобы видеть лишь разноцветные точки; хотелось ударить себя чем-нибудь острым или тяжелым, лишь бы заглушить мысли. Они меня истощали. Даже предательство Создателя меня не столько устрашало и обижало, сколько нереальность нашего мира. Наш ведь… Последний диалог с верхушкой тоже стыковался с тем, что он каким-то подтекстом намекнул — я это чувствовала — о своем существовании, как личности, и о нашем несуществовании, как монстров. Стены отеля сжимали меня, а двери так и норовили оторвать от меня какую-нибудь часть тела. Такое же возможно, да? Это же, пусть оно все катится куда подальше, игра! Симуляция! А Создатель даже не открыл мне то, как выглядит его мир. Хотя бы немного. Чтобы я имела небольшое представление о том, какой должна иметь вид «настоящая реальность». Неужели я застряну здесь навсегда? Сколько бы я ни пыталась, сколько бы ни проводила бессонных ночей в раздумьях, сколько бы ни задавалась вопросами, самый главный ответ ко мне не приходил: что такое игра? Я, кажется, даже в самом простом варианте не могла осознать это понятие. Совсем. Абсолютно никак! У меня не получалось ни смириться, ни жить дальше, ни забыть, ни понять! Ничего!       Стало тошно. Я закусила губу до крови, сама этого не заметив. Металлический привкус во рту не отрезвил. Что в целом я могу потерять? Судя по всему, ниже падать мне уже некуда. Мне всегда будет предначертано Созда-… То есть судьбой находиться на самой последней ступени иерархической лестницы, а раз я потеряла опору в виде нашей верхушки, то больше остерегаться каких-либо последствий нет смысла. Мои размышления меня доведут до неадекватного состояния быстрее, чем что-либо еще. Мне нужно… Мне нужно вновь поговорить с Фигурой. Он, как и я, знает больше, чем остальные монстры и отель. Если в прошлый раз лидер меня не отверг сразу, значит, есть шанс, что получится и в этот раз. В любом случае я так больше не могу. Это невыносимо. Пусть Фигура и вторая ступень делают со мной, чего им только желается, — унижают, бьют, оскорбляют, — но я не отступлюсь. В конце концов, остановить меня больше некому. Даже самой себе я отныне не подвластна.

***

      Былая неуверенность куда-то испарилась. Я подавляла любые внутренние возгласы, — точнее, их остатки, — которые были против моего плана. Мне необходимо узнать то, что нужно. Иначе я не смогу больше делать вид, что ничего не происходит. Мне совершенно не нравилось собственное состояние и, как ни странно, вытащить из него меня мог лишь Фигура. Создатель отказался. Я более не слышала своего разума, не слышала саму себя, а поэтому принимать рискованные, — если они являются таковыми, — решения становилось не так сложно: «за» и «против» не было. Было только «надо» и… Все. Иногда поступать так, как хочется, а не так, как тебе сказано, даже эффективнее. Даже… Интереснее. Лидер отеля, в случае чего, просто меня изобьет и выгонит, что я, само собой, переживу, а вот Создатель… Он меня ни разу не трогал, не прикасался ко мне ни единым отрезочком тела, но все равно совершал что-то такое, отчего мне было больнее в десять раз. И с такой стороны, если посмотреть, жалко становится Фигуру: его старания никогда не дадут ему такую же силу, как у верхушки. Создателю ничего делать не надо, чтобы одним щелчком пальца просто убрать кого-нибудь из монстров. Меня от этой мысли заколотило. Я резко подумала о себе. Если наш мир — игра, выходит, Создателю ничего не мешает убрать меня, если того ему захочется. Я… Я правда ему не дорога? Правда ничего не значу для него? Я… Я…       Пришлось покачать головой и прикусить язык. Там, где был Создатель, была и симуляция, а там, где была симуляция, был Создатель. Хотелось отчаянно сползти по стене и растечься по полу, став с ним единым целым. Так, по крайней мере, меня бы не нашли и не тронули. Мне бы никто не мешал, и я бы никому не мешала в ответ. Ключевое слово «бы».       Когда металлический привкус вновь прокатился по рту, я встала напротив массивной двери библиотеки. Выдохнула сквозь зубы. Пусть Фигуре это не понравится, я все равно потревожу его «покой». Должна же я получить хоть какую-то привилегию за то, что он и есть то существо, от которого ко мне и пошла всеотельная ненависть? Он избивает меня, унижает и тиранит — почему же мне не позволено один-единственный раз сделать ему что-то в ответ? Попросить о чем-то, например? Пусть терпит. Я уверена, что за всю свою легкую и наполненную радостями жизнь он не сильно страдал, если страдал вообще. Фигура призывает к мучениям остальных; он любит смотреть на пытки и жестокость, но лишь тогда, когда дело не касается его. Конечно… Лидеры — они все такие. Мне-то не знать.       Огромная дверь подалась не сразу. Мне понадобилось несколько попыток, чтобы на третий раз оказаться внутри библиотеки. Возникло странное ощущение: вроде бы она мне и была знакома так же, как и мои пять пальцев, а вроде бы… С подобного ракурса — с ракурса более слабого облика — я еще это помещение не рассматривала. Оно казалось слишком огромным… По каким-то причинам, когда в отеле начинается погоня, библиотека представляется мне довольно… Необъемной. Может, это связано с тем, что я в целом на нее внимания до этого не обращала: ненастоящие люди были куда важнее, а может… В виде свечения я вижу вещи проще… В том облике у меня развязаны руки, и я чувствую себя свободнее, пролетая мимо того или иного стеллажа в поисках необходимой книги; я могу дотронуться хоть до потолка, хоть до завалявшейся за полками вещи, а здесь… Здесь я слишком уязвима. Нет, библиотека — по-прежнему отвратительное место.       — Раз уж ты пришел, Глитч, то, будь добр… — раздался спокойный голос Фигуры откуда-то из стеллажей, и мои брови поднялись: мне никогда не доводилось видеть — слышать — такого невраждебного лидера отеля. Я всегда его представляла слишком черствым, эгоистичным и любящим власть, но точно не кем-то, кто мог бы содержать в себе хоть малейшее положительно чувство. Неужели он в самом деле ведет себя подобным образом? Неужели Глитч видит его совсем другим? Что ж, это меня, стоит признать, удивило.       — Я не Глитч, — несмотря на собственную тихую речь, проговариваю вполне решительно я. Фигура не ожидал меня увидеть… Это хорошо. По крайней мере, выходит, он за мной не следит и намерено не выискивает. Разгоревшаяся за последние несколько дней паранойя чуть отошла назад. Конечно, это подозрения с ныне молчавшего Создателя не снимает, но лидеру отеля, видимо, в самом деле плевать на меня. Но тогда почему… Почему у меня ощущение, что за мной кто-то беспрерывно наблюдает? Раньше такого не было… Мне становилось все тяжелее спать и заниматься обычными делами: я пыталась найти эти глаза, которые вечно преследовали меня, или личность. Что угодно, лишь бы успокоиться. Что угодно…       В помещении воцарилось молчание. Нутро подсказывало мне, что нужно бежать, пока не поздно. А я упрямилась и продолжала стоять. А может, мне никто ничего не подсказывал, и это я пыталась убедить саму себя в том, что мне есть дело до себя? Что обо мне хоть кто-то беспокоится? Тело припоминало лишь удары, которые Фигура раз за разом на нем оставлял, да и только. Боялась далеко не моя личность, не моя душа, а физическая оболочка. Наверное… Может ли быть у меня душа, если я нахожусь в игре? Да что же…       Пол внезапно начал содрогаться от громогласных шагов. С каждой секундой они все ускорялись и ускорялись, становясь угрожающими, пока из-за стеллажей не показался лидер отеля. На его лице был недобрый оскал. Я непроизвольно прижалась спиной к деревянной двери, но продолжала в упор глядеть на него. Он не должен разгадать моих настоящих эмоций; не должен понять, что происходит у меня внутри… А внутри горело и гудело от страха. Однако страх тоже не был намеренным, я его не осознавала. Как будто я просто привыкла быть «напуганной», как будто это роль, которую я обязана играть. Не более.       — Что ты здесь, черт возьми, делаешь?! — голос Фигуры звонкий, грубый, неприятный… Он продолжал идти на меня. Кажется, он был удивлен, хотя и пытался скрыть это под другими чувствами. — Пошла отсюда, шавка! Я не буду долго церемониться.       — Нет, — отрезаю я, сглатывая. Руки давили на дверь, словно тоже желая покинуть библиотеку. У меня есть определенные намерения, у меня есть своя цель, и я отсюда не уйду, пока… Пока не получу ответы.       — Ты мне еще смеешь правила диктовать?! — лидер отеля разозлился и изумился еще сильнее. — Твои пять секунд истекли. Что ж, ты сама напросилась… — между нами оставались считанные метры, когда он поднял руку, замахнувшись. Колени дрогнули, напоминая мне о том, как может быть плохо, но я вновь проигнорировала. Осталась неподвижно стоять. Только не теперь… Мне нельзя так глупо проиграть.       — Как ты смирился с мыслью, что мы находимся в матрице? — не выдерживая, спрашиваю в момент приближения Фигуры ко мне. Наше расстояние составляло несколько шагов. Еще немного, и, возможно, под моим глазом красовался бы фиолетовый синяк.       Лидер отеля встал, как вкопанный, и слишком резко опустил руку. Он поджал губы и, кажется, внимательно оглядывал — его глаза все так же скрыты челкой — меня. Я старалась выдыхать сквозь плотно сжатые зубы, чтобы успокоиться и не выдать собственное сбившееся дыхание.       Фигура молчал минуту. Я уже хотела повторить вопрос, как из него вырвалось: — Никак.       Брови нахмурились еще больше: я ожидала встретиться со смехом, с пренебрежительным отношением, а тут… Судя по всему, настала моя очередь удивляться. Лидер отеля сказал так серьезно, как еще никогда не говорил. При всех наших прошлых встречах он вел себя развязно и даже язвительно, но сегодня он совсем иной. С таким Фигурой я не была знакома и в то же время не могла понять, насколько он опасен для меня. Можно ли мне хотя бы самую малость доверять такому лидеру отеля, можно ли хоть самую малость расслабиться и не ждать от него подвоха? А может, его нынешнее поведение и есть самый настоящий подвох? Возможно, Фигура просто насмехается надо мной, как и обычно! Даже если и так… Какая разница? У меня все равно никак не получится его проверить… Я против него слаба. Раньше у меня был Создатель, а теперь…       — В каком смысле? — «никак» лидера отеля было слишком размывчатым и абстрактным словом. Что оно значит? Что сюда закладывает Фигура и закладывает ли?       Он помолчал еще немного, словно взвешивая, выгонять ли меня окончательно или нет. Недовольно рыкнув и отойдя от меня на пару шагов, он продолжил, в ответ на что я посветлела: — Я просто не задумываюсь об этом. У меня и без того проблем много, — скрещивает руки на груди, — особенно из-за тебя. Потому что ты лишаешь нас еды и игрушек. Среди этой чертовой суматохи нет времени думать о том, что меня не касается и на что я не могу повлиять.       Глаза расширились. Я отвела на пару секунд взгляд от Фигуры, но потом снова вернула. Почему он так со мной откровенен? Почему отвечает на мои вопросы? Что с ним произошло?.. Его слова, наверное, в его ситуации имели смысл, но… Внутри вновь кольнуло. Я, не скрывая наглости, поспешила задать новый вопрос, запинаясь: — Как давно… Как давно ты знаешь?..       — Судя по твоему смазливому личику, уж точно подольше тебя, — через секунду добавил: — Значительно дольше.       Теперь обида меня не просто на секунду тыкнула пальцем, сразу растворившись, а приобрела краски, разгорелась и разошлась. Каким образом?.. Из-за стоящего рядом лидера отеля я остановила порыв схватиться рукой за рот, однако на несколько мгновений ноги как будто отнялись. Получается, Создатель доверял Фигуре больше, чем мне? Или Создатель мне просто врал? Кому вообще… Кому вообще нужно верить?! Меня сначала бросали на одну сторону, потом на другую, а теперь и вовсе на третью… Какая из них правильная? Как сделать шаг и не оступиться?! Почему именно я? Почему снова я?!       Кажется, я молчала слишком долго, ведь услышала вздох Фигуры, а после и его голос. Он не был враждебно настроенным или в принципе каким-либо негативно украшенным. Лидер отеля… Просто разговаривал со мной?.. Он даже не замахивался на меня, совсем не угрожал, выдерживая дистанцию… Нет, я точно сплю. Со мной точно что-то не так. Я точно схожу с ума. — Эм… Ты… Из-за этого ведешь себя так?       — Как так? — я сделала акцент на последнем слове, совсем не понимая, к чему клонит монстр.       — Добровольно игрушек отдаешь в наши лапы; заманиваешь меня на разговор, спрашивая про симуляции и нереальность, а теперь вообще вламываешься ко мне в библиотеку и спрашиваешь о том же самом, — начал перечислять Фигура. — И там еще по мелочи, о чем мне рассказали остальные ступени. Твое счастье, что сейчас со мной нет Глитча и Сика: иначе я бы не позволил такому мусору, как ты, просто так стоять на строго моей территории.       — А как мне себя еще вести?! — всплескиваю руками я. Почему лидер отеля не понимает очевидных вещей? — Как мне работать, если я знаю, что спасаю того, кого нет?! Что все делаю зря?!       Фигура хмыкнул. Да, точно, я совсем позабыла, что мое «зря» — его благо. Все, что неугодно мне, угодно ему. Угодно остальным обитателям отеля. Почему я все еще здесь стою?! Почему монстр напротив меня не выгоняет?! — Да неужели… До твоей глупой головешки это дошло? — заметя, что я никак не реагирую и продолжаю как-то странно на него глазеть, он снова натянул на себя маску серьезности и как-то разочарованно произнес: — А я ему говорил, что тебе не надо сообщать об этом… Да и незачем… Но кто же меня будет слушать, да? — он вскинул голову, словно обращаясь напрямую к Создателю. Я вздрогнула.       — Ты сделал… Что? — я полагала, что плохо расслышала последние слова лидера отеля. Он… Отговаривал Создателя? То есть Фигура знал обо всех планах нашей верхушки? То есть… Нет, нет, нет!       — Мне, конечно, может, и самую малость жаль, что ты узнала об этом, однако же… — лидер отеля сделал небольшую паузу, а я так и осталась стоять с открытым ртом. — Своим поведением ты лишь упрощаешь нам задачу в поиске пропитания. Нам — особенно мне — это только играет на руку, но… — лидер отеля поджал губы вновь, как будто не желая проговаривать последующую фразу: — У тебя два варианта: либо ты, как и бывает во всех играх, ломаешься, пытаясь найти ответы на недоступное и неизведанное, либо смиряешься и продолжаешь выполнять свою работу, как раньше. Хотя, по правде говоря, на твоем бы месте я уже давным-давно перестал угождать лю-… — он запнулся, — игрушкам и вечно подтирать им зад. Их даже не существует!       — Пока ты со своей иерархией меня с Глитчем и Сиком избивал, люди и Создатель оставались единственным смыслом моей жизни. Именно они не позволяли мне сбиться с верного пути и убеждали меня в правильности моих поступков! — Фигура ничего не понимал во мне. Может, он и лидер, но точно не для меня. И никогда не будет. Он досконально знает каждого обитателя отеля, а меня нет. И пусть так будет продолжаться. И пусть он больше никогда не лезет ко мне в работу и не говорит за меня! Фигура слишком жесток и эгоистичен, чтобы что-то понимать в добре! — А теперь у меня ни того, ни другого. Это у тебя есть все! А у меня ничего! Из-за тебя, Фигура! Из-за тебя! — голос на последних предложениях сорвался. Я перешла на крик, перестав контролировать себя. Возможно, я хотела, чтобы лидер отеля прислушался ко мне? Что-то предпринял? Уверенности у меня ни в чем не было. Грудь сильно заболела, руки стали дрожать. Хотел Фигура этого или нет — он задел меня. По самому живому месту, которое только можно найти. — И знаешь, что больше всего обидно? Бьете-то вы меня по-настоящему, унижаете меня-то по-настоящему! А теперь ты, как ни в чем не бывало, просто говоришь со мной, после того, что было и будет?! Проще простого смириться с мыслью о симуляции, если… — с первого раза все выдать не удалось. Пришлось прерваться, чтобы понизить свой тон и пополнить запасы воздуха. — Если у тебя все есть.       Лидер отеля молчал. Было не похоже, что он злился или желал меня убить прямо на месте. Он даже не пытался на меня сразу же наброситься или сказать что-то едкое. Нет. В библиотеке воцарилась гробовая тишина. И в то мгновение я поняла, что не выдерживаю. Глаза жгло, хотя плакать не хотелось. Мне пришлось развернуться и сильно ударить по дверям, чтобы покинуть помещение. Ноги не гнулись, зато за мной, видимо, не гнались. Во всяком случае, раздраженного рева или громких шагов я не слышала. Я только молча шла, ощущая, как задыхаюсь.       Надолго меня не хватило. Я, перематывая этот странный диалог в голове, прошла всего-навсего две комнаты и повалилась на колени. Пальцы потянулись к лицу и стянули на нем кожу. Ногти прошлись по щекам, оставив несколько белых полос. И так несколько раз, пока белый не стал красным.       У меня однозначно никак не получится смириться. Я больше не понимаю, как помогать тем, кого нет, а потом еще и оказываться за счет этого избитой.              Я ненавижу тебя, Фигура. Я ненавижу тебя, отель. Я ненавижу тебя, Создатель.