Глава 1

Гермиона зажимала ладонью рану, чтобы хоть как-то избежать фатальной потери крови. До цели оставалась пара кварталов, хотя она была не уверена, что продержится эти несколько сотен шагов. Перед глазами все плыло, она держалась за стены, чтобы не свалиться прямо посреди дороги, оставляя по стенам кровавые следы ладоней. Чертовски рискованно. Но каждый шаг сопровождался стоном сквозь зажатые зубы даже с поддержкой грязных лондонских стен. Рассвет близко. Если она не успеет добраться, ей придется дожидаться захода солнца в каком-нибудь темном переулке, а к тому моменту она точно истечет кровью. Если не сгорит заживо от лучей, пробивающихся сквозь тучи. Забавно, говорят, в Англии мало солнца, но Гермиона знает, что эти чертовы магглы просто не понимают, какая бомба висит над их головами. Она добралась до заветной двери, когда светлые стены домов уже начали окрашиваться в розовый цвет. Гермиона так надеялась, чтобы он был на месте, иначе она не успеет скрыться от обжигающей ультрафиолетовой лавы. С ее раной она продержится на солнце минут десять. Она потратила последние силы, просто чтобы поднять руку и постучать в дверь. Она поняла, что не успела, когда потеряла сознание.

***

Запах трав и зелий был ее любимым. Он напоминал ей о беззаботных днях в Хогвартсе. В школе каждый кабинет имел свой запах. Как ни парадоксально, лучше всего пахло в подземельях, в классе Снейпа. Это был живой запах, который менялся в зависимости от того, какое зелье варилось, какие травы были собраны недавно и теперь сушились в кладовой. Иногда Гермиона специально задерживалась в маленькой комнатке, когда Снейп посылал за ингредиентами для зелий, просто чтобы остановить время. Насладиться одиночеством и этим волшебным ароматом хотя бы пару минут. Запах зелий успокаивал. Когда Гермиона проснулась, ее окутывал именно этот запах. Сначала она подумала, что ей это снится. Было похоже на чувство, когда просыпаешься от невероятно глубокого сна, и в моменте не понимаешь где ты. Было ли реальностью то, что тебе снилось? Или ты все еще находишься во сне? Запах мяты, лаванды, свежескошенной травы смешивался с другим, таким же до боли знакомым, отсылающим к прошлом… Она успела. Мысль окутала ее теплым одеялом, несмотря на то, что она, по-видимому, лежала на столе, все болело. – С добрым утром, - услышала она глубокий недовольный голос. События минувшей ночи окатили ее ледяным потоком. На смену теплому одеялу пришел страх, отдающийся покалыванием в пальцах. – Малфой.. - в горле жгло так, что вместо имени у нее получилось произнести только набор звуков. – И зачем ты пришла сюда? Я тебе не целитель, чтобы ты приходила каждый раз, когда тебя нужно заштопать. Она открыла глаза. Они находились в небольшой узкой комнате с деревянным потолком. Справа было окно, за которым была полная темнота. Учитывая, что когда Гермиона потеряла сознание, уже светало, Малфой затемнил стекло так, чтобы свет не попадал в комнату. Девушка постаралась оглядеть обстановку, насколько это возможно: вдоль стены - рабочая зона зельевара, минимум личных вещей, только книги и склянки. Значит она действительно достигла своей цели, которой был магазин зелий “Волшебные эликсиры и лекарства Д.М.” в Лютном переулке. Она была здесь лишь однажды, но предполагала, что они находились в служебном помещении, который примыкает к главному залу. – Кажется, последний раз мы виделись десять лет назад, а ранили меня за это время прилично, так что твое утверждение не совсем верно, - она потихоньку оценивала ситуацию: живот пульсировал, но сознание прояснялось, значит, она уже исцелялась. Сколько она была в отключке? – Я бы предпочел не видеть тебя еще столько же, - голос показался ближе, поэтому Гермиона повернула голову, чтобы посмотреть на собеседника. Такой же, как она его помнила, но при этом совершенно другой. Высокий, худощавый, в классической рубашке с закатанными рукавами, видимо для того, чтобы не испачкаться в ее крови, хотя это явно не помогло. Вот только его платиновые волосы теперь отливали серебром, как и щетина, которую он явно не брил уже несколько дней. Кажется, в прошлый раз, когда Гермиона его видела, очков он не носил… – А ты постарел…- слова вырвались непроизвольно, мысли Гермионы все еще путались, и фраза, что предназначалось лишь ее мыслям, вырвалась наружу. – А ты нет, - отрезал мужчина, - Солнце еще высоко, Грейнджер, так что я бы на твоем месте выбирал выражения. Значит, она застряла тут еще на несколько часов. Гермиона надеялась, что за это время она исцелится достаточно, чтобы убраться отсюда как только сядет солнце. – Тебе нужна кровь, - озвучил Малфой очевидный факт, - у меня ее нет. Почему сюда, Грейнджер? Могла пойти в любой Кровавый бордель, было бы больше толку. – Ткнулась в первую дверь, которая попалась на пути, - Гермиона отвернулась, пытаясь скрыть взгляд. Они оба знали, что это ложь. Она не хотела признавать, что ей было некуда пойти. Как, черт возьми, она могла знать где были ближайшие донорские центры, она не была в Англии 10 лет. Что-то ей подсказывало что он это знал. Знал, что был единственным, кто мог ей помочь в таком состоянии. Единственным, кто знал, как ее лечить. Малфой выдохнул, снимая очки и зажимая пальцами переносицу. – Скажи мне, что тот, кто сделал это с тобой, не сидел у тебя на хвосте. – Они будут искать меня, признаю, - Гермиона попыталась сесть, но живот прострелило такой дикой болью, что она быстро вернулась в прежнее положение и замерла, чтобы не вызвать еще больше боли, - Я оставила следы крови, пока шла сюда. Я уйду с закатом. Уберешь магией мой запах здесь, насколько это возможно,и все будет в порядке. Послышался смешок. – Блять, Грейнджер…Ты не сможешь исцелиться еще минимум дня три. У тебя сейчас органы похожи на сито. Буквально. Тебе нужна кровь, если хочешь, чтобы через несколько часов ты хотя бы смогла сидеть, - она ожидала, что ее взгляд будет полон ненависти и презрения, но ничего из этого не было. Он устало смотрел на нее, как будто понимал, что она теперь его проблема. – Предложения? - злость заставляла ее рычать. Она злилась не на него, конечно, а на всю ситуацию, которая в этот момент казалась безвыходной. Малфой молча взял что-то со столешницы и подошел к столу, на котором лежала Гермиона. Закатил рукав рубашки повыше, обнажая бледное предплечье, и поднес запястье к губам Гермионы. – Второй раз предлагать не буду. Возьми ровно столько,сколько нужно, не больше, - в ребра Гермионы уперлось что-то острое и металлическое. Почему-то она не удивилась, что у Малфоя имеется серебряный кинжал под рукой. Гермиона не медлила. Она не привыкла отказываться, когда ей сами предлагали. Тем более она была в положении, когда как только солнце сядет, этот дом наполнится озлобленными вампирами, желающими закончить начатое. И она вонзила острые клыки в запястье Малфоя. Его кровь была безумно сладкой. Гермионе не часто доводилось пить человеческую кровь, доставать ее тяжело, дорого и опасно. Поэтому она смаковала каждый глоток. Она понимала - эта кровь не для удовольствия, она - ценный ресурс, который нужен для восстановления ее организма. Она посмотрела на Малфоя, который, уперев свободную руку на стол, блаженно прикрыл глаза. Гермиона уже видела такую реакцию у людей, которые не первый раз испытывают укус вампира. Как будто находят в этом своего рода удовольствие. Интересно. Пить из Малфоя было… по-другому. Его кровь была другой. Она никогда не пробовала ничего подобного, хотя вкус был до безумия знакомым. Парадокс, как он есть. Время замедлилось. В голове звон, вызванный болью, затих, а мышцы стали расслабляться. Она снова почувствовала себя человеком. От этого ощущения закололо в глазах, поэтому она поспешила осторожно оторвать рот от запястья Малфоя, дабы не искушать себя еще больше. Глаз зацепился за каплю крови, которая начала собираться на бледной коже в местах прокуса, но быстро отвела взгляд, собирая все возможное и невозможное самообладание. При следующем взгляде на Малфоя она увидела, что он не двигается, придерживая второй рукой запястье раной вверх. Капля крови превратилась в медленный ручеек, но он не замечал, что кровь уже начала капать на стол. — Ты нормально? — спросила Гермиона. Тишина комнаты усиливала эффект неловкости, он все еще стоял чертовски близко к ней, его запах теперь смешался с запахом его крови, создавая волшебное сочетание, о котором было сложно не думать. Если бы Гермиона постаралась, возможно она бы смогла превозмочь боль и напасть на него. У нее хватило бы сил. Гермиона непроизвольно пошевелила плечами, чтобы проверить, какие мышцы лучше задействовать при прыжке. Пару пуговиц его рубашки расстегнуты, если повалить его на пол и навалиться сверху, можно добраться до шеи буквально за пару секунд. Одного движения будет достаточно, он не выглядит слишком сильным, хотя неизвестно сколько мышц скрывается за молочной тканью рубашки. — Я… да, все в порядке, — он наконец отвернулся, подошел к своей рабочей поверхности и взял тряпку для того, чтобы зажать рану. Момент упущен. — Рука заживет быстро, в слюне вампира содержатся заживляющие ферменты, через пару часов следов не останется, – проморгавшись, Гермиона скинула наваждение. Она привыкла терпеть голод. Теперь почему-то Гермионе захотелось его успокоить, поговорить с ним. Хотя мужчина не выглядел обеспокоенным, скорее, растерянным. Может, если она будет думать о чем-то другом, она сможет перестать думать о его потрясающей на вкус крови. – Да, я знаю, – ответил он, не оборачиваясь, глотая вязкую слюну. Гермиона только сейчас заметила, что полы ее когда-то белой рубашки распахнуты, ее бежевый лифчик представлен на всеобщее обозрение, а живот весь был покрыт запекшейся кровью и какой-то вязкой темно-зеленой субстанцией, из-за которой не было видно края раны. – Не вставай, – Малфой как будто чувствовал ее намерение, хотя она не двинула ни единым мускулом, – тебе положен постельный режим еще минимум час, дай моей крови сделать свое дело. – Тогда отнеси меня в постель, - сказала Гермиона с усмешкой, чем вызвала странный взгляд Малфоя через плечо. – А ты предлагаешь мне лежать на жестком столе целый день? Со вздохом Малфой подошел к ней и неожиданно подхватил на руки. Тело Гермионы заныло от движения и она издала стон. Драко поморщился от этого звука и только быстрее начал двигаться в сторону еще одного внутреннего помещения магазина, где находилась, по-видимости, комната отдыха. В следующей комнате действительно находилась низкая потрепанная кушетка, на которую Малфой опустил Гермиону. Секунда, и он отшатнулся от нее, как будто касания к ней причиняли ему боль. «Если я ему так противна, зачем вообще нянчиться со мной», – подумала Гермиона. – Лежи тут, мне нужно работать, проверю тебя в обед, – пробормотал Малфой и вылетел из комнаты, закрыв за собой дверь. Оставшись одна, Гермиона стала продумывать варианты. Ей нужно убираться из Лондона как можно скорее, возможно, в леса. Можно попросить Малфоя изменить магией ее запах, хотя бы на время, по крайней мере она успеет сбить ищеек Виктора со следа. Хотя есть вероятность, что они уже отследили ее и с заходом солнца будут поджидать где-то рядом. «Думай, Грейнджер» Гермиона вздрогнула. Голос в голове не был похож на ее собственный, в нем преобладали холодные мужские нотки. – Чертов Малфой и его чистая кровь, – прошептала она себе под нос. Оглянувшись по сторонам, Гермиона увидела довольно уютную комнатку. Мебель потрепанная, но отдает былой роскошью, возле кушетки стоял журнальный столик на массивных ножках, ковер под ним явно видал виды, но шелковый узор говорил о том, что он явно принадлежал высшему сословию. Девушка ухмыльнулась сама себе. Нет, он и сейчас принадлежит высшему сословию. На другой стороне была рабочая зона. Такая же была и в первой комнате, но эта была более маленькая. Видимо, Малфою нужно много рабочего пространства. Острым вампирским слухом Гермиона слышала, что к Малфою заходят посетители, чтобы купить зелья, но он обслуживает их коротко и быстро. Он боится, что если они взглянут на пол за прилавком или заглянут в служебное помещение через слеклянное окошко, увидят кровь. Очень много крови, так много, что можно было подумать, что здесь умер человек. Хотя, впрочем, откуда ей знать мысли Малфоя. Вампиры не спят. Поэтому ей придется просто лежать здесь, продумывать план побега, и ждать пока вернется Малфой, чтобы хоть как-то развлечь ее. Примерно через 2 часа (если доверять ощущению времени Гермионы), Малфой зашел в комнату, где лежала девушка. Гермиона явно восстанавливалась быстрее обычного. Все ее тело было полно энергии, ей казалось, что она чувствовала, как восстанавливались клетки, затягивались края раны. Но и внутри Гермиона ощущала себя не так, как раньше. Из-за перманентного неутолимого голода, последние годы она постоянно была на нервах. Среди людей ей всегда приходилось держать себя в руках, мысленно повторять заклинания, рецепты зелий, в общем, максимально отвлекаться от того, чтобы не наброситься на кого-нибудь в ближайшем переулке. Сейчас это ощущение сменилось умиротворением, которое, как считала Гермиона, было вызвано свежей человеческой кровью и успокаивающим ароматом трав. – Позволишь взглянуть? – они встретились взглядами, когда он подошел к кушетке. Гермиона распахнула рубашку, открыв взору плоский живот, который выглядел уже намного лучше, если не считать мазки засохшей крови и синяки, так четко синевшие на бледной коже. Мазь впиталась или исчезла волшебным образом, что, наверное, было хорошим знаком. Малфой, неожиданно для Гермионы, опустился на колени перед кушеткой, надевая очки. Когда он дотронулся до ее кожи, по сердцу полоснуло током. Видимо, Малфой тоже это почувствовал, потому что в тот же момент одернул руку. – Ты это почувствовала? - ошеломленно спросил он. – Что? – равнодушно переспросила Гермиона, не желая показывать насколько быстрее стало стучать в груди. – Это, – он положил руку на ее живот. От его руки по всему телу волнами пошло тепло. Ощущение было подобно сексуальному возбуждению, как будто мурашки под кожей, скапливающиеся в особенно чувствительных местах. Голова освободилась от мыслей, Гермиона рефлекторно выгнулась, пытаясь быть еще ближе. На губах расцвела улыбка, и Гермиона с шоком поняла, что от прикосновения Малфоя она чувствует… счастье. – Что это за магия? Я никогда не видела, чтобы целители лечили прикосновением, не используя палочку, – прошептала она. «Если бы я знал, что это за магия, мышка» - голос Малфоя врезался в сознание. – Почему это я «мышка»? Глаза Малфоя на секунду расширились, перед тем, как он снова вернул себе самообладание. – Не надо лезть в мою голову, Грейнджер. То, что я добр к тебе, не позволяет читать мои мысли, – перед тем, как Гермиона смогла возразить, он отдернул руку от тела Гермионы. Волны остановились, оставляя фантомное ощущение сильных мужских пальцев на коже. Малфой быстро осмотрел затягивающуюся рану Гермионы, встал и подошел к столу с котелками и склянками. – Я дам тебе зелье, оно должно ускорить процесс, хотя вкус может быть гадким. Я добавлю пару капель своей крови, чтобы оно лучше усвоилось. – Откуда ты знаешь, как лечить вампиров? – этот вопрос мучил Гермиону уже какое-то время. После нескольких минут молчания, когда Гермиона подумала, что уже не услышит ответ, Малфой произнес: – Долгая история. Скажем так, в свое время мне приходилось тесно сотрудничать с вашим родом. Гермиона чувствовала странную грусть в его словах. Они, как будто, стали отражением ее собственных чувств. Не проходило и дня, чтобы Гермиона не жалела, что когда-то связалась с вампирами. Это стоило ей жизни, друзей, и даже свободы. Теперь она - вечная беглянка, вынужденная скрываться по всему миру от своего создателя. – Кто тебя ранил, Грейнджер? Мне нужно знать, если они явятся сюда за тобой, - голос Малфоя был как лезвие. – Виктор Крам и его Клан, - Гермионе было противно даже имя его произносить. – Крам? Звезда квиддича? – Он не играет в квиддич уже лет двадцать, Малфой. Ты с луны свалился? Теперь он - довольно влиятельная фигура у вампиров. После войны, когда начались гонения на сторонников Волдеморта, вампиры довольно жестоко начали делить власть. Виктор тогда только обратился, но уже был сильнее даже столетних глав кланов. Так уж природой было заложено, видимо. Он начал пропагандировать новые взгляды, убеждал выйти из тени и жить среди волшебников. В конечном итоге все решила грубая сила. Как ни странно, бессмертные намного сильнее цепляются за жизнь. Стоило Виктору убить нескольких старейшин, его сделали главой его рода. Я думаю, ты заметил, что популяция вампиров сильно выросла. Несмотря на то, что его влияние больше чувствуется в восточной Европе, даже в Англии его имя довольно известно. – Это он обратил тебя? Вопрос шипом вонзился в сердце. Она не хотела отвечать на него, хотя все было довольно очевидно. Видимо, у Гермионы на лице была написано, что он прав, потому что Малфой не стал развивать эту тему. Он подал Гермионе склянку с зельем, и она опрокинула его, выпив все одним глотком. Вкус действительно был мерзкий, но кровь в составе оставила приятное послевкусие, заставив живот Гермионы сжаться от голода. Малфой расположился на стуле у стены, в руках чашка чая на блюдце. Гермиона поняла, что даже не заметила когда он успел приготовить чай. – А ты? Что ты.. тут делаешь? – Я тут работаю, - просто ответил Малфой, осторожно отпивая из чашки горячий чай. – Я понимаю, но… почему зелья? Кажется, когда мы последний раз виделись, ты занимался фондом Малфоев. – Какие познания, – усмехнулся мужчина, – я даже не помню, в каком году это было, Грейнджер. Фонда Малфоев не существует уже девять лет. Я открыл эту лавку, потому что у меня были необходимые знания для того, чтобы создавать уникальные зелья, намного лучше представленных в других аптеках, и в тот момент мне нужно было просто… начать все сначала. – Ах да, твоя жена. Мне очень жаль, Малфой, я слышала, что случилось. Гермиона знала, что девять лет назад, от проклятья крови, умерла Астория Малфой. Их брак после войны обсуждался во всех газетах, первые страницы пестрили счастливой четой, а их история любви, кажется, реабилитировала всю семью. Фамилия Малфой быстро перестала ассоциироваться с клеймом «предателей», а молодая пара стала «светлой надеждой древнего рода». – Ты совсем не изменилась, - прервал мысли Гермионы тихий голос Малфоя. Она подняла глаза, он смотрел на нее таким грустным взглядом, который кажется, Гермиона могла почувствовать на своей коже. – Я вампир всего-лишь двадцать лет, Малфой. Поговорим об этом еще через пятьдесят. Мужчина как-то грустно улыбнулся, но ничего не сказал. – Хэй, есть тут кто? - послышалось из общего зала. Шаги быстро приближались и в дверном проеме показался высокий кудрявый мужчина с проседью в волосах, - Ой! Гермиона быстро запахнула рубашку и приняла сидячее положение - возможно поторопилась, но опытным поняла, что она была достаточно сильна, чтобы сидеть, и голова уже не кружилась. – Прости, Дрейк, я опоздал. Мы же договаривались пообедать, но, видимо, у тебя есть планы по-интересней, – парень ухмыльнулся, пробегаясь взглядом по Гермионе. – Теодор Нотт, Гермиона Грейнджер, будьте знакомы, – сказал Малфой, делая еще один глоток чая. – Грейнджер, та самая? - глаза Нотта зафиксировались на глазах Гермионы, красных, как и у всех вампиров. – Да, та самая, - отчеканила девушка. Ее бесило, что он говорил так, будто ее в этой комнате не было. – Малфой, у тебя фетиш что-ли? – Заткнись, - гаркнул Малфой, что заставило Нотта только рассмеяться. – Прошу прощения, миледи, - Нотт картинно склонил голову в поклоне, - просто не ожидал, что встречу вас. Я редко встречаюсь с вампирами в мирной обстановке, работа такая. Может быть, вы не помните, но мы знакомы, учились на одном курсе Хогвартса. – Я помню, – сказала Гермиона, – а что за работа? – Я работаю в Аврорате. Ловим преступников, все такое, нередко приходится погоняться за вашей породой. Но вы не бойтесь, - Нотт очаровательно улыбнулся, - у меня обеденный перерыв. Если он работал в Аврорате, он часто виделся с Гарри. Последнее, что нужно было Гермионе - это чтобы ее бывшие друзья узнали, что она в Англии. Тогда бегать придется не только от вампиров. – Малфой, сколько времени? - Гермиона встала и принялась застегивать рубашку, приводя себя в хоть сколько-то приличный вид. Хотя вся ее одежда была разорвана в нескольких местах, а коричневые пятна засохшей крови было уже, скорее всего, не отстирать. – До заката еще 4 часа, Грейнджер, успокойся. – Мне нужна чистая одежда и кровь. Брови Малфоя взлетели вверх. Она чувствовала его зарождающееся раздражение, как будто она сама его испытывала. – Тебе придется подождать до заката, я закрываюсь в семь. – Что-то я не вижу тут большого количества посетителей, – Гермиона была зла, но она не понимала, ее ли это эмоции, либо отражение злости блондина. – Я тебе не мальчик на побегушках, Грейнджер, чтобы лечить тебя по первому зову и бегать за покупками. – Тогда стоило оставить меня на солнце, теперь ты со мной застрял. – Тебе стоит напомнить, что ты сама пришла сюда?! – А тебе стоит напомнить, что я могу привести сюда целую стаю голодных вампиров, если мы не избавимся от всей крови, которую я тут оставила, включая ту, что у меня на рубашке?! – Хэй, хэй, довольно! - Нотт подошел к ним и буквально развел в стороны. Гермиона не заметила, что они стояли близко, на расстоянии вытянутой руки. Когда он успел подойти? Она не заметила, что в какой-то момент начала скалиться, показывая клыки. Это было не очень умно, учитывая, что в комнате находился аврор. – Что тут происходит? - снова раздался голос Нотта, но Гермиона могла смотреть только на Малфоя. Она как будто видела каждую морщинку, каждую клеточку на его лице. В какой-то момент она поняла, она буквально чувствовала его. Теперь она могла отличить его эмоции от ее собственных, они ощущались как лучи света под водой: явно выделялись, но были нематериальны. Были чем-то иным, но все же были ее частью. Гермиона сделала шаг и дотронулась до мужской груди. Она почувствовала волны. Его тепло как будто перетекало в нее, наполняя жизнью ее мертвое тело. Прикасаться к нему было лучше, чем пить его кровь, она поняла. Но что, если пить его кровь и касаться его одновременно? Что, если касаться его не рукой, а всем телом? Она посмотрела в его глаза и поняла, что он думает о том же самом. Или они оба думают об одном и том же? Или он просто знает, о чем думает она? Они смотрели друг на друга долго, кажется, к ним подошел Нотт и что-то говорил. Но она не слышала. Единственное, что она услышала, было: «Это пиздец, мышка.» «Что происходит?» - думает Гермиона. «Не имею ни малейшего понятия, но слышу твои мысли, как будто ты говоришь со мной.» «Ты легилимент?» «Да, но я не влезал в твою голову, Грейнджер. Как видишь, моя палочка на столе.» Гермиона посмотрела на стол, на который указывал глазами Малфой. Там действительно лежала палочка, в трех метрах от того места, где они стояли. «Тогда..» Гермиона попробовала отнять руку от его груди. Ощущение в теле, как и в прошлый раз, прекратилось. – Хм, видимо это происходит только при физическом контакте, - голос Малфоя был хриплый, низкий, как после долгого сна. – Твою мать, вы закончили свой немой диалог? Мне уже пора идти в Министерство, - Теодор Нотт сидел на кушетке, на которой недавно лежала Гермиона, скрестив ноги и раскинув руки на спинке. Гермиона, решив проверить теорию, возникшую в голове, резко подошла к Нотту, села рядом с ним и положила руку на грудь. Он опешил, но не издал ни звука. По ощущениям - ничего. Хорошо хоть, что у нее не подкашиваются коленки при прикосновении к каждому мужчине. Значит, это связано с кровью Малфоя, которую она выпила недавно. Но ощущения только усиливались, как будто связь между ними укреплялась. Но кровь из-за ее ускоренного ранением метаболизма, должна уже почти вывестись из организма. Она хотела еще раз проверить, как работает эта связь. Это было чистое любопытство, совсем не связанное с пожаром в ее груди, которые возникали при мысли о прикосновении к сильному телу Драко Малфоя. По крайней мере, она убеждала себя в этом. Он потянулся к ней сам. Взял протянутую руку в свою и подошел вплотную. «О, Салазар…» - послышалось у нее в голове. Этот голос ощущался поразительно правильно. Он ощущался правильно рядом с ней. Гермиона прикрыла глаза от потока силы, который полился в нее. Это было волшебство, она поняла. Вот почему это ощущалось так правильно. Ее тело уже двадцать лет не ощущало магию в себе, это было давно забытое чувство счастья, которое она впервые испытала в пять лет, а последний перед смертью. Это была сама жизнь для Гермионы. Которая сейчас исходила от прекрасного, невероятного, сильного волшебника напротив. «Что ты чувствуешь?» - зазнайка в ней вернулась вместе с ощущением магии в венах. «Как будто ты усиливаешь мою магию в десятки раз. Как будто солнце касается моей кожи в теплый весенний день. Как будто ты делаешь меня счастливым…» - и снова эта грусть в голосе. Как странно это ощущается в ее мыслях. Когда Драко Малфой стал таким меланхоликом? «Я чувствую твою магию, как будто я снова могу колдовать» - Гермиона хотела поделиться с кем-то этим ощущением, оно вызывало жжение в глазах и улыбку. Малфой чувствовал то же, что и она. Его губы растянулись в улыбке. Он положил руку на ее спину и притянул еще ближе к себе. Гермиона задохнулась в запахе его одеколона, запахе крови, что бежала по его венам. Ее чувства, его прикосновения, все было настолько человеческим, что становилось больно. Слезы потекли сами, намочив ткань на свитере Малфоя. Он положил щеку ей на макушку. Два врага, героиня и преступник, спустя двадцать два года после войны, стояли, обнявшись, слушая звуки тишины. Они не заметили, что уже давно как остались одни в комнате. Через несколько часов наступит закат, и они, возможно, больше никогда не увидят друг друга. Но солнце еще высоко.