Невидимая нить

Прошло два месяца. Хогвартс, окутанный осенью, постепенно менялся, превращаясь из ярко-осеннего в уныло-зимний. За это время Есения успешно вписалась в ритм школьной жизни, хотя и оставалась на периферии. Её академические успехи стали предметом тихих пересудов и нескрываемой зависти среди однокурсников. Она с лёгкостью сдавала экзамены, её знания были выше среднего, почти на уровне отличных. Это вызывало шепотки за спиной. Но Есению эти пересуды не трогали. Её холодное безразличие было непроницаемым щитом. Её не волновало, что её сверхъестественные способности вызывали подозрение и зависть. Она пришла сюда с определённой целью, и учёба была лишь средством для её достижения. Какая была эта цель? Есения сама ещё не до конца понимала. Но она медленно, упорно двигалась вперёд, оставляя за собой след своего великолепия. Тихий шепот книг и скрип перьев создавали фоновый гул в библиотеке Хогвартса. Есения, сжавшись в кресле, слушала Стефанию, чьи карие глаза ярко блестели в мягком свете свечей, а гладкие чёрные волосы были аккуратно заправлены за уши. Пуффендуйка с живым интересом рассказывала о своих приключениях на уроках травологии, о новой игре в квиддиче и о том, как она выиграла спор на конфеты у своего друга из Когтеврана. Её голос был спокойным и тёплым, резко контрастируя с холодным безразличием Есении. Но сегодня Есения чувствовала себя иначе. На неё навалилась усталость, и её обычная холодность растворялась, позволяя проявиться некому скрытому чувству одиночества. Может быть поэтому она и решила рассказать Стефании о своей встрече с Гарри. Она рассказала всё так, как было: о своём утверждении о родстве, о его реакции, о его недоверии, о жгучем оскорблении "лгунья". Она не выражала никаких эмоций, говорила спокойно, как пересказывала сюжет книги, но в её голосе проскальзывала та скрытая боль, которую она обычно тщательно скрывала. Её голос был ровным, но в нём слышалась скрытая вибрация, как дрожь в холодном стекле. Стефания внимательно слушала, её карие глаза, яркие и добрые, не отрывались от лица Есении. Чёрные волосы слегка колыхались от движения головы. Когда Есения замолчала, Стефания медленно кивнула. —Я его понимаю,– тихо сказала она. – Это слишком трудно для него. Вдруг оказывается, что у него есть сестра, которую он никогда не знал… да ещё и такая… непохожая на него. Да, он поступил неправильно, назвав тебя лгуньей, но я его чувства понимаю. Есения молчала, рассматривая узоры на своей мантии. Слова Стефании не принесли ей утешения, но они были правдивы. Она и сама понимала, что для Гарри это было слишком много, слишком неожиданно. Но это не меняло того факта, что она чувствовала себя одинокой, потерянной в этом чужом для неё мире. Решимость, холодная и твёрдая, как лёд, сменила на лице Есении следы усталости и разочарования. Она встряхнула головой, словно сбрасывая с себя тяжесть недавних переживаний. Хватит. Раскисать – это не в её стиле. Слабость – роскошь, которую она себе не могла позволить. Её холодная броня должна быть неприступной, непроницаемой для чужих чувств и своих собственных сомнений. Она поблагодарила Стефанию коротким, сдержанным "Спасибо", её голос был спокоен и равномерен, без никакой интонации. Она встала из кресла, выпрямившись во весь рост. Затем, не оглядываясь, направилась к выходу из библиотеки. Стефания осталась сидеть одна в кресле, её карие глаза были наполнены грустью. Она смотрела вслед Есении, чувствуя некое беспокойство. Ей казалось, что за холодной маской подруги скрывается много боли, и она не могла понять, как ей можно помочь. Поттер ушла, оставив за собой тишину, и только шепот книг заполнял теперь пустоту оставшегося места. Нотт вздохнула, медленно закрыв книгу. Она чувствовала, что Есения нуждается в помощи, но не знала, как её предложить. Солнечные лучи, проникающие сквозь высокие готические окна Хогвартса, освещали оживлённый коридор. Ученики, расслабленные выходным днём, шумели, смеялись, торопясь на свои дела. Среди этого потока людей Есения Поттер двигалась как призрак, её шаги были тихими и бесшумными. Её лицо было выражением пустоты, она ни о чём не думала, просто шла. Внезапно, на её пути возникло знакомое трио: Гарри, Рон и Гермиона. Они шли навстречу, но увидев Есению, Гарри на мгновение замер. Он быстро прошептал что-то Гермионе и Рону, после чего его добрые, немного испуганные глаза устремились на Есению. Он отделился от своих друзей и быстрым шагом направился к ней. Гермиона и Рон обменялись взглядами, затем продолжили свой путь, но их внимание было приковано к развивающимся событиям. Гарри подошёл ближе, его лицо было серьёзным, но не враждебным. В нём не было теперь того недоверчивого отторжения. Он остановился на некотором расстоянии, как бы ожидая чего-то. На лице Есении не промелькнуло никакого выражения. Она просто ждала, что он скажет. Воздух между ними сгустился в ожидании. Гарри, не ожидая ответа, внезапно крепко обнял Есению. Его руки сжали её плечи, его тело прижалось к ней. Это было неожиданно, резко, и Есения застыла на месте, как статуя. Она не ответила на объятия, её тело осталось неподвижным. Он начал шептать ей на ухо, его голос был тихим, немного дрожащим. Он рассказал о своём разговоре с Дамблдором, о том, как директор подтвердил её слова, о том, как он понял, что она говорила правду. Он признал свою ошибку, своё недоверие, свою грубость. Его слова были пропитаны раскаянием. Есения аккуратно, но твёрдо убрала его руки от себя. Её движения были ровными и сдержанными, без никакой излишней жестокости, но и без малейшей мягкости. —Я не тактильная, – сказала она спокойно, её голос был ровным, без никаких эмоций. Гарри отступил на шаг, его лицо выражало смесь разочарования и понимания. Он видел, что он перегнул палку, что его жест был неуместен. Он понимал, что Есения имеет полное право злиться на него, что его просьба о прощении ещё ничего не меняет. —Я понимаю, – прошептал он, опустив голову. —Даже если ты извинился и признал меня, — продолжила Есения, её голос оставался спокойным, холодным, — это не значит, что между нами будут тепло и близость. Это мне не свойственно. Есения уже повернулась, чтобы уйти,но голос Гарри, тихий, но настойчивый, остановил её. —Послушай…– сказал он, его голос был полн не только раскаяния, но и надежды, которая заставила его звучать немного дрожаще. — Я… я очень хотел бы, чтобы ты поехала со мной на Рождество на Площадь Гриммо. Чтобы ты познакомилась с Сириусом… с остальными… Его слова висели в воздухе, словно тонкие нити надежды, натянутые между ними. Есения медленно повернулась, её лицо оставалось бесстрастным, но в глубине её холодных глаз что-то промелькнуло. Она увидела надежду в его глазах, надежду, пронизанную раскаянием и глубоким желанием наладить отношения. Ему было стыдно за свои слова, за свое недоверие. Он хотел наладить отношения со своим единственным кровным родственником. Есения это поняла. Но согласие Есении было не проявлением тепла или привязанности. Она кивнула утвердительно, её движение было кратким и сдержанным, лишенным эмоций. Это было решение, диктованное прежде всего любопытством и желанием получить новую информацию. Площадь Гриммо… члены Ордена Феникса… для Есении это был бесценный источник сведений. Она снова повернулась и ушла, оставив Гарри стоять в ожидании, с смесью надежды и недоумения на лице. Он получил утвердительный ответ, но ледяная стена между ними осталась неприступной. Её согласие было рациональным выбором, а не проявлением семейной привязанности. Но для Гарри это было началом их взаимоотношений. После неожиданной и немного напряженной встречи с Гарри в коридоре, Есения почувствовала, что ей необходимо развеяться. Воздух в замке, наполненный шепотом и тайнами, стал давить. Ей нужно было побыть одной, в тишине, переварить всё, что случилось за последние часы. Поэтому, не останавливаясь на долго, она направилась к заднему двору. Спуск по каменной лестнице был спокойным, ритмичным, словно медитация. Каждый шаг помогал ей оставить позади тяжёлую атмосферу замка, наполненного шёпотом и взглядами. Она предвкушала прохладу ночного воздуха и тишину, прерываемую только шумом ветра и, возможно, шелестом листьев. Задний двор казался идеальным место для того, чтобы наконец остаться наедине со своими мыслями. Есения вышла на задний двор, ожидая тишины и спокойствия, но вместо этого увидела Драко Малфоя и его "свиту". В начале сентября они обзывали ее грязнокровкой, не скрывая презрения. Теперь же на их лицах играло что-то новое — смесь удивления и злорадства. Кто-то, очевидно, проболтался о ее родстве с Гарри Поттером. Драко, питающий к Гарри жгучую ненависть, не мог упустить возможности воспользоваться ситуацией. С едва заметной усмешкой он приблизился, голос его был пропитан издевкой: — О, грязнокровка. Или, как теперь следует обращаться, подсоска Поттера. Интересно, ты тоже такая же неудачница, как твой братец? Его слова были ядовиты, каждое слово пропитано презрением и желанием уколоть. Малфой и его приспешники наслаждались своим мгновенным преимуществом, над сестрой "мальчика, который выжил". Это была не просто издевка, это была атака, расчетливая и направленная на то, чтобы выбить Есению из колеи. Есения даже глазом не пошевелила. Она спокойно встретила его взгляд, её лицо осталось невозмутимым. Вместо ожидаемой реакции — гневной или обиженной — на губах Есении появилась лёгкая усмешка. Она медленно выдохнула и сказала, её голос был спокоен, но в нём слышалась холодная ирония: — Лучше быть Поттер, чем сынишкой богатенького папаши, без которого ты ничего из себя не представляешь. Её слова были как ледяной удар. Они поразили Малфоя в самое больное место, задев его самолюбие и скрытую неуверенность. Он всегда гордился своим богатством и родословной, используя их как щит и оружие. А здесь, в этом непринуждённом замечании, Есения лишила его всего этого, указав на его внутреннюю пустоту. Лицо Драко покраснело, его глаза загорелись гневными искрами. Он был унижен, оскорблён, и это было невыносимо. Она не только не проявила страха, но и нанесла ему удар в самое болезненное место – его самолюбие. Он был не готов к такому развитию событий. Когда Есения спокойно развернулась, чтобы уйти, Драко в приступе бешенства выпалил заклинание. Это был не замысловатый план, не выверенный удар, а импульсивный порыв ярости. С криком "Экспелиармус!" он направил палочку в сторону уходящей девушки, намереваясь, по крайней мере, сбить её с ног, оставить у нее горькое воспоминание об этой встрече. Его движения были резкими, неуклюжими, из-за внезапности и внутреннего беспокойства, от того, что он проиграл это словесную дуэль. Этот поспешный порыв показал, насколько его раздражение вышло из-под контроля. Заклинание «Экспелиармус» ударило Есению в спину, с силой отбросив её вперёд. Она подлетела на несколько футов, её тело резко согнулось в полете, прежде чем с глухим ударом упасть на землю. Удара было достаточно, чтобы выбить из нее ветер, и на миг перед глазами потемнело. Она лежала на земле, чувствуя резкую боль в спине и плече, с трудом вдыхая воздух. В это время из уст дружков Малфоя посыпались смешки. Они хохотали, наслаждаясь падением Есении, их голоса звенели в воздухе, усиливая её чувство раздражения и боли. Их смех был лицемерным и злорадным, он подчёркивал их слабость и недостойное поведение. Есения прикусила губу, сдерживая стоны, и медленно, с трудом, поднялась на ноги. Пыль оседала на её одежде, словно подчёркивая её унижение. Но в её глазах не было ни следа страха или разочарования. Только холодное презрение. Этот удар не сломил её, а только укрепил её решимость. Внезапно, из-за угла выбежала девушка. Это была Стефания, её лицо выражало беспокойство и гнев. Она быстро подошла к Есении, помогла ей подняться, и, взяв под руку, поддержала её. Среди смеющихся друзей Малфоя был брат Стефании, и она бросила на него взгляд, наполненный глубоким укором. В этом взгляде было не только недовольство его поведением, но и молчаливое осуждение его жестокости. Затем, поддерживая Есению, Стефания аккуратно повела её прочь от места инцидента, по коридору в направлении к больничному крылу. Их шаги были спокойными и уверенными, в противовес шумному хохоту, который доносился от оставшихся дружков Малфоя. Стефания молча поддерживала Есению, давая ей понять, что она не одна, что есть те, кто готов прийти на помощь. Есения, сжимая кулаки, выругалась, её голос был пропитан болью и раздражением: — Блять… Стеф, куда мы вообще идём?! Стефания, не останавливаясь, спокойно ответила: — В больничное крыло. Тебе нужна помощь. Есения резко отреагировала: — Мне не нужна твоя помощь! Отпусти меня! Она попыталась вырваться, но Стефания с усилением схватила её за руку. Из-за значительной разницы в росте — Стефания была намного ниже Есении — ей пришлось приложить значительные усилия, чтобы удержать её. Её рука напряглась, костяшки побелели, но она не отпускала. В её глазах была настойчивость, смешанная с заботой. Она понимала, что Есения отказывается от помощи из-за гордости и боли, но Стефания не собиралась её отпускать. Внезапно, из-за поворота коридора появился Северус Снейп. Его взгляд, холодный и проницательный, с нескрываемым недовольством остановился на борющейся паре. Он наблюдал за их небольшой "дракой" с очевидным недоумением и раздражением. Его губы сжались в тонкую линию, а брови сдвинулись к переносице. В его позе было что-то такое, что говорило о том, что он готов прервать их "драку" в любой момент. Тишина повисла в воздухе, прерываясь только тяжёлым дыханием Есении и глухим стуком сердца Стефании, которая от внезапного появления профессора ещё сильнее сжала руку Есении. Снейп остановился, ожидая, что произойдёт дальше, его взгляд был настолько холодным, что даже воздух казался застывшим. Он, наблюдая за напряженной сценой, сделал несколько шагов вперед. Его взгляд остановился на руке Стефании, крепко сжимающей руку Есении. Нечто в этом жесте привлекло его внимание. Его голос, холодный и резкий, рассеял напряженную тишину: — Нотт, что здесь происходит? Стефания, не теряясь, попыталась объяснить ситуацию: — Профессор, Малфой… он… он.. Но Есения резко перебила её: — Ничего не случилось, профессор. Всё в порядке. Её голос звучал холодно и спокойно, не выражая ни боли, ни раздражения, ни чего кроме лёгкого презрения. Она очевидно не хотела, чтобы Снейп вмешивался. По её лицу было видно, что она намеревалась самостоятельно разобраться со своими проблемами, не прибегая к помощи преподавателей. Её глаза встретились со взглядом Снейпа, и в них был вызов. Снейп молча рассматривал Есению. Его взгляд был проницательным, он видит больше, чем говорят слова. Он заметил слегка побледневшее лицо девушки, небольшую помятость одежды, и то, как она сдерживает боль. Его обычная холодность сменилась на что-то похожее на сосредоточенность, на внимательное рассмотрение ситуации. Он понял, что Есения пытается скрыть правду, но он не собирался позволить ей это сделать. — Мисс Поттер, — его голос был спокойным, но в нём слышалась стальная твёрдость, — я всё вижу. Расскажите, что произошло. И не пытайтесь меня обманывать. Его взгляд стал ещё более проницательным, словно он хотел прочитать её мысли. Снейп знал, что в Хогвартсе нет места секретам, особенно если они касаются сестры Гарри Поттера. Он понял, что это был не просто мелкий инцидент, и он намерен разобраться в нём до конца. Есения, сжав губы, решительно выдернула руку из хвата Стефании. Не смотря на боль, она прямо посмотрела в глаза Снейпа, её взгляд был полн вызова и ненависти к любой помощи. Её голос был холодным и твёрдым: — Я сказала, что мне ничья помощь не нужна. Она отвернулась и, прихрамывая, направилась в противоположную сторону от больничного крыла, оставляя Стефанию и Снейпа в замешательстве. Её походка была неуверенной, но её спина была прямой, её голова держалась высоко. Она не хотела показывать слабость, не хотела признавать, что ей нужна помощь.