Часть 77

Анна, наконец, выбралась из салона грузового самолета. Тело ломило от долгого неудобного положения, но ее поддерживала одна мысль- она дома! В Москве! Девушка еле переставляя затекшие ноги поплелась в отдел милиции. Ей следовало как то передать своему начальству, что вынуждена была добираться другим рейсом. На свой она опоздала. Прям какой то морок на нее напал. Миронова вспомнила как ей стало плохо перед трапом самолета. Голова, заломила, закружилась и она чуть не упала. Видимо, на нервной почве… Спасибо тех. персоналу. Помогли и отвели в мед.пункт. Там пришлось долго отлеживаться. Конечно, ее самолет улетел. Но пилоты тоже проявили понимание. Да и письменное распоряжение руководства, что держала в руках Анна способствовало. Ей нашли место в грузовом судне. Как она и хотела- на мешках. Начальству девушка не стала докладывать, решив, что сделает это уже в Москве. Зачем отвлекать Варфоломеева от важных… и сомнительных дел… Да, ситуация, в которой она оказалась благодаря генералу заставила Миронову сильно изменить свое мнение о тех органах, с которыми столкнулась. Чем дальше от них- тем спокойнее. Больше она ни за что и никогда не станет сотрудничать с разведкой и, вообще, с гос. органами…. В таких мыслях Анна добралась до нужного места и сообщила о себе. Оказалось, что ее до этого ждали оперативники, чтобы доставить домой. В итоге, вскоре она там, наконец, оказалась. Счастью от встречи в маленьком семействе не было предела. Санечка обвил ручками шею матери и никак не хотел отпускать. Да и Анна не стремилась. Баба Ада прослезилась на радостях, а узнав, что Штольман жив и вовсе схватилась за сердце. Пришлось вызывать скорую. Олимпиада Тимофеевна перед отъездом в больницу призналась Анне, что очень переживала о том, что разболеется, не дождавшись ее. А теперь, по ее словам, было не страшно. Санечку есть на кого оставить…. Первые дни дома выдались очень суматошными. Миронова с сыном по пол дня пропадали в больнице у бабы Ады. Состояние женщины оставляло желать лучшего… Врачи давали благоприятные прогнозы, но лечение нужно было пройти долгое… Дома тоже потребовалось приложить много усилий, чтобы навести порядок. В хозяйственных делах время летело незаметно. А главное, некогда было хандрить. А по ночам на Анну накатывали тоска, уныние и душевная боль. Бессоница стала ее спутницей и мучением. Стоило только уложить сына спать, как возвращались мысли… о Якове, о Ройссе.. о своих чувствах к ним и о своей вине перед каждым… Как так получилось, что она запуталась в этом треугольнике?.. Нет, не запуталась. В своих чувствах она уже точно разобралась, а вот в долге- нет. Поняв, что ее муж жив и прикован к инвалидному креслу Миронова тут же решила задвинуть свою осознанную любовь к другому человеку подальше. Ведь к Якову она очень трепетно относилась: уважала, ценила, была бесконечно признательна и готова на многое ради него…. Прежде всего он ее муж и отец Санечки, поэтому она хотела остаться рядом… Но его признание в любви к другой женщине перечеркнуло все…. Нет, она Штольмана ни в чем не винила… Все имеют право на любовь и счастье. Она отпустила его… Потому что сама поняла, что значит любить… Но вернуться к своему любимому человеку тоже не могла. Преградой стало все тоже чувство вины и страх сломать жизнь Ройссу. Ему не дадут советского гражданства, а если и дадут, то что потребуют взамен?.. Теперь она бы ничему не удивилась.. Пусть лучше они никогда больше не увидятся. Зато каждый будет жить в своем привычном мире.. Через несколько дней ее вызвали в ГРУ. Анна отвела сына в садик, а сама с тревожным сердцем направилась туда. Представительный офицер принял девушку благожелательно, рассказал ей о том, как она заставила свое начальство сильно понервничать, так как несколько часов считалась погибшей. О том, какой участи избежала и о дальнейших распоряжениях на счет себя. Перед Мироновой выложили путевку в санаторий на двоих с сыном. Но Анна стала отказываться, прося переписать ее на Олимпиаду. Кое как объяснив сложную ситуацию со здоровьем своей помощницы она уговорила офицера это сделать.. Бабу Аду выписали из больницы через две недели, а через пару дней Миронова с сыном провожали ее в санаторий. Вернувшись домой девушка почувствовала себя разбитой и раздавленной. Неожиданно ее охватила такая жгучая тоска, что только страх напугать сына удержали ее в рамках благоразумности. Анна слегка на несколько дней. Она с трудом поднималась лишь для того, чтобы ребенка отвести в садик и забрать. Больше сил ни на что не находилось. Лежа на кровати она часами разггядывала узор на ковре и думала о своей будущей жизни. Тогда ей казалось, что она закончилась. Вывел из этого мутного состояния Анну лишь Санечка. Мальчуган гладил волосы своей матери и заглядывал в ее равнодушные глаза: -Мамочка, ты приболела? -Да, сынок…- с трудом превозмогая апатию отвечала Миронова. -Мамочка, не волнуйся, сейчас придет доктор Айболит и тебя вылечит,- хлопотал малыш и начинал изображать врача… Анна то молчала, то заставляла себя как то реагировать на игры сына. Однажды ночью она поняла, что больше не может так продолжаться. Такое состояние не приведет ни к чему хорошему. Рано или поздно деньги, что ей выплатили, закончатся и придется их где то добывать. Так зачем доводить до крайности, ведь теперь она отвечает не только за себя, а еще и за сына. Ее любовь и желание быть любимой осталось там, в прошлом. Видимо, эта роль не для нее. Всю себя она посвятит сыну и любимой работе, о которой давно мечтала. Найти ее в Москве было бы непросто, но возможно. Только вопрос с жильем сильно бы урезал ее бюджет. Оставаться в квартире мужа она больше не могла... Поэтому утром Миронова впервые за долгое время поднялась с готовой перспективой на будущее. Она вернется в свой город, в родовое гнездо Мироновых. Там тоже найдется возможность получить работу по специальности. В ближайшие выходные девушка взяв ребенка с собой поехала в дядин городок. Там они прогулялись по центральной площади, постояли у памятника погибшим товарищам и Петру Миронову, и навестили свой дом. Так же девушка посетила райком и навела справки о свободных вакансиях педагогов. Все складывалось пока неплохо. Это подняло настроение и дало стимул двигаться по намеченному пути. Еще через неделю Миронова собрала пару чемоданов, одела сына и присела как положено перед дальней дорогой… Окинув каартиру прощальным взглядом девушка вышла в подъезд и закрыла замок. Ключ она спрятала над дверным косяком. Тут вдруг послышался телефонный звонок. Миронова невольно прислушалась. «Ну, точно! Это у нее!» Возвращаться не хотелось. Плохая примета и непонятно, что мог нести этот звонок. Но все таки Анна не смогла уйти и вернулась. -Алло!- сипло признесла она в трубку. На том конце послышались шумы и знакомый голос произнес: -Алло! Анна, ты меня слышишь?- это был генерал Варфоломеев. Миронова мысленно отругала себя за ненужную ответственность. Еще неизвестно теперь чего ей ждать от этого человека. Почему то в хорошее не верилось. -Анна? Алло? -Слушаю, товарищ генерал,- сухо ответила она. -Алло! Анна! Анна, я тебя не слышу!- повторяла одно и тоже трубка. -Да! Это я! Говорите! Я Вас слушаю!- закричала Миронова. -Анна! Анна! Завтра в два часа дня ожидай в аэропорту… Анна? Слышишь? Завтра он прилетает!- кричал Варфоломеев на том конце. У девушки дрогнули колени. -Кто?- просипела она, вцепившись в трубку. -Завтра, в два часа по Москве, Анна!- повторил мужской голос. -Да, я слышу! Кто прилетает то, товарищ генерал?- закричала снова Миронова. -Не слышу тебя, связь плохая…- прозвучало в ответ и послышались короткие гудки. Девушка смотрела на трубку и пыталась понять свое состояние. «Кто приезжает? Что ей теперь делать? И чего… вернее, кого ждать? И ждать ли?» -Мама, мама,- дергал ее за руку ребенок.- Мамочка, поехали скорее… тутуу опоздаем… Анна присела на табурет и взглянула в глаза своего сына. -Сынок, мы поедем завтра… Только в другое место. Там ты увидишь самолеты. Помнишь как мы летали? Да? Вот и умничка… Ночь снова была бессонной. Миронова ворочалась с боку на бок и думала о том, кого ей ожидать. «Ну, скорее всего это Яков.- гадала девушка.- только с чем он летит? Вернее с кем? Один или со своей … подругой/ медсестрой? Хельга? Кажется, так… Скорее всего он предложит сходить в ЗАГС и подать заявление о разводе. Правильно. Что время то тянуть… Она не станет препятствовать. Хоть кто то из них получит кусочек счастья. Яков и так пострадал. Дай бог, чтоб встал на ноги. Она ему желает счастья!.. А вдруг… он решил сохранить семью?… или Варфоломеев и служебный долг заставили? Что тогда делать? Соглашаться?» Анна утонула в размышлениях. На этот вопрос было сложно ответить. «Ради их сына, карьеры мужа и правил, устанавливаемых советским обществом? Ну, что ж… Вероятно, это разумное решение… Вот именно. Разум соглашался… А сердце ныло. Яков заслуживал счастья… Любить и быть любимым. Она останется ему другом и не посмеет препятствовать его личной жизни…» От принятия этого решения стало легче… и трижды печальнее… «А если это Ройсс?»- мелькнула робкая надежда. « Да неет! Совсем уж нереально… Кто ему позволит!» Анна зажмурилась и уткнулась лицом в подушку, слезы навернулись на глаза. Господи, сколько же их в тебе? Хватит плакать! Прими и смирись! Ты свое отлюбила!» Воспоминания той ночи она тут же пресекла, чтобы окончательно не впасть в уныние и принялась думать о сыне. Он должен вырасти счастливым человеком, вот в чем теперь ее цель..» Под утро вымотавшись от бесконечных размышлений она провалилась в тревожный сон с мыслью, что, примет свою судьбу в любом лице… Она так устала… Утром у Анны все падало из рук. Она вздрагивала от каждого шороха и постоянно смотрела на часы. Кое как дождавшись нужного времени девушка собралась и вместе с сыном отправилась в аэропорт…. Санечка уже был достаточно тяжелым. Не в силах долго держать его на руках Миронова подала малышу палец и велела крепко держаться. Ребенок с любопытством рассматривал окружающую их суматоху. А Анна с сильно бьющимся сердцем замерла в ожидании..