Размытые контуры

Он обернулся, его лицо, обычно излучающее дружелюбное любопытство, оставалось непроницаемым. Взгляд — холодный, оценивающий. Никакого узнавания, никакой искры родства в глазах. Только чуждость, такая же ледяная, как и сама Есения. Это было странно, учитывая то, что Гермиона Грейнджер в первый же день рассказала ему о Есении: о её необычной странности — вопросе о годе — и о том, что она учится на Слизерине, что само по себе вызывало недоверие. Есения, высокая (170 см), с прямыми чёрными волосами и завораживающей гетерохромией — одним зелёным и одним голубым глазом — оставила у Гарри ощущение не просто странности, а чего-то… необъяснимого. Что-то в ней было не такое, как у всех остальных в Хогвартсе. — Ты что-то хотела?— Гарри посмотрел на Есению с явным недоверием, его брови слегка нахмурились. — Да, поговорить с тобой, — ответила Есения, её голос был ровным, лишённым каких-либо эмоций. Она не добавляла ничего лишнего, избегая ненужных жестов и мимики. Гарри, очевидно, колебался. Недоверие к девушке со Слизерина было заметно. Но что-то в холодном спокое Есении, в её прямом взгляде, заставило его задуматься. — Это важно. — добавила Есения, и в этом утверждении не было ни малейшей нотки преувеличения. Её тон был ровным, бесстрастным. Гарри немного подумал, взвешивая ситуацию. Астрономическая башня была достаточно уединённым местом. — Ладно, — согласился он наконец. — Пойдём на астрономическую башню. Там поговорим. Тишина лежала между ними тяжелым, невидимым одеялом. Они шли по извилистым коридорам Хогвартса, их шаги едва нарушали вечернюю тишину. Гарри, идя слегка впереди, погрузился в вихрь мыслей. Незнакомка… Её холодность беспокоила, а её утверждение о важности их разговора только усиливало интригу. О чём она хочет поговорить? Что это за таинственная девочка со Слизерина, которая знает что-то важное. Вопросы кипели в его голове, не давая найти ни одного ответа. Есения, идя следом, старалась не выдавать своего волнения, хотя внутри у нее бушевала буря мыслей. Как сказать ему? Как объяснить? Как преподнести эту весть, чтобы он поверил? Она должна была быть крайне осторожной. Его реакция была непредсказуема. В некотором смысле, Есения чувствовала больше волнения от этого разговора, чем когда-либо в своей жизни. Она проверила факты сто раз, но лично объявить ему, что они родственники, было не просто сложно, а чудовищно напряженно. Её холодная маска была её единственным спасением от обрушивающегося на нее волнения. Ей было необходимо сохранить самообладание, каким бы ни был исход. Они достигли астрономической башни. Дверь, старая и массивная, приоткрылась с тихим скрипом под рукой Гарри. В мгновение ока они оказались наверху, и всё остальное померкло перед великолепием вечернего неба. Перед ними раскрылась панорама, захватывающая дух. Хогвартс, залитый мягким светом заходящего солнца, раскинулся внизу, его башни и стены окрашены в теплые тона — от золотисто-оранжевого до глубокого рубинового. Солнце, опускающееся за горизонт, освещало каменные стены замка, придавая им волшебное сияние. Небо горело яркими красками заката – от алого и оранжевого до нежно-розового и лилового. Мягкий вечерний свет окутывал замок теплом и спокойствием. В далеке виднелись деревни, их огоньки ещё не зажглись полностью, но уже предвещали наступающую ночь. В этом величественном виде было что-то потрясающее, что-то, что приводило в трепет и умиротворяло одновременно. Вечерняя тишина, нарушаемая лишь лёгким шепотом ветра, подчёркивала красоту вечернего пейзажа, делая его ещё более завораживающим. Даже холодность Есении притупилась перед этой красотой, хотя она и не показала этого. Гарри, забыв на минуту о таинственном разговоре, погрузился в созерцание бескрайнего вечернего неба, очарованный его величественностью. —Я знаю, что ты считаешь меня странной, — начала Есения, её голос был спокоен, как и всегда. —Но как бы это ни было, мне нужно рассказать тебе очень важную информацию. Гарри слушал, его любопытство боролось с лёгким скептицизмом. Он помнил странные вопросы Есении в первый день, её принадлежность к Слизерину… всё это наводило на мысли о чём-то необычном, но не на мысль о родстве. — Дело в том, что я твоя сестра, — произнесла Есения, её тон оставался ровным, лишенным каких-либо эмоций. — Хочешь верь, хочешь нет. Можешь узнать это у Дамблдора, ведь именно он мне и рассказал. Она не волновалась ни капли, просто представляла факты, как холодные, бесстрастные данные. В её глазах не было ни надежды, ни страха, только спокойное ожидание реакции. Гарри был поражён. У него была сестра? Он никогда даже не подозревал. Эта новость упала на него как гром с ясного неба. Его лицо выражало смесь удивления, недоумения и неверия. Он просто не мог в это поверить. Всё его представление о своей семье, о своей жизни, рухнуло в миг. Гарри покачал головой, его недоверие переросло в откровенное неприятие. — Этого не может быть, — пробормотал он, его голос был смесью неверия и раздражения. — У меня остался только Сириус. Ты… ты просто сумасшедшая. Пытаешься таким образом со мной подружиться? Сначала Есения терпеливо молчала, её холодное выражение лица не менялось. Она выслушала его слова, как незначительный фоновый шум. Но его обвинение в игре и желании подружиться, наконец, прорвало её ледяное спокойствие. Впервые за всё время её голос изменился. Он стал резким, холодным, но в нём появилась стальная твердость. — Если ты не веришь, — прошипела она, её голубой глаз сверкнул холодом, — это не мои проблемы. Если тебе так интересно, ты можешь узнать это у директора или у своего Сириуса. Только не трать мое время на пустые разговоры. Не дожидаясь ответа, Есения резко развернулась и быстрыми, целенаправленными шагами покинула астрономическую башню. Её фигура быстро исчезла в мраке коридора, оставляя Гарри в полном ошеломлении, с весьма неприятным осадком и целым букетом новых, неприятных вопросов. Есения почти бежала по коридору вниз, её длинные черные волосы развевались за спиной. Каждый шаг был полон решимости, каждое движение выражало раздражение, которое кипело в ней. Недоверие Гарри, его насмешливое отвержение её слов — было как холодный душ, который просто не имел права быть. Она привела факт, предложила проверку, но он выбрал сомнение и насмешку. Это было не только обидно, но и бесило. Её холодное спокойствие раскололось, уступив место вспышке гнева, хотя она и старалась держать себя в руках. Её быстрые шаги отдавали эхом в пустом коридоре, как отголоски её разочарования и нетерпения. Она не ожидала такой реакции, не подготовилась к ней, и это только усиливало её раздражение. Есения была привыкла к контролю, и сейчас она чувствовала, как этот контроль ускользает от нее. Поттер достигла гостиной Слизерина, её быстрое движение привлекло внимание. Она прошла мимо зелёных диванов и тлеющих каминов, не обращая внимания на направленные на нее косые взгляды. За её спиной посыпались шепоты и сдавленные смешки. Ей было всё равно. Раздражение от разговора с Гарри переполняло её, и ей было нужно что-то, чтобы снять напряжение. Не медленно достигнув своей комнаты, она быстро закрыла дверь, отгораживаясь от всех и всего. Рука Есении быстро шарила в тумбочке, среди разнообразных предметов. Она искала сигареты, тот единственный ритуал, который позволял ей хоть немного сбросить накопленное напряжение. Её движения были нервными, отражая бурю эмоций, которую она старалась скрыть за маской холодного спокойствия. Найдя пачку, Есения небрежно сунула её в карман брюк. Она была зла на Гарри, зла на себя, и на всё тот странный мир, в котором она оказалась. Пачка сигарет, плотно сжатая в кармане брюк, придавала Есении чувство какого-то иллюзорного контроля. Она двинулась обратно в коридор, не обращая внимания на уже сгущающиеся сумерки и близящийся отбой. Мысль о том, что её могут застукать, даже не теснила её. Раздражение было сильнее любого страха наказания. Её цель была ясна – озеро. Она нуждалась в одиночестве, в просторе, в возможности просто побыть наедине со своими мыслями и с сигаретой в руке. Выйдя за территорию замкового дворика, Есения быстрым шагом направилась к озеру. Холодный вечерний воздух ударил в лицо, но она даже не вздрогнула. Нарушение комендантского часа было мелочью по сравнению с тем букетом негативных эмоций, который она переживала. Озеро словно магнитом притягивало её. Ему она могла довериться как никому другому. Именно здесь, на берегу темного озера, она надеется найдёт хотя бы небольшое умиротворение. Есения нашла большой, холодный камень у самого берега и опустилась на него. Холод камня проник сквозь ткань её брюк, но она не обратила на это внимания. Её внимание было приковано к сигарете, которую она держала в руках. Дрожащими пальцами, она достала зажигалку. Искра вспыхнула, освещая её бледное лицо на миг, перед тем, как она прикурила. Первый тяжелый затяг принес некоторое облегчение, хотя и не успокоение. Дым растворялся в холодном вечернем воздухе, словно её раздражение и негативные эмоции, исчезающие в бесконечности. Она смотрела на темную водную гладь, отражающую мерцающие звезды, и пыталась успокоиться, но горький вкус табака только напоминал о недавнем разочаровании. Со второй затяжкой пришло некое облегчение, холодное и спокойное, как вода в озере. Дым расслаблял её нервы, принося не успокоение, а отстранённость. В этой отстранённости пришло и решение. Холодное, рациональное, лишенное всяких эмоций. Есения решила, что не будет тратить на Гарри Поттера свои нервы и время. Если он не верит ей, и даже не поверит Дамблдору, то это уже его проблемы. Она сделала то, что должна была сделать – сообщила ему правду. Остальное её не касалось. Её цель была достигнута. Дальнейшие действия были за ним. Теперь Есения могла сосредоточиться на других, более важных для нее вещах. Внезапная тяжесть на плече прервала Есенину апатичную медитацию. Она вздрогнула, резко оборачиваясь. Сигарета выпала из её руки, погаснув в траве. За её спиной стоял Северус Снейп, его фигура вырисовывалась на фоне темного ночного неба, как зловещий силуэт. Его лицо было нечитаемо, но в его глазах Есения увидела не гнев, а что-то похожее на… удивление? Или это была просто его обычная маска безразличия? — Мисс Поттер, — произнес он холодным, ровным голосом, но в нем не было привычной резкости. Его рука по-прежнему лежала на её плече, не тяжелая, но и не лёгкая. Это было больше похоже на неожиданное прикосновение, чем на попытку задержать. Есения застыла, в смятении размышляя о том, как он её обнаружил, и что сейчас произойдет. Быть пойманной за нарушением комендантского часа было ничего, по сравнению с непонятностью этого ситуации. Она посмотрела на Снейпа, стараясь прочесть его мысли по выражению лица, но его маска была непроницаемой, как всегда. Внезапно, так же резко, как и появился, Снейп отдёрнул руку, словно обжёгся. Его движение было быстрым, нервным, что было нехарактерно для его обычно сдержанной манеры. На его лице мелькнуло что-то непонятное, быстро сменившееся привычным холодным выражением. Он скрипнул зубами, и его голос, хотя и остался холодным, приобрел резкость, присущую только ему. — Мисс Поттер! — прошипел он, его глаза сверкнули в темноте. — Что вы здесь делаете? В такое время? Вы знаете, что нарушаете комендантский час? Его интонация была строга, не терпела никаких отговорок. Есения поняла, что сейчас не до объяснений о своих отношениях с Гарри. Ей нужно было быстро и четко объяснить причину своего появления здесь, не вызывая при этом еще большего гнева своего декана. Холод камня, на котором она сидела, показался её теперь еще более неприятным на фоне этой встречи. Снейп перевёл взгляд на её правую руку, где Есения нервно сжимала помятую пачку сигарет. Его лицо стало ещё мрачнее, холодное раздражение сменилось яростной злостью. Есения Поттер. Само имя вызывало у него целую бурю негативных чувств. Внезапное появление этой девушки, словно призрак, свалившийся ему на голову… проверка крови, бесконечные походы по магазинам за школьными принадлежностями… а теперь ещё и это! Его факультет! Слизерин! Мысль о том, что ещё одна Поттер пробралась в замок, на его факультет, вывела его из себя окончательно. — Сигареты?! — рявкнул он, голос, хотя и низкий, был полон сдерживаемой ярости. — Вы ещё и курите?! Мисс Поттер, ваше поведение превышает все допустимые границы! Встаньте немедленно и следуйте за мной в замок! Он не дождался ответа, а просто бросил ещё одну бомбу: — И десять баллов со Слизерина за нарушение комендантского часа и курение! Есения встала, медленно, с чувством вялого безразличия. Движения её были медленными, неторопливыми, как будто она перемещалась по болоту, а не по каменному полу замкового дворика. Она с усилиями спрятала помятую пачку сигарет в карман, затем направилась за Снейпом, не оглядываясь. Её не трогало ни его гневное распоряжение, ни снятые баллы. Все это казалось сейчас мелкими и незначительными неприятностями, по сравнению с тем чувством одиночества и разочарования, которое окутывало её. Она шла за Снейпом, как автомат, выполняя его приказ, не проявляя никаких эмоций, за исключением глубокого безразличия ко всему происходящему. Её походка была ровной, спокойной, без спешки, но и без замедления. Её лицо было бледным, выражение – пустым, как бескрайнее ночное небо. Есения не заметила, как они дошли до кабинета Снейпа. Всё вокруг казалось ей размытым, нереальным. Она механически двигалась за деканом, погруженная в свои мысли, не обращая внимания на окружающее. Снейп пропустил её вперёд в свой кабинет, и только после того, как она присела на стул перед рабочим столом, он тихо закрыл дверь. Тишина в кабинете была густой и тяжелой, как дым от недокуренной сигареты. Снейп сел за свой рабочий стол, его движения были плавными, сдержанными, но в них чувствовалась сдерживаемая злость. Он смотрел на Есению холодным, проницательным взглядом, словно ища в ней какие-то скрытые побуждения. Его лицо было нечитаемым, выражение – спокойным, но в глубине его глаз мелькало что-то недоброе, что-то, что говорило о его глубоком раздражении и недовольстве. Воздух в кабинете напрягся, как тугая струна, ждущая своего момента обрыва. Есения сидела спокойно, не выдавая своих чувств, словно статуя, ожидающая приговора. Северус Снейп, склонившись над столом, заваленным колбами и пергаментами, бросил на Есению ледяной взгляд. —Сигареты. Есения, сжимая пачку в руке, отрицательно мотнула головой. Снейп резко поднялся, его голос, пронзительный и резкий, эхом отразился от высоких стен кабинета. —Я требую, чтобы вы отдали мне сигареты! Есения, закатив глаза, с раздражением швырнула пачку на стол. Снейп взял её, даже не взглянув на девушку. Его голос, хоть и стал немного тише, не утратил своей язвительности. —Вы должны быть благодарны за то, что вас вообще допустили в стены этой школы. А вместо благодарности вы шляетесь неизвестно где и грубо нарушаете правила. Вы, мисс, такая же безмозглая, как и ваш отец, и столь же неспособны к хоть какому-то самоконтролю. —Он откинулся на спинку стула, оставляя Есению в тишине своего кабинета, под тяжёлым грузом его презрительного взгляда. Есения Поттер, сжав кулаки, прошипела: —К счастью или к сожалению, я не знаю ни отца, ни матери, ни даже родного брата, который учится со мной на одном курсе. Снейп медленно закатил глаза, демонстрируя полное безразличие. Его лицо оставалось непроницаемым, выражение лишь слегка усилило его обычную кислоту. —Ваша семейная драма меня совершенно не интересует, мисс Поттер. Есения просидела ещё минуту, сцепив зубы. Затем, стараясь держать голос ровным, спросила: —Можно идти? Снейп кивнул, даже не поднимая глаз от бумаг. —Можете. Но запомните, мисс Поттер, ещё одно нарушение правил, и я буду говорить с директором о вашем отчислении. Есения, сдерживая желание бросить ему что-нибудь резкое в ответ, встала и быстро вышла из кабинета. Раздражение кипело в ней, оставляя после себя горький привкус несправедливости и бессилия. Холодный каменный пол отдавал ледяной дрожью сквозь подошву кед. Есения шла по коридору, тень, проскользнувшая из мрака в еще больший мрак. Её мантия, тёмно-зелёная, как глубокая ночная тьма, сливалась с стенами, делая её почти невидимой. В воздухе витал запах старого камня и чего-то еще… затхлой сырости и горького дыма. Запах её собственной безнадёжности. Разговор с Гарри… это было не разговором, а бойней. Его недоверие, его уязвлённая вера в свою собственную историю… это раздавило её. Ему было больно, и ей тоже. Только по-разному. Затем – Снейп. Вечный Снейп. Его сверкающий взгляд пронзал её, как острый кинжал. Его слова были ядовиты, но он был прав. Она нарушила комендантский час, курила но… ей было плевать. Ей было безразлично всё, кроме своей усталости от этой жизни, от этого мира, от этой навязанной ей семьи. Сейчас, идя к гостиной Слизерина, она чувствовала себя пустой. Полностью пустой. Как выжженная земля после бушующего пожара. Она не знала, что сделает дальше. Вернется ли к ней Гарри или же будет просто проживать свою жизнь в этом странном, чужом мире, как призрак, как теперь ей казалось – призрак сестры мальчика, который выжил. Или она найдёт способ сбежать… вернуться домой. Куда бы то ни было. Она подошла к двери гостиной Слизерина, рука дрожала, когда она тянула за медную ручку. Она нуждалась в спасении, но не знала, от чего ей нужно спасаться — от Гарри, от Снейпа, от этого чужого мира… или от самой себя.