Глава 2

В последнее десятилетие Гермиона не часто проводила свои ночи в лесах. Но когда была необходимость, она находила охотничьи домики, руины замков, у которых иногда сохранялась крыша, или строила плотные шалаши, чтобы укрываться там днем, если другого укрытия не было. Она даже придумала собственную технологию плетения веток, в три слоя, чтобы они точно не пропускали солнечный свет. Иногда удавалось находить земляные пещеры или скрываться в горах. Там ее было проще отследить (поэтому она и предпочитала города, в городе ее запах перебивался человеческим запахом и выхлопными газами), но зато в лесу было намного больше возможностей для охоты, она почти никогда не была голодна. Лес Дин навевал воспоминания. Почему она пошла именно сюда? Виктор знает об этом месте, и что оно значило для нее. В те ночи, когда они еще любили друг друга, она рассказывала ему все. Теперь она, конечно, жалела об этом, ведь он знал о ней даже то, что не знали Рон и Гарри. Придти сюда было нелогично, иррационально. В отличие от времен погони за крестражами, у нее больше не было магии для щитов. Она была на виду, без магии, слабая после последней стычки. Может, она хотела, чтобы ее поймали? Она ушла от Малфоя сразу с заходом солнца. Они не обсуждали то, что произошло, последние часы перед закатом провели в подготовке и в сокрытии следов ее пребывания. Какой смысл был в пустых разговорах, если она все равно уйдет? Гермиона уже несколько дней находилась в лесу. Мысленно поделила его на зоны, обходила каждую, проверяла присутствие других вампиров. По ее мнению, пока за ней никто не гнался. Она забралась на высокую сосну, предварительно вымазав землю вокруг оленьим жиром, который отлично скрывает запах вампира, и начала охоту. Примерно в ста метрах на лужайке пасся крупный олень. Гермиона облизнулась, проведя языком по верхнему ряду зубов. Клыки чесались, предвкушая встречу с теплой плотью. Такую крупную особь можно оставить в живых, крови в нем много. Пара прыжков, и клыки девушки вгрызлись в артерию. Конечно, запах меха, ударяющий в нос, не лучшее, что можно представить, но оленья кровь вполне сносная, хоть и не насыщает надолго. Глоток за глотком, животное становится слабее. В конечном итоге особь обмякает, теряя сознание. Гермиона знает сколько нужно выпить, чтобы забрать чтобы утолить жажду, но не убить. Последний глоток и девушка отрывается от тела оленя. Пара капель стекла по подбородку, и она вытерлась белым платком, который всегда носила в кармане. Все-таки, пачкать кровью одежду было не в ее стиле. Вдруг она услышала еле уловимый хруст ветки. Далеко, где-то на расстоянии пятисот метров. Это может быть белка или еще один олень, но плохое предчувствие говорит Гермионе бежать. Она побежала в ту зону леса, которую проверяла последней, и сразу же залезла на крепкое дерево. – Гермионааа… - этот голос, она узнает его из тысячи, из миллионов. Акцент, с которым он произносит ее имя, который казался ей таким забавным на четвертом курсе. - Я знаю, что ты тут, любимая. Выходи, я уже устал играть. Виктор. Он нашел ее. – Геримона? Они встретились в двухтысячном, на балу в честь освобождения домовых эльфов. Гермиона два года работала над законом и была героиней вечера. Она не знала, что он был вампиром, не видела его уже несколько лет. Их переписка сошла на нет перед войной. – Виктор? О, Годрик, как ты возмужал! - она бросилась ему на шею, обнимая. Кажется, с их последней встречи он стал больше раза в полтора. – Шшш, ты меня задушишь, - в этот момент она заметила, как изменился его голос. Он стал утробным, низким. Конечно, ему же было уже не семнадцать. Гермиона отпустила его и подняла глаза… Его глаза были красными. Гермиона не сталкивалась с вампирами ранее, но прочитала о них несколько книг. Признаки было невозможно спутать: красные блестящие глаза, холодная кожа, неестественная привлекательность. Виктор и ранее был красив, но сейчас он выглядел… не живым. – Ты… - ошеломленно произнесла Гермиона. - Как?.. Он был одет во фрак, он выглядел привлекательно настолько, насколько вообще может быть привлекательным мужчина. На него оборачивались женщины в зале и некоторые мужчины. Что-то в его красоте пробуждало в Гермионе первородный страх. – Умная девочка, - он знал, что она поняла с первого взгляда. Виктор блеснул острыми клыками, - это случилось еще до окончания войны. У тебя же нет предрассудков? Гермиона, которая работала в Отделе регулирования магических популяций и контроля над ними, улыбнулась и покачала головой. – Что ты здесь делаешь? – Я приближен к главе Клана Восточной Европы. Он послал меня на это мероприятие, чтобы укрепить связи. Я и сам был не против снова оказаться в Лондоне, надеялся встретить тебя, - ослепительно улыбнулся. Он смотрел на Гермиону так же, как всегда смотрел до войны. Это был взгляд, который жаждали все девушки, когда встречали красивого мужчину, Гермиона в том числе. И она растаяла. Страх внутри никуда не делся, но после войны он так или иначе всегда преследовал Гермиону. – Гарри будет рад увидеть тебя, он где-то тут, - Гермиона обернулась, пытаясь высмотреть друга. - Ты надолго в Лондоне? - она взяла его под руку, и они прошли в толпу. Виктор провел в Лондоне несколько недель. Они часто встречались с Гермионой по вечерам, девушка показывала ему магический и маггловский Лондон. Виктор рассказывал, как ему живется среди вампиров. У них было намного больше общих тем, чем в последнюю встречу. Виктор был умен, знал много того, чего не знала Гермиона. Наконец он начал произносить ее имя правильно, но иногда она просила называть ее так, как раньше. Их первый поцелуй случился в аэропорту, когда Виктор улетал в Болгарию. Вампиры часто пользовались маггловским транспортом, так как им была недоступна аппарация и каминная сеть. Виктор обещал писать и приехать снова как только сможет. – Скажи, что будешь отвечать на письма, - прошептал он ей в губы, поднимая ее над землей. – Обещаю, - прошептала она в ответ. Гермиона не обернулась на его голос. Не ждала ни секунды. Она продолжила бежать вглубь леса, лихорадочно думая, какие у нее есть варианты. Пришел ли он один? Вряд ли, он всегда везде ходит со своими шавками. Но он не позволит никому прикоснуться к ней. Что бы он ни говорил, погоня его заводит. Ему нравится преследовать ее самому, зная, что сколько бы они не играли в догонялки, в конечном итоге он все равно поймает ее. – Гермиона, ты что, не слышала меня? Поедем домой, я приготовил тебе лакомство, - тянул он сзади нее. Сердце билось в глотке, кровь оленя была недостаточно питательной. Она быстро уставала. Она почувствовала, как спины что-то коснулось. Она ускорилась. Черт, он же играл с ней, в прямом смысле. Он мог догнать ее с легкостью. После двадцати лет преследования, она знала его методы вдоль и поперек. И она понимала, что он слишко силен, а она слишком слаба, и в конечном итоге он поймает ее. Гермиона не была наивна. Но каждый раз она продолжала бежать. Каждый раз, даже если знала, что ей остались секунды, она выкладывалась на полную. Она никогда не сдастся. Остановиться - значит дать ему то, что он хочет: власть. Лучше она умрет в борьбе, чем остановится. Иногда Гермионе казалось, что она мазохистка. В особенно трудные ночи она думала, что даже хочет умереть, закончив свое бессмысленное существование. Она гадала, может именно это чувство привело ее в Англию? Она позволила Виктору найти ее, позволит сейчас убить ее, убеждая себя, что на самом деле она продолжала бороться. Просто в какой-то момент ей не хватило сил. Она хотела спихнуть выбор на судьбу. Видимо, Виктору надоело играть в догонялки, потому что в какой-то момент он просто впечатал ее в дерево одним движением руки. – Ты обиделась за прошлый раз, милая? - сказал он мягким голосом, нависая над ней. - Мои парни немного перестарались. Не волнуйся, все, кто сделал тебе больно, уже мертвы… – Больной придурок! – Гермиона, зачем ты бегаешь от меня, ты можешь объяснить? Это бессмысленно! Я же знаю, что ты хотела увидеться. Почему тогда ты вернулась в Европу? Она не ответила. Последние несколько лет, сразу после того, как Гермиона последний раз сбежала от Виктора, она прожила в Америке. Там вампирам жилось проще, Американский Клан принял ее, она была защищена законом наравне с членами Клана. Виктор не мог самолично вести охоту за ней, это было бы политическим заявлением. Поэтому он посылал единичных шавок, но так, чтобы никто на него не смог выйти. Но, ведомые политическими мотивами, американцы выгнали ее, видимо решив, что отношения с одним из самых могущественных Кланов Европы не могут быть разрушены из-за одной хилой девчонки. Она могла поехать в любую точку света, в Мексику, в Австралию, в Африку… Но она вернулась домой. – Я всего-лишь хочу поговорить, Гермиона! - он выкрикнул ей в лицо и девушка зажмурилась. Сильная рука сдавила горло. – Пожалуйста, любимая… - он прижал свои лоб к ее. Гермиона расслабилась, успокаивая дыхание и мысли, которые осиным роем кружили в голове. Виктор улыбнулся, думая, что она сдалась. Но Гермиона резко двинулась, ногтями царапая ему лицо, пытаясь попасть в глаза. Мужчина зашипел и ослабил хватку. – Сука! Она снова побежала. В следующий раз Виктор приехал через месяц. За это время Гермиону повысили - она стала старшим помощником начальника Отдела. Почти каждый день она писала Виктору. Он рассказывал, что в Клане происходит смена власти, и он - главный кандидат на место Главы. Гермиона изучала историю и иерархию вампирского социума, чтобы разговаривать с Виктором на одном языке. – Я скучала, - Гермиона смущенно улыбнулась, после того, как аппарировала их в ее квартиру прямо с парковки аэропорта. Она не знала, что значил тот поцелуй для него. Они не вспоминали о нем в письмах. – Я выделю тебе гостевую комнату, окно там выходит на север, так что прямых солнечных лучей никогда не бывает. Там очень удобная кровать, конечно, она тебе не нужна, но… Виктор рывком притянул ее к себе и впился своими губами в ее. От неожиданности Гермиона замычала, но он держал ее нечеловечески крепко и целовал, целовал, целовал… Гермиона приоткрыла рот и ответила на поцелуй. Ей стало жарко. Адреналин от близости вампира, природный инстинкт быть от него как можно дальше притуплялся невероятной симпатией, которую она чувствовала к этому мужчине. Виктор обхватил ее талию и притянул ближе. Он держал ее крепко, одной рукой комкая рубашку на спине, зарываясь второй в волосы. Гермиона держалась за его мощные плечи, сжимая мускулы. Виктор мазнул зубами по ее нижней губе, прокусывая ее. Рот наполнился металлическим вкусом крови. Гермиона попыталась отстраниться. В этот момент зеленое пламя в камине вспыхнуло, оповещая о прибытии посетителя. Гермиона трепыхнулась в объятьях Виктора, и он отпустил ее. – Гермиона, приве… Рон увидел Виктора посреди комнаты, взъерошенного, с каплями крови возле опухших губ. Гермиона поспешила отвернуться, заметив, что верхние пуговицы ее рубашки расстегнуты. Она их застегивала, быстро выпаливая: – Рон! Я не ожидала, что ты придешь. Виктор поживет у меня несколько дней, он приехал по делам. – Гермиона, все в порядке? - настороженно произнес Рон, медленно потянувшись за палочкой. Он смотрел на Виктора, явно заметив его красные глаза. Они выделялись на бледной коже, когда-то смуглой от яркого болгарского солнца. Конечно! Он застал ее с вампиром, у которого на губах ее кровь, а она застегивает рубашку. Наверное подумал невесть что. То, что первой мыслью Рона было защитить ее от вампира смягчило девушку, несмотря на то, что первой реакцией было накричать на друга за то, что тот в очередной раз заявился к ней в квартиру без предупреждения. – Да, Рон, мы с Виктором просто… просто… - Гермиона не могла подобрать слов - Знаешь, Рональд, это не твое дело! Увидимся завтра в Министерстве, ты смущаешь моего гостя! Когда девушка кое-как вытолкала Рона из своей квартиры, единственное ее желание стояло все на том же месте со скрещенными руками и ждало ее. Было ошибкой приезжать в Англию. Чем она думала? Она сама не находила ответа. Возможно, это была усталость, которая накапливалась два десятилетия. Возможно, она надеялась, что он тоже устал от этой нескончаемой погони. У него, как у политика, должны же быть дела поважнее. Колени подкашивались, мышцы ныли, грозясь разорваться. Кажется, она бежала уже несколько часов. Тьма лесной чащи постепенно окрашивалась в более светлые оттенки. Скоро рассвет, а значит, она будет играть в догонялки на два фронта. И она уж точно выберет быть сожженной заживо, чем оказаться в руках Виктора. Скорее всего, он уже даже не бежал за ней. Просто поджидал пока она выдохнется, чтобы схватить одним рывком. Но девушка, использовала любой шанс оказаться как можно дальше. Только подумав об этом, Гермиона услышала свист воздуха где-то слева. Усталость, голод, боль не помогали ее реакции. Меньше секунды и она сбита с ног, а над ней нависает груда мускулов. Дыхание Виктора спокойное, тогда как ее - череда прерывистых вздохов, заставляющих ее грудную клетку трепыхаться, как у маленькой птички. – Успокойся, - прорычал он. Он был на грани терпения и готов был взорваться в любую секунду. Из горла Гермионы вырвался высокий писк, когда мощная рука нежно погладила ее волосы. – Просто потерпи, любимая, - сумасшедший ублюдок виртуозно менял интонации. Сейчас Виктор почти мурлыкал Гермионе на ухо. Тон, от которого тысячи девушек - и людей, и вампиров - таяли, подставляя свои тонкие шейки на пир монстру, - Дай мне немного, а потом можем продолжить нашу маленькую игру. Мужчина приблизился к ее шее, оголяя острые клыки. Эта боль никак не изменилась за двадцать лет. После трансформации ее организм почти не реагировал на яд вампира, и укусы перестали приносить удовольствие. Клыки вошли в кожу мягко, но Гермиона дернулась, ухудшая ситуацию. Ткани порвались, заставляя кровотечение усилиться. Виктор почти сексуально простонал ей в шею. «Я иду за тобой», - вдруг раздался знакомый голос в ее голове через вихрь страха и боли. Гермиона вздохнула от неожиданности и облегчения. Ей так хотелось, чтобы это не было чертовой галлюцинацией. Кажется, она на какое-то время потеряла сознание, очнувшись от близкого хлопка аппарации. – Ступефай! Депульсо! Бомбарда! Гермиона запоздало поняла, что Виктор оторвался от раны на ее шее, но она не смогла повернуть голову, чтобы посмотреть. Кажется, ублюдок задел нервы, потому что зона от челюсти до плеча онемела с одной стороны. Следующее, что она почувствовала - это как ее завертел вихрь, который она так давно не ощущала. Это была бы приятная ностальгия, если бы все ее тело не разрывало от боли. Она стонет в его губы, внутри нее - настоящий пожар, эпицентр которого находился прямо между ее ног. Этот мужчина сводил ее с ума в буквальном смысле. Уже неделю она не могла думать ни о чем другом. Она вставала до рассвета, чтобы успеть провести с ним немного времени перед работой. Когда она возвращалась домой после заката, его уже не было, пустая квартира встречала ее с горечью. Иногда они целовались. Иногда он случайно кусал ее губы, потом извиняясь и зализывая рану. Так Гермиона узнала, что слюна вампира обладает невероятными заживляющими свойствами. Это было нужно, чтобы жертва не истекла кровью после укуса вампира в жизненно важные артерии. Она находила это невероятно интересным, делая в своей голове пометку “когда-нибудь изучить этот вопрос с научной стороны”. Оказалось, что Виктор был знаком с маггловскими технологиями. Смотрел много фильмов, которые любила Гермиона. А те, с которыми он еще не был знаком, они смотрели вместе. Ей было хорошо с ним, до жути. Она думала, что нашла родственную душу. Только вот была и другая сторона. От такого режима она уставала, становилась нервной на работе. Срывалась на коллег, хотя часто сама была виновата. Она не виделась с друзьями. Видимо, Рон рассказал тогда, что видел их с Виктором, потому что Гарри и Джинни стали странно с ней разговаривать, задавая вопросы о Викторе и их отношениях. Конечно, о никаких отношениях и речи не было. Виктор был ее хорошим другом, который всегда слушал и слышал ее проблемы. Он никогда не говорил о себе и старался помочь ей как мог. Он чертовски вкусно готовил, что никогда не умела Гермиона. Приходить домой и чувствовать запах свежего ужина было приятно. А их редкие поцелуи ни к чему не приводили. Ну, до определенного момента. – Возьми выходной сегодня, - сказал Виктор, вдыхая кожу у нее за ухом. Она сидела на его коленях на диване, обвивая руками шею, – или пошли на свидание вечером. Хочу показать тебе ночной лес. Его слова заставили Гермиону глупо хихикнуть. – Я видела ночной лес, Крам. – Ты не видела его таким, каким вижу его я. Эти слова он сказал серьезно, прямо ей в глаза. В его голосе сквозила гордость, непонятная Гермионе. Сначала она жалела Виктора, но потом осознала, что он считал свой вампиризм Даром. Гермиона заерзала у Виктора на коленях, чем вызвала у мужчины полувздох-полурык. Он обхватил ее и одним движением перевернул на спину, возвышаясь над ней. Он целовал ее шею неистово, зализывая поцелуи, зарываясь руками в волосы. Его прикосновения были уверенными, четкими, и это возбуждало Гермиону еще больше. Когда он начал поднимать юбку, очерчивая пальцами голое бедро, девушка сказала последнее, что ее волновало в тот момент: – Мне нужно выходить на работу. Гермиона не была бы Гермионой, если бы забыла про работу из-за какого-то мужчины. – Опоздаешь, - Виктор, кажется, не собирался принимать никаких других вариантов. И Гермиона не стала с ним спорить. Холодная мужская рука выводила круги на голой коже, пока губы спускались от шеи ниже, к воротнику ее кофточки. Гермиона была так разогрета, что его прикосновения казались ледяными. Она играла со льдом, вот что это было. Пальцы коснулись края чулка, Гермиона выгнулась, стремясь почувствовать его ближе, его руку - выше. – Моя, - прошептал Виктор прямо в кожу. Гермиона простонала. Его собственничество могло бы обидеть ее, если бы не было таким сексуальным. Она знала Виктора - он бы никогда не обидел ее, она могла бы доверить ему свою жизнь. И доверяла, каждый раз, когда позволяла так открыто его губам блуждать по ее коже. Она почувствовала его пальцы прямо между ног, уверенно отодвигающие ее насквозь промокшие трусики. Господи боже, как она была рада его холодному телу, прижатому к ее, потому что иначе, она бы сгорела, когда он толкнулся одним пальцем прямо в нее, пробуя, проверяя. Но ей было мало. Ей хотелось почувствовать его целиком. Как будто читая ее мысли, он добавил второй палец к первому, двигая их в разные стороны, растягивая ее податливые стеночки. Его рука была настолько большой, что она уже чувствовала себя чересчур наполненной. Виктор подхватил ее на руки одним движением и она инстинктивно обвила его талию ногами. – Как давно я этого ждал, малышка, - хищный шепот на ухо заставлял кровь стынуть, Гермиона балансировала на грани страха и желания. По ее венам лился чистый адреналин. Она была пьяна от ощущений, готовая растечься лужицей прямо к его ногам. Он вошел в нее одним толчком у стены гостиной, рядом с окном. Рассвет уже наступил и сквозь щель задернутых штор на кожу Гермионы тонкой полоской лился свет солнечного утра. Виктор не сводил глаз с желтой полоски на коже Гермионы. Он смотрел, прислонившись лбом к ее щеке и трахал ее прямо в одежде. Каждый толчок выбивал из Гермионы воздух, заставляя жалобно стонать и молить: «Еще, еще, еще». – Кончишь для меня, милая? – этот сладкий голос, который всегда доставал прямо до сердца. Он чувствовал, что она близко, по запаху, по ее учащенному дыханию, по выражению лица, возможно, по всему сразу . Ее стенки начали сжиматься вокруг него в тот момент, когда его губы снова оказались на ее шее. Ни следа зубов, только нежные поцелуи, пока он выбивал из Гермионы ее оргазм. Виктор, чертов отлет башки, так нежно смотрел на нее, когда кончал сам. В этом взгляде, казалось, сотни противоречивых чувств: отрицание, отчаяние, нежность, страсть. Мужчина аккуратно вышел из нее и мягко уложил на диван, сам поправил штаны и сел рядом. Он прикрыл глаза и довольно долго сидел, не двигаясь. Гермионе показалось даже, что он уснул, перед тем, как до ее кашеобразного мозга дошло, что это невозможно. – Ты - солнце, Гермиона. - сказал Виктор, поворачивая к ней голову. - Ты чертово солнце, и я готов позволить тебе сжечь меня.

***

Гермиона не могла открыть глаза, кожа горела, а через веки пробивался ослепительный свет. – Нотт, драккл тебя подери, сделай что-нибудь со светом, - над ней послышался раздраженный голос. – Я что, виноват, что у тебя тут нет штор? - звонко ответил аврор. Послышалось бормотание и комната погрузилась в приятную обволакивающую тьму. «Люмос» озарил пространство мягким холодным светом, вспышки которого Гермиона могла только воображать через закрытые глаза. Она все еще не могла пошевелиться, но по крайней мере пожар от солнечного света прекратился. Сознание ускользало, уже во второй раз за неделю она была без сознания на руках Драко Малфоя. Либо она теряет хватку, либо судьба решила отомстить ей за продолжительную гонку со смертью. Ее губ коснулось что-то волшебное. Нектар, от которого она стала зависима, которое питало и отравляло все ее существо, отравляло в ней человечность. Кровь. – Мужик, ты что делаешь? - шокированный вопрос. – Что нужно, – жесткий ответ. Кажется, тело Гермионы не выдержало смесь агонии с наслаждением, поэтому после пары жизненно-необходимых глотков, сознание все же ускользнуло от нее.

***

Грейнджер отключилась. Зубы глубоко в запястье Драко, поэтому ему пришлось аккуратно приоткрыть ее ротик, чтобы выбраться. Эта женщина точно сведет его с ума. Немного пьяный от ее яда, Драко, шатающейся походкой плюхнулся в кресло рядом с диваном, на котором лежала Гермиона. Возможно, глупо было приводить ее в свою квартиру, но в моменте он был так ослеплен эмоциями, что это было единственным, что пришло в его голову. – Зачем ты притащил ее сюда? – озвучил его мысли Нотт. – Что вообще случилось? Думаешь, можно вызывать меня к себе в пять утра, не объясняя почему у тебя окровавленная вампирша в гостиной? – Я вырубил Крама. Возможно, у меня будут проблемы. Мне нужна консультация специалиста, - на самом деле, ему нужна была поддержка, потому что он ни черта не знал во что вляпался. – Крама? Который Виктор? Ты с ума сошел? Ты знаешь кто он такой? - Тео, в своей белоснежной рубашку и кобурой для палочки, начал деловито расхаживать по комнате, прикрыв рот рукой. – Знаю. – Ни черта ты не знаешь! - направил Тео палец в сторону Драко. - Он блядский глава Клана вампиров Восточной Европы, можно сказать их Министр. Причинять ему какой-либо вред на территории Англии - большой политический скандал! Ладно, если бы это был аврор на задании и была угроза жизни человека, но это вампирские разборки, Драко! Зачем тебе надо было туда лезть? Драко не ответил. Просто не смог бы объяснить это другу. Не дождавшись ответа, Нотт тяжело вздохнул: – Что ты собираешься делать? – Она останется здесь. Я наложу на это место еще больше чар, ее не учуят. Крам все равно не сможет отследить аппарацию. Пока мы точно не узнаем, что его нет в стране, она будет «под домашним арестом». – Драко, если ты снова… – Нет, - четко отрезал блондин. - Это несвязанные вещи. Нотт предусмотрительно закрыл рот, прежде чем сказать что-то лишние. Да, решения друга казались ему глупыми, но что-то ему подсказывало, что он не отпустит девушку, которая лежала сейчас без сознания на его диване просто так. Он посмотрел на нее. Укус на ее шее почти зажил, значит вскоре она придет в себя. Лучше ему убираться отсюда, пока он не стал свидетелем очередной драмы. – Я приду вечером проверить чары. Принесу пару защитных амулетов от вампиров, на всякий случай. Я надеюсь, не найду твое бездыханное тело. Мне нравится твое антипохмельное зелье. Драко усмехнулся. Нотт ушел, а Драко стал ждать, пока Грейнджер вылечится достаточно, чтобы очнуться.

***

– Ты серьезно считаешь, что это нормально, Гарри Поттер?! Рыжеволосая женщина стояла на пороге квартиры Главного Аврора утром воскресенья, и как только он открыл дверь, пихнула ему в грудь газету. В очередной раз их встреча начиналась с крика. – Я не знаю пока, что «это», поэтому не могу ответить на твой вопрос, Джинни Уизли, – ее имя он произнес с сарказмом, передразнивая ее манеру обращения к нему. Мужчина взял в руки газету, прочитав на первой полосе заголовок: СЫН ГЕРОЯ ВОЙНЫ, ДЖЕЙМС ПОТТЕР, РАСКРЫЛ ТАЙНУ РАЗВОДА РОДИТЕЛЕЙ Это было… неожиданно, но не удивительно. Скорее всего, Джеймс дал интервью только потому, что его мать неделей ранее написала ему ни в коем случае не отвечать на вопросы журналистов. Таким был сын Гарри: делал ровно то, что ему говорили не делать. Сама статья не содержала ничего, что еще не знала пресса, но теперь уже с перспективы члена их семьи. Были описаны случаи, как «золотая чета Поттеров» ссорилась, разъезжалась, сходилась. В общем, все то, за чем пресса следила в реальном времени. Что-то было как всегда преувеличено, некоторые слова Джеймса вывернуты наизнанку. Но ничего компрометирующего, ни самого Джеймса, ни его родителей. – Ты слишком остро реагируешь, никому не интересны события десятилетней давности, – Поттер прошел в квартиру, обнаружив, что его бывшая жена по-хозяйски кинула пальто на диван, а сама ходит по его небольшой кухне, собирая мусор и ставя вещи на свои места. – Это ты преуменьшаешь! Он выносит на всеобщее обозрение наше грязное белье! Это недопустимо, ты должен поговорить с ним, как мужчина, - Джинни взмахнула палочкой и грязная посуда в раковине взлетела, а щетка начала тщательно тереть тарелку. Гарри смотрел на это, закатив глаза. – Это случилось, потому что он хотел тебя позлить. Просто извинись перед ним, и вопрос будет решен. – Я не собираюсь извиняться за тот вопиющий случай! – Он твой сын, Джинни. И достаточно взрослый, чтобы выбирать с кем встречаться. – Это ты вбил ему это в голову! Это все твоя вина! – кажется, эти фразы Джинни произносила в каждую их встречу. Гарри уже даже не реагировал на это. Он устал, у него была тяжелая неделя. Вчера он выехал на совершенно абсурдный вызов старушки, просто потому что не хотел дергать остальных в выходной. В итоге это оказался просто боггарт, которого старая женщина приняла за соседа, который влез в ее дом и ходил по чердаку. В общем, это воскресенье было единственным днем, который Гарри планировал провести в одиночестве на своем диване. На котором сейчас Джинни Поттер Уизли взбивала и сортировала подушки, отряхивая их от крошек. – Я считаю, что нам стоит поехать в Хогвартс и поговорить с ним, - наконец заключила Джинни, понизив голос, успокоившись. – Я согласен, если ты обещаешь не давить на него. Женщина посмотрела на него как-то обреченно. – Мне нравится борода такой длины, не сбривай ее. Гарри машинально потянулся к подбородку, покрытому наполовину седеющей густой бородой. И как назло именно из-за ее слов ему захотелось побриться. Возможно, все-таки бунтарский дух Джеймс унаследовал от отца. Жизнь Гарри Поттера была до боли простой рутиной, одинаковой на протяжении уже многих лет: работа, дом; дом, работа. Иногда в нее вклинивались посиделки с друзьями по выходным, иногда ночевки в министерстве, когда из-за бумажной работы он задерживался особенно долго и уже не было смысла аппарировать домой. Конечно, не такой свою жизнь представлял Избранный с великой судьбой, когда поступал в Аврорат на работу. Но реальность оказалась не такой сказочной, какой казалось в будущем после войны. После рождения ребенка в отношениях с женой наступил кризис. И Гарри, вместо того, чтобы налаживать семейную жизнь, решил полностью погрузиться в работу. Это было абсолютно неосознанно: он даже не понял, почему стал задерживаться на работе дольше обычного, пропускать завтраки, которые были их традицией. Благодаря такому погружению, Поттер быстро стал Главным Аврором, что было пиком его карьеры. Новая должность привнесла в его жизнь кучу административной работы, бюрократической головной боли и еще больше ночей в Министерстве. Джинни ушла, забрав с собой шестилетнего сына. Гарри остался один в съемной квартире в элитном районе магического Лондона. И вот уже десять лет жизнь плетет кокон вокруг Гарри Поттера, отчаянно пытаясь превратить его в мумию без капли жизни в глазах. – Поттер, когда ты сможешь выделить день в своем плотном графике? – спросила Джинни, не оборачиваясь. Гарри мысленно прошелся по всем запланированным мероприятиям в ближайшее время. – В четверг смогу взять выходной, тебе подходит? – Тогда я напишу Минерве, что мы прибудем в четверг. Поедем по отдельности или воспользуемся твоим камином? – Джинни кивнула в сторону шикарного резного камина, расположившегося в углу гостиной. – Думаю, будет удобнее от меня. Приходи в двенадцать. – Замечательно, – Джинни направилась к выходу, взяв с дивана свое пальто, и проходя мимо Гарри случайно задела его плечом. В нос ударил до боли знакомый аромат, который мог принадлежать только ей. Он ни капли не изменился за десять лет. Это был запах дома, любви, тепла. Запах, который казался чужим в этой пустой и холодной квартире, которую Гарри использовал как место, чтобы поесть и поспать в нерабочее время. Гарри оглядел это место (у него не поворачивался язык назвать эту квартиру домом). Он даже не заметил, что пока они говорили, Джинни до блеска вымыла все поверхности и разложила чистую посуду. Метла в ровном ритме подметала пол, собирая пыль в совок. Он даже забыл, что у него есть метла для уборки. – Джинни… – начал было Гарри, обернувшись, сам не зная что сказать своей бывшей жене. У него непременно было желание задержать ее на пару фраз, пока она не ушла… Но вдруг в комнате появился серебристый бигль – патронус Маркуса, дежурного Аврора. «Гарри, срочно приезжай, поступило сообщение о двух трупах в магловской части города. Явно дело по нашей части. Придется разбираться с полицией маглов. Криви и Финниган уже в пути.» – и маленькая собачка исчезла также внезапно, как и появилась. – Пока, Гарри, - сказала Джинни, перед тем как закрыть за собой дверь. Прежде чем мужчина успел осмыслить, что нужно остановить ее и продолжить разговор, он услышал оглушающий хлопок аппарации за дверью, который оставил его наедине с собственными мыслями и глупыми сомнениями. По адресу, который прислал Маркус по смс (благо Гарри ввел в Аврорате практику сообщать важные сведения, которые могут услышать окружающие, по мобильнику, а не патронусом), уже собралась толпа зевак, пытавшихся высмотреть место преступления. Отгороженная яркой лентой часть улицы охранялась магловской полицией. Некоторые офицеры были уже знакомы Гарри, они встречались по делам, происходящих на границе их миров. Для них Гарри был главой «Специального правительственного отделения по особым делам». Как бы абсурдно это не звучало, всегда работало. – Доложить. - сказал он, подойдя к Симусу Финнигану, следователю Аврората, старшему аврору. Он стоял над двумя трупами, накрытыми белыми простынями. На асфальте темными лужицами была разлита кровь, ее металлический запах врезался в нос, заставляя морщиться. Гарри сразу понял, почему это убийство определили как магическое: из-под ткани выглядывала рука серо-синего цвета, иссушенная, как у мумии. Либо это был очень старый человек, который пролежал здесь больше суток, либо явно замешено какое-то проклятье. - Что случилось? – Полиция обнаружила их пару часов назад, обескровлены, сразу позвонили нам, даже браться за дело не стали. Я уже вызвал Браун для диагностики на проклятья, но скорее всего смерть наступила из-за потери крови. Только… есть одна странность, - Симус опустил глаза в землю, как будто решаясь, говорить или промолчать. – Что? – Это… это вампиры, Гарри, - на выдохе сказал мужчина. Его глаза поднялись, пробежались по лицу Гарри, как будто искали реакцию. – Да, я тоже об этом подумал. Вполне очевидное подозрение. Ты осмотрел их на предмет укусов? – Нет… то есть, ты не понял. Жертвы - вампиры. Гарри Поттер замер. Трупы вампиров встречались крайне редко. Во-первых, потому что они были бессмертны и их было очень сложно убить. Во-вторых, потому что все вампиры принадлежали к Кланам, и если кто-то из них умирал, свои забирали тело без лишнего шума. Такие смерти не расследовались Авроратом. В третьих, насколько он знал, схватки вампиров были настолько жестоки, что после бойни вряд ли оставалось хоть что-то. Но Гарри никогда не слышал, чтобы вампиры пили кровь других вампиров… В груди у него вспыхнула давно забытая искорка. Интересное, необычное дело, которое способно ворваться в его рутину и расшевелить мозги. Ух, ему захотелось лично заняться этим убийством. – Как только Браун проверит на предмет проклятий, забираем в Отдел. Пока не приперлись вампиры и не заявили свои права на тела. Удалось их опознать? – Незарегистрированы, - с горечью ответил Симус, - по телам невозможно определить Клан. Сложные эмоции от встречи с бывшей женой отошли на второй план, оседая на сердце. Он обязательно подумает об этом потом. Впереди ждало интересное расследование, и от предвкушения у Гарри покалывало кончики пальцев.