День 2

Белый пароход,

Нас свобода ждёт:

Вместе нанесём визит!

Мы идём втроём

На спектакль о том,

Как министр был убит…

Чудесный город тот,

Что никогда не спит!

Данила с нечленораздельным воплем кинулся в сторону Дениса. Тот отреагировал молниеносно – отскочил в сторону метра на два и заорал: – ИЗЫДИ, МОСКОВСКИЙ! ОТСТАНЬ! – ДА Я ТЕБЯ... Мурино развернулся и со всех ног мотанул в сторону дороги. Химки – за ним, размахивая кулаками. Денис, к счастью, бегал быстро; но Данила был на эмоциях – поэтому расстояние между ними не сокращалось и не увеличивалось. Саша и Миша приняли стратегически верное решение не бежать за ними. Толку-то, если они сделают кружок и вернутся? – Вы меня... удивили, Александр Петрович, – хмыкнул Миша, стоя рядом с автомобилем. – Всё для вас, Михаил Юрьевич, – тонко улыбнулся Саша, подходя поближе. Они с добрых полминуты стояли и молча, улыбаясь, смотрели друг на друга. Где-то по соседству слышались вопли Дениса и Данилы. Миша протянул ладонь: – Рад вас у себя видеть. – Не поверите – но я тоже рад, – Саша пожал его руку. Разумеется, через пару секунд он обнаружил себя в Мишиных объятиях. – Ещё раз так сделаешь – перенесу все важные переговоры к тебе, – бархатно промурлыкал Михаил ему на ухо. – А ты умеешь напугать, – усмехнулся Александр, наслаждаясь теплом и родным запахом.

***

Денис и Данила друг друга не убили – только чуть-чуть потрепали, после чего, довольные, пришли к отцам. Те не стали ни ругаться, ни ворчать – похоже, Миша проникся Сашиным либерально-семейным настроением. В бункер они спустились все вчетвером. Миша при этом выглядел важным и задумчивым, а Саша не упускал возможность подколоть Московского про повышенную влажность в 701. Денис и Данила совершенно не заметили ни того, ни другого – они радостно тыкали по очереди кнопки, которые им разрешали тыкать, печатали на машинках, бродили с дозиметрами и вообще выглядели самыми счастливыми пацанами в мире. В обратную сторону по лестнице они взлетели на раз-два. А вот Миша примерно к середине пути был вынужден за малым почти ловить Сашу – тот, бледный и задыхающийся, останавливался на каждой площадке. – Никаких больше лестниц, – пробормотал он, когда Миша усадил его на скамейку во дворе. – Зачем они лифт убрали... – Ты живой? – обеспокоенно в пятый раз переспросил Москва, присев перед ним на корточки и взяв ладони Петербурга в свои. – Пап, тебе, может, воды? – встревоженно поинтересовался Денис, нарисовавшийся рядом. – Живой, живой... воды не надо, – Саша искоса взглянул на сына и улыбнулся. – Вода объёма лёгким не добавляет. – Вы же вроде не старый, даже моложе папы, – удивлённо нахмурился Данила, крутившийся рядом с Денисом. Мурино убийственно зыркнул на него и с силой пихнул Химки локтем в бок. – Ай, да за что?.. – А нечего потому что! – У-у, злыдень, – обиженно фыркнул Данила, отвернувшись. – А я думал тебе дозиметр подарить – в сувенирке купил... Денис тут же забыл про ворчание. – Где дозиметр? Покажь-покажь! – он за малым не принялся пританцовывать вокруг Данилы. – А ничё тот факт, что ты на меня наехал? – проворчал Химки. Мурино закатил глаза и молитвенно сложил ладони: – Ну прости, Мажор... – Кого-то мне это напоминает, – хмыкнул Миша, вставая и предлагая Саше руку. – Конечно напоминает, – кивнул наконец отдышавшийся Саша, взявшись за его локоть и тоже поднимаясь на ноги. – Ты примерно так же передо мной извиняешься, когда я пышки готовлю... – Так, Романов! – Что? На правду не обижаются! Такой компанией они неспешно и направились в сторону Красной площади. Было хорошо. Несмотря на тучки, по-прежнему плывшие по небу, было тепло и почти сухо. Саша развязал шарф и расстегнул пальто, Денис вообще с разрешения отца снял куртку и остался в одной толстовке. На озадаченные вопросы Московских они хором отрезали: "Жарко!" Миша пожал плечами, Данила в недоумении развёл руками – им было нормально. Но, впрочем, это было неважно. Младшие Московский и Романов то и дело убегали вперёд и хохотали над какими-то рекламными вывесками и смешными названиями заведений, которые тут же забывали. Время от времени они, правда, прибегали обратно к родителям, выслушивали от них очередную историческую справку про колокольню или особняк (Саша при этом ворчал на таблички с информацией – мол, что за "Особняк XVIII века", это же ничего никому не говорит) и опять уносились вперёд. Старшие Романов и Московский шли медленнее, разговаривали меньше, больше наслаждаясь молчаливым обществом друг друга. Миша пребывал в лирически-умилённом настроении от того, что Саша не ругался на его культурный код и вообще шагал рядом; Саша был в мечтательно-расслабленном состоянии от того, что все дела и заботы остались дома, а Миша наконец-то не торопился. В какой-то момент Денис и Данила вернулись к ним с довольно озадаченным видом. – Что-то не так? – Миша нахмурился. – Не, – Данила мотнул головой. – Просто... когда мы поднимались на мост, мимо шла какая-то семейная пара. И они посмотрели на него, – Химки тыкнул пальцем в сторону Мурино, – и сказали: "О, питерский!" У него что, на лбу написано, что он питерский?! Денис молча раскачивался на носочках ботинок и задумчиво смотрел в сторону Зарядья. Саша и Миша переглянулись и в унисон подавились смешками. – Пойдёмте рядом с нами – и мы вам скажем, почему так, – предложил Саша. Данила кивнул. Уже через пять минут всё стало понятно. Хотя Денис и не пытался "косить под интеллигента", примирение с Сашей очень сильно на нём сказалось – как примирение с Мишей сказалось на Даниле. Они как будто стали ещё больше похожи на отцов – не только внешне. Даня, забыв про давешнюю обиду на Романовых, тараторил без умолку и размахивал руками от переизбытка эмоций. Денис, не менее счастливый от происходящего, больше слушал его с важным и немного снисходительным видом, хотя раньше любил перебивать друга и спорить с ним... – Как там Дарен Петрович говорит – яблочко от вишенки недалеко гниёт? – хмыкнул Миша, наклонившись к Сашиному уху. – Совершенно не представляю, о чём ты, – ухмыльнулся Саша. Остаток дня тоже прошёл превосходно. Красная площадь почему-то показалась Саше просторнее обычного; Данила и Денис три раза успели заблудиться в узких тёмных коридорах Василия Блаженного, но, разумеется, сами нашлись там, где Саша и Миша их дожидались; Миша почти разорился на мороженое этим двоим в ГУМе, потому что они решили перепробовать все вкусы (Саша всё это время изображал повышенный интерес к весеннему убранству центра и совсем не помогал Мише взывать к здравому смыслу подростков, так что тот быстро сдавался). В Александровском парке они вчетвером прогулялись по аллеям, ведя беседу об исторической памяти; дошли до Пушкинского музея, рядом с которым поужинали в ресторане. Побродив напоследок по новому зданию музея и прогулявшись до Храма Христа Спасителя, Саша, наконец, предложил: – Не пора ли нам отдохнуть? В тот же момент выяснилось, что Денис и Данила еле стоят на ногах (хотя только что носились по мосту туда и обратно). – Что ж вы раньше не сказали? – удивился Миша, набирая номер такси – сейчас ему меньше всего хотелось садиться за руль самому. – Да мы сами не знали, – пробормотал Химки, к плечу которого привалился засыпающий Мурино. Москва и Петербург в который раз за день переглянулись... и ничего друг другу не сказали. Саша только тонко многозначительно улыбнулся; Миша дёрнул уголком губ. Около полуночи Саша стоял на одном из верхних этажей Москва-Сити и любовался расстилающейся перед ним сияющей панорамой. – Неужели всё-таки нравится? – негромко спросил Миша, обняв его со спины. Денис и Данила уже спали в соседней комнате после эмоционального обсуждения нового "Мастера и Маргариты", который они только что посмотрели вместе с отцами. – Разве я когда-нибудь говорил, что мне не нравится? – Саша чуть повернул голову. – Постоянно! – Миша сделал большие глаза. – Ты же при любом случае мне пытаешься нотации читать про то, что я пытаюсь казаться моложе, не дорожу культурным наследием и бла-бла-бла... – То, что я ворчу, не значит, что я тебя не люблю, – Саша расслабленно прикрыл глаза и улыбнулся. – Многое мне не близко – это правда. Бешеный темп, избыток стекла и бетона в иных частях города, шум, толпы, цены... но это же тоже часть тебя. А тебя я люблю всего, сколько бы ни ворчал. – Про цены не с твоим бы транспортом говорить, – хмыкнул Миша, с трудом сдерживаясь, чтобы не заулыбаться по-детски во все тридцать два. – Где это видано – метро Москвы дешевле метро Петербурга... – Не сыпь соль на рану, – поморщился Саша. – Это не моя прихоть, а губернатора... Фу, Миш, зачем напомнил, всё настроение испортилось! – Сейчас исправим! – рассмеялся Московский, разворачивая его к себе лицом и заключая в объятия. И тише, почти шёпотом серьёзно добавил: – Спасибо, что приехал. Я... не ожидал. – Спонтанно получилось, – Романов улыбнулся, обняв его в ответ. – Но я подумал... что не всё же ты ко мне должен приезжать? А я тоже скучаю... Вместо ответа Москва зажмурился и стиснул его ещё крепче. – Миш, рёбра сломаешь!.. – ... починю.