Глава 7

– Ты что-то с ней сделал? – Гарри сжал кулаки на столе и посмотрел на нахальную морду вампира. Он сидел неподвижно, но в его взгляде светился хищный азарт — как будто допрос был для него развлечением. В тусклом освещении допросной он выглядел жутко – живой труп с сероватой кожей и синяками под глазами. Не смотря на бахвальство, он был измучен, возможно голоден. – Ничего, что она бы сама не хотела, если ты понимаешь о чем я, – Виктор вскинул брови, облизнув клыки и бросив взгляд на зеркало за стеклом. Гарри сжал кулаки до боли, костяшки побелели. В голове звенело — хотелось ударить, выбить эту наглую ухмылку с его лица. Но он редко – Ладно, – выдохнул Гарри. С Гермионой он мог разобраться позднее. Сейчас приоритетом был Джеймс. Что-то подсказывало Гарри, что его исчезновение как-то связано с вампирами и их разборками, – Где ты был в ночь с 13 на 15 марта этого года? – Дай подумать… А, это как раз та ночь, в которую Драко Малфой аппарировал в лес Дин, выследил меня и напал. Это могут подтвердить как минимум трое вампиров, которые сопровождали меня в ту ночь. До утра я восстанавливался от полученных травм с донорском центре. Могу дать тебе номерок того донора, который мне помог, если ты настаиваешь… – Не стоит, спасибо. Мне нужны имена всех вампиров, которые прибыли с тобой в Англию, и я очень надеюсь, что они все зарегистрированы в Министерстве. Что ты делал в лесу Дин? – Конфиденциальная информация. Это дела клана, насколько я помню, у тебя нет полномочий для дальнейших вопросов. Если у тебя нет больше вопросов, – Виктор резко встал, его взгляд метнулся к двери, но вдруг та открылась. – Грейнджер не принадлежит к твоему Клану, Крам, – сказал Малфой, входя в допросную. Его голос прорезал тишину, как клинок. Он шел медленно, выверено, и казался воплощением ледяного гнева, – а закон гласит, что вампир без Клана приравнивается к гражданину Англии и защищен законом. Тебя можно обвинить в преследовании. «Малфой, что ты творишь?» – произнесла Гермиона в сознании мужчины. Он проигнорировал ее волнение и взгляд Поттера, прожигающий его насквозь. – Я могу дать письменное согласие на использование сыворотки правды и дать показания против тебя, – он смотрел в глаза вампиру без страха, с холодной яростью. Ее вызвал панический страх Гермионы, от которого он, если честно, уже порядком устал, и…. Его собственное желание ее защитить, взявшееся непонятно откуда. Возможно, он был все еще под впечатлением от видений, которые преследовали его уже второй день. – Ты сам знаешь, как это бывает у влюбленных… Ты же был женат, верно? Как жаль, что она умерла, я слышал, она была прекрасна… Драко стиснул зубы, но не поддался на провокацию. Выпад Виктора был слишком явным, чтобы как-либо повлиять на Драко. До того момента, как тот не продолжил… – Аккуратнее, Гарри. Я бы не оставлял Гермиону с ним надолго. Вдруг с ней случится то же самое, что и с миссис Малфой… Драко вынул палочку из кармана мантии и направил ее на Виктора. Тот даже не шелохнулся, смотрел с вызовом, удовлетворенно скрестив пальцы на столе. Но Гарри среагировал так же быстро: вместо того, чтобы заткнуть Виктора, он направил палочку на Малфоя. – Опусти палочку, ты находишься в Министерстве. Драко стоило титанических усилий, чтобы с его уст не сорвалось заклинания. Он знал десятки заклинаний от вампиров. Были те, что вызывали мышечный спазм в их плоти, отчего они замирали. Были те, что закупоривали сосуды, отчего их кровь переставала циркулировать по телу. Он даже мог обезглавить Виктора одним взмахом палочки… «Он не стоит того», – нежный голос Гермионы был сродни поглаживанию по щеке. Успокаивающее прикосновение к его разуму развеяло туман эмоций. Драко опустил палочку. «Ты уверена, что не стоит?», – горько спросил ее Драко. Он знал, что она почувствовала его присутствие в ее воспоминаниях. Но она не ответила. В дверь раздался нерешительный стук. На фоне напряженной сцены это прозвучало нелепо, как детская попытка привлечь внимание. Все трое — Гарри, Драко, Виктор — одновременно обернулись. Сквозь щель показалось круглое лицо Лаванды. Она сморщила нос от запаха Виктора и с волчьей осторожностью сделала пару шагов внутрь. – Гарри, можно тебя на секунду? Поттер раздраженно выдохнул. – Лаванда, если ты не заметила, идет допрос… – Это важно, – пискнула женщина, поправляя большие розовые очки. Гарри скосил взгляд на Малфоя и жестом подозвал его на выход. Оставлять этих двоих наедине он точно не собирался. – Я понимаю, что сейчас не совсем подходящее время, но это важно, и может значительно повлиять на расследование. Если честно, можно сказать, что это наша единственная зацепка, так что, я посчитала, что это стоит того, чтобы прервать допрос, – затараторила Лаванда, как только они вышли в комнату ко всем остальным. – Лаванда, – мягко тронула ее за плечо Джинни, – ближе к делу. Лаванда кивнула, и вытащила смартфон из кармана белой мантии. – Я связалась с оборотнем, который работает в маггловской полиции. Мы вместе ходим на курсы самообороны для оборотней. На самом деле, славный малый, раньше работал в маггловской больнице, но после укуса решил, как и я, работать в полиции. В общем, я попросила его пробить отпечатки, которые нашла на телах убитых вампиров. Их было очень легко собрать, тела были почти мумифицированны. Знаете, магглы используют большую базу данных отпечатков, и раз магического следа нет, у меня закралась идея прогнать отпечатки через их базу. Я вам не говорила, потому что…ладно, в общем, есть совпадения. – Это сделали магглы? – изумился Гарри. Не смотря на постепенную интеграцию маггловских технологий в магический мир, Статут Секретности оставался главным приоритетом для Министерства в целом и для Аврората в частности. Гарри сам предложил несколько законов по контролю сохранения Тайны. Лаванда показала ему экран телефона, где была информация о двух уголовниках, чьи отпечатки были найдены на телах. «Я знала нескольких магглов, которые были посвящены в магический мир, в Америке. Там довольно легко получить разрешение на разглашение… Возможно, кто-то из таких магглов решил поиграть в охотников на вампиров?» – прошептала Гермиона, прерывая для Драко создавшуюся тишину. – Я поручу Андерсену разузнать все об этих двоих. Возможно, они сквибы. Не похоже, что они действуют в одиночку, – как будто сам себе проговорил Гарри. К нему подошла Джинни, и когда она хотела что-то сказать, Гарри не дал ей, положив руку на плечо. – Мы найдем его, Джин. Я пошлю отряд в Хогвартс и лично поеду с ними. Мы обыщем Запретный лес. Ты должна оставаться дома и ждать, вдруг он пришлет письмо, или вернется. Пошли ему письмо, патронус, если он убежал, мы должны убедить его вернуться. Любым способом, – Гарри говорил мягко, так, как давно не говорил с бывшей женой. Он понимал, что Джинни как никто могла помочь им. Она прошла вместе с ним войну, и хоть долгое время была домохозяйкой, воспитывая Джеймса, когда он вырос, вернулась на работу как спортивный журналист. Ее ум и целеустремленность могли помочь в деле, но если Гарри был прав, и исчезновение Джеймса было связано с убийствами вампиров… он не хотел ее втягивать. Это было опасно, а она была ему слишком дорога. Он ожидал, что она будет возражать, но она решительно кивнула. – Гарри, здесь может быть замешана это девчонка, и если она что-то с ним сделала… – у нее не хватило духу договорить фразу. Но Гарри понял. – Конечно, – он повернулся к Нотту, – Тео. Свяжись с Асфиделем. А желательно возьми свою группу и направляйся в Дом Клана. Расспроси его про Алиссу, не церемонься. – Конечно, босс. Гарри взял лицо Джинни в свои руки и поцеловал в лоб. Она прикрыла глаза. Сейчас они не были «бывшими», сейчас они были матерью и отцом. Несколько минут они так и стояли, коснувшись лбами, успокаивая друг друга. Затем Гарри выдохнул, как будто собираясь с мыслями, и повернулся к Малфою. – Выйдем на пару слов? *** Они зашли в пустой кабинет, который служил то-ли архивом, то-ли кабинетом секретаря. Поттер какое-то время рассматривал полки с папками и коробками, а Драко просто стоял позади него, ожидая вопросов. «Не смей закрываться от меня», – сказала ему Гермиона сразу же, как только они вышли из общей комнаты. Гермиона наблюдала за событиями целый день, в глазах уже двоилось от напряжения, а голова неприятно пульсировала. Стакан с кровью, которую она периодически пила из трубочки, тяжело ощущался в руке, связывая ее с реальностью, не давая полностью провалиться в чужое сознание. – Это правда? – глухо произнес Гарри, – Гермиона у тебя? Драко медлил. Он подошел к Поттеру сбоку и вместе с ним уставился на всевозможные папки, на корешках которых были отмечены года, места, какие-то метки и номера дел. Когда Гарри так и не получил ответа на вопрос, он решил задать другой: – Почему ты не сказал..? – Это было не мое решение, – просто ответил Драко. Гарри промолчал. Задумался. – Я бы хотел встретиться с ней, – голос Гарри прозвучал еле слышно. Как будто он открывал тайну, которую скрывал в сердце долгие годы и теперь боялся произнести ее вслух, – Ты можешь спросить ее, хочет ли она увидеться со мной? Хотя если она за десять лет ни разу не захотела, то, думаю, я знаю, что она ответит… – Она находится под защитой, – сказал Драко равнодушно, – в моей квартире. Она не может выйти. И никто не может зайти к ней. Кроме меня. Его фразы сквозили намеками. И Гарри, будучи умным человеком, понял посыл. Это было приглашение. И предупреждение, что ни один Гарри интересуется ее местоположением. Гермиона молчала. Она безумно хотела встретиться с Гарри, но годы разлуки тяжелым грузом лежали на сердце. За то, что она не приходила. За то, что случилось бы, если бы она пришла. Гарри кивнул. – Почему она убежала от Виктора? – Я не могу тебе сказать, – Драко покачал головой, – все не так, как ты думаешь. Совсем не так. И она расскажет тебе об этом сама. Гарри снова кивнул. Гермиона снова промолчала. И вдруг Гарри заговорил вновь. – Я боюсь встречи с ней, – Драко замер, и брюнет продолжил, – Мы не виделись уже десять лет. С той самой ночи. Я все время ждал от нее первого шага, но на самом деле не хотел, чтобы она связывалась. Каждая встреча с ней… это тяжело. Напоминает о том, что во всем виноват я. Драко нахмурился, не совсем понимая, к чему он клонит. – Я предупреждал не на счет Виктора, знаешь. Я ведь подозревал, что с ним что-то не так, с самого начала. Но мы встретились несколько раз и я убедил себя, что она знает его лучше. Что она сама должна выбрать свою судьбу… Какой же я был дурак. Она была моим лучшим другом, и то, что она стала вампиром, совсем не изменило этого. Но я захотел все исправить. Исправить ее. Не понимал, что она не сломалась, что она осталась все той же Гермионой. И когда она выбрала Виктора, я отпустил ее. Драко слушал, понимая, что Поттер говорит не сколько с ним, сколько с собой. Что на месте Драко мог бы оказаться любой. И все же меньшее, что он мог сделать – это выслушать его. – Ошибка за ошибкой. Я все время делал неправильный выбор и поплатился за это. Мне стоило настоять, чтобы она прекратила общение с Виктором. Стоило отговорить ее от поездки в Румынию. Стоило… принять ее такой, какой она стала. Сразу. Помочь ей принять себя. Поттер посмотрел на Малфоя, как будто осознавая, что говорил не в пустоту. В его глазах блестели слезы, он дрожал. Было видно, что он на грани срыва, и почему-то Драко был уверен, что причина в этом отнюдь не одна Гермиона. – Это был трудный день, – подал голос Драко, – на тебя многое навалилось. Иди домой, поспи. Ты можешь прийти к ней в любое время. Ты же знаешь, она не спит, – блондин попытался ободряюще улыбнуться, но улыбка вышла кривой. Драко никогда не умел поддерживать. Гарри вытер глаза и почесал бороду. – Я прямо сейчас отправлюсь в Хогвартс. Нужно обыскивать Запретный лес, мы не знаем, как далеко он успел уйти, – и когда он уже развернулся, чтобы направиться к выходу из этой тесной комнаты, наполненной тайнами раскрытыми и не очень, он остановился, – Спасибо, что… сказал о Гермионе. Он явно хотел сказать: «Спасибо, что выслушал», но это было бы слишком личным.

***

Тео вернулся домой только под утро. Встреча с Асфиделем вытянула из него все соки. И слава Салазару, что не в буквальном смысле. Вампиры были явно недовольны, что к ним заявлялись авроры второй раз за несколько часов. Налив себе бокал огневиски в кабинете, он скинул мантию и расстегнул жилет. Сейчас он наберет ванну, отмокнет полчаса в горячей воде с расслабляющем зельем и завалится спать. Желательно, на сутки-двое. Он зашел в свою спальню, зажег палочкой свет, и… – Тео? – он услышал знакомый голос, сонный и высокий. На его незаправленной кровати лежала женщина, которая явно ждала его возвращения. Ее лицо было опухшим из-за пролитых слез, глаза красные, когда-то яркий макияж размазан. Черное каре уже было не таким ровным, как обычно, от сна волосы примялись и теперь торчали в разные стороны. – Пэнси? – выдохнул он, – Что ты тут делаешь? Увидев ее, Тео разволновался. Что-то случилось именно тогда, когда он не мог быть рядом. – Я больше не знала, куда мне пойти. Тебя не было, сначала я ждала внизу, на диване, но ты все не приходил и я решила дождаться тебя тут. Я уснула, – ее голос задрожал и, кажется, она снова чуть не начала плакать, – Вчера я была у родителей. Тео поставил на стол так и нетронутый бокал с алкоголем и подошел к девушке. Она все еще была в черном кожаном платье и полном комплекте украшений. Из-за сна массивная сережка-кольцо оставила след на щеке. Мужчина посмотрел на нее, ожидая самого худшего. – Они увозят ее. Этой осенью она будет поступать в Шармбатон, – ее плечи задрожали, и Тео обхватил ее маленькое тело. Она казалась такой крошечной в таком положении. Совсем не похожую на ту Пенси, которой она является на людях. Такой ее знал только Тео. – Я уверен, что во Франции ей будет хорошо, – погладил ее по спине мужчина, – Там теплее. И Мадам Максим сможет вырастить из нее настоящую леди. – Это значит, что они хотят увезти ее как можно дальше от меня. Я и так с ней почти не вижусь, – всхлипнула Пенси. Тео прижал ее крепче. – Дейзи уже одиннадцать. Она бы и так пошла в школу в этом году. На самом деле, Тео ни черта не знал как утешить Пенси. Все было довольно очевидно. Двенадцать лет назад молодая чистокровная ведьма Пенси Паркинсон, которая всегда крутила мужчинами как хотела, влюбилась. В маггла. И влюбилась так, что забыла и про традиции, которым учили ее родители, и слизеринские правила, где все, кто не входил в священные двадцать восемь семей по умолчанию являлись отбросами. Она не сказала ему, что ведьма. А он не сказал ей, что женат. В принципе, ничего необычного для легкой интрижки. Но чувства Пенси оказались намного сильнее, чем она ожидала. И когда от легкого, казалось бы, романа, Пенси забеременела, она испугалась. Рассказала матери, надеясь, что та подскажет что делать, но та лишь посмотрела на нее с тем ледяным выражением лица, которое Пенси помнила с детства. Отец девочки исчез почти сразу, как Пенси сказала, что беременна. Рассказал про семью и про то, что их сильные чувства для него были не такими уж сильными. Какое-то время Пенси скрывалась. От родителей. От позора, который ждал ее в чистокровном обществе. Всю беременность она жила у Тео. Там же и родилась Дейзи — темноволосая девочка с глазами матери. Магия в ней чувствовалась с младенчества, такая сильная, что Пенси знала: она – самая чистая волшебница, пусть и не чистокровная. Пенси любила её до боли. Когда Дейзи исполнилось два года, у нее стали появляться первые всплески магии — неожиданно гас свет, трескались стекла, мебель двигалась без причины. Пенси, которая после рождения дочери решила оставить поместье Ноттов и строить свою собственную жизнь, решила осесть в маггловском мире, не желая возвращаться в чистокровное общество. Когда однажды Дейзи сильно расстроилась и уронила полку в магазине, в их доме появилась мать Пенси. Холодная, величественная, она вынесла приговор без суда: девочка должна расти в чистокровной семье, где ее научат контролю. В противном случае она позаботится о том, чтобы Пенси признали сумасшедшей, опасной для своего ребенка и общества. Пенси сопротивлялась, посмеялась ей в лицо. Но Лилия предоставила доказательства, которые собирала два года — фото, показания магглов о странном ребенке и нелюдимой матери, даже воспоминания свидетелей, где Пенси срывается, уставшая и одна. Она испугалась суда и отдала дочь бабушке. Лилия разрешила матери видеться с Дейзи раз в две недели, иногда брать ее на выходные. Но через несколько месяцев бабушка стала отказывать во встречах — то “болезнь”, то “поездка”, то “невозможность обеспечить безопасность”. Пенси делала все, чтобы однажды противостоять матери, но вот прошло восемь лет, а страх больше никогда не увидеть дочь остался. – Расскажи что-нибудь. Где ты был? – они сидели на кровати, обнявшись, довольно долго. Тео скинул с себя жилет и откинул одеяло на кровати, забираясь на простынь прямо в одежде. Пенси устроилась на его плече, так же забравшись под одеяло. Она положила голову на его плечо, закрыв глаза. – Пропал сын Поттера, – выдохнул Тео. Пенси резко подняла голову и посмотрела на мужчину, – Мы его ищем, но пока зацепок никаких. Я был в Клане вампиров, узнавал про его подружку. – Подружку Поттера? – недоверчиво спросила Пенси. Тео глухо рассмеялся. – Нет, у Джеймса, сына Поттера, девушка – дочь главы вампиров. Приемная, естественно. Смертная. Кажется, Пенси заинтересовалась этим фактом, потому что она расслабилась, ее больше не тресло. Она удобно устроилась на плече Тео и слушала его. – Поттер, а на самом деле Уизли, думает, что она представляет угрозу, раз выросла с вампирами. Меня послали встретиться с ее отцом и порасспрашивать , не замышляют ли они вместе съесть Джеймса, – он хохотнул от своей же шутки, но потом понял, что она была неудачной и продолжил серьезным голосом – на самом деле я понимаю ее.. их. Хотя то, что я услышал от Асфиделя… – Что он сказал? – она, казалось, действительно заинтересовалась подробностями. – Ты же знаешь этих вампиров, – он посмотрел вниз на черную макушку, – постоянно темнят, тайны клана для них превыше всего. Но Асфидель всерьез беспокоится о девочке. Мне кажется, он даже… любит ее? Я знаю, она ведь его дочь. Но меня не отпускала мысль, что ее растили на убой… ведь не могут же у упырей появится родительские инстинкты. Пенси промолчала. Она провалилась в собственные мысли и они какое-то время молчали в тишине, которую нарушало лишь мерное тиканье часов. Они молчали так долго, что Тео подумал, что девушка уснула и сам уже начал засыпать. – Даже у летучих мышей есть материнские инстинкты, – вдруг прошептала Пенси в темноту, – неужели так трудно поверить, что у меня они тоже есть? Она почувствовала нежный поцелуй друга в макушку. Пенси и Тео были лучшими друзьями с Хогвартса. На самом дела их всегда было четверо. Драко, Тео, Пенси и Блейз. После выпуска Блейз начал карьеру в квиддиче и, как ни странно, в данный момент колесил по миру в одной команде с Роном Уизли. Драко после свадьбы и ухудшения состояния жены отдалился от друзей, а после ее смерти и вовсе закрылся. В последние годы жизни Астории Тео разрывался меж двух друзей, жизни которых переворачивались одновременно и очень стремительно. – Нам помогает Драко, – сказал Тео, вспомнив, что раньше их компания вмещала больше двух людей, – я теперь вижусь с этим засранцем почти каждый день. – Нам надо как-нибудь собраться… Может, когда мне дадут на выходные Дейзи. Когда она была маленькая, она очень вас любила. Они так и уснули. В одежде, с нетронутым бокалом огневиски на столе.

***

Гермиона и Гарри сидели напротив друг друга в квартире Драко Малфоя. Накануне Гермиона делала вид, что не волнуется, внушала себе, что когда-нибудь они бы пересеклись, учитывая обстоятельства. Но все равно перед встречей час провела в ванной, пытаясь уложить непослушные волосы, которые вот уже двадцать лет достают до поясницы, сколько бы она их не пыталась подстричь. Заставила Драко съездить в магазин и купить ей новой одежды, ей было некомфортно в обносках чужих любовниц. Сейчас она сидела в новых джинсах и рубашке, нервно теребя рукав. Перед Гарри дымилась кружка свежего американо, но он так к ней и не притронулся. Он вообще не двинулся ни разу за те пятнадцать минут, которые он сидел на этом стуле. – Ну, я думаю, я.. – хотел попрощаться Малфой, который решил, что двоих стоит оставить наедине. Но был прерван криком в своей голове: “Не смей уходить!” – взволнованный, почти панический тон Гермионы совершенно не соотносился с ее каменным выражением лица. Если бы Драко не знал, если бы не чувствовал как внутри у нее все переворачивается, он бы подумал, глядя на нее, что ей абсолютно все равно. Что ж, тогда он помолчит вместе с ними. – Ты совсем не изменилась, – сказал Гарри, поднимая глаза. – Да, ты начал с этого и в прошлый раз. Встретимся через десять лет, проверим еще раз, – нервный смешок девушки с головой выдал ее эмоции. После этого они помолчали еще несколько минут. Черт, Гермиона смертельно захотела, чтобы здесь прямо сейчас был Тео. Он бы сказал что-то ужасно глупое, разрядил бы обстановку и разговор завязался бы куда проще. – Мы с Джинни развелись, – сказал Гарри. – Я знаю, – ответила Гермиона. – А еще Джеймс пропал. – Я знаю. – Откуда? – В газете писали, – она указала на вчерашний Пророк, что лежал на диване. – Да. Думаю, ты уже знаешь, что мы пока его не нашли. – Что сказали в Хогвартсе? Ты говорил с Алиссой? – она наконец подняла глаза, посмотрев в родные зеленые. Такие изменившиеся, окруженные паутиной молодых морщинок. За эти дни легкая щетина Гарри превратилась в настоящую бороду. – Откуда ты знаешь о ней? – нахмурился Гарри, мельком посмотрев на Малфоя. Гермиона не ответила, позволяя ему думать, что рассказал ей Драко, хотя они уже настолько привыкли общаться мысленно, что она не была уверена, когда они последний раз говорили друг с другом вслух, – Алисса ушла вместе с Джеймсом. – Они сбежали как… влюбленные? – Я полагаю, что так. Вампиры тоже их ищут, Асфидель взбесился, когда узнал, что те, кто был приставлен приглядывать за его дочерью, не заметили, что она сбежала. – Я думаю, было трудно за ней следить, учитывая, что в Хогвартс не могут проникнуть вампиры, – Гермиона умолчала, что узнала об этом, когда искала убежище от Виктора в стенах замка, когда уже являлась вампиром, – Он просто бунтарь, Гарри. И сын своего отца. Я уверена, с ним все будет хорошо. – Джинни места себе не находит. С ней Молли, но это не очень помогает. – Как… Уизли? – о ком-то Гермиона знала из газет, но судьба остальных оставалась для нее загадкой. – Артур погиб три года назад, – признался Гарри, – оказывается, обычный маггловский сердечный приступ может произойти и с магом. Молли уже стара, но в ней столько же энергии. Уже семерых внуков вырастила. Билл и Флер живут на побережье, Джордж недавно расстался с третьей женой, Перси точно станет следующим Министром Магии, как бы не отрицал, что будет выдвигаться. Рон… за десять лет мы виделись от силы раз пять. У него блистательная карьера в квиддиче и он… мне кажется, он до сих пор не смирился. Гермиона знала. Боже, она видела это в каждом его взгляде, которым он смотрел на нее со страниц газет и фотографий. – Пфф, думаю, он уже давно забыл, – было легче сыграть равнодушие, чем признать, что стала причиной чужой боли. – Это не так, – серьезно сказал Гарри, положив локти на стол, приблизившись к ней, пытаясь заглянуть в глаза, – Я думаю о тебе каждый день, Гермиона. Верь или нет, но я волновался о тебе. Я писал тебе письма. Каждую неделю, спева. Потом каждый месяц, но я не получил ни единого ответа. Ни единого! Я даже подумал, что вампиры не используют сов… Но потом появился интернет и у тебя не осталось ни одной отговорки. Знаешь, что со мной была после того, как ты чуть не умерла у меня на руках десять лет назад? А ты просто ушла с ним тогда. Как будто мы… как будто я для тебя никто… Если бы Гермиона умела плакать, она бы заплакала. Но слезы застыли, их больше не было в ее мертвом теле. И каждое слово Гарри добивало ее сильнее. – Ты была так нужна мне. Я хотел, чтобы ты была рядом, когда у меня родился сын. Чтобы мы вместе посадили Джеймса на первый поезд в Хогвартс. Я хотел, чтобы ты была рядом, когда меня бросила Джин. Мне кажется, что если бы ты была тут, все было бы по-другому. Малфой, который наблюдал за всем со стороны, как мог пытался абстрагироваться от эмоций Гермионы. Ее боль и вина была невыносима. Он налил два бокала виски, поставив один бокал перед Поттером. Тот залпом выпил все содержимое, как будто осознав, что они не одни в комнате. Гарри посмотрел на Малфоя. – Ты не мог бы нас оставить? – раздраженно произнес он. – Он остается! – рявкнула Гермиона. Гарри недоуменно посмотрел на нее. – Почему ты приехала? Почему именно сейчас? – спросил Поттер, когда в комнате снова повисла тишина. – Я не знаю… – шепотом призналась она, – Я убеждала себя, что есть причина, что мне нужно вернуться, но на самом деле это была ложь. Меня что-то тянуло сюда, – она подняла взгляд на Малфоя, взгляд которого уже скользил по ней, – и я больше не могла противиться. – Почему ты поссорилась с Виктором? Он тебя обидел? – О, Гарри… – выдохнула Гермиона, и это прозвучало так привычно. Но как ей была рассказать, что все двадцать лет она скиталась? Возвращалась к Виктору несколько раз, когда он ее находил, но лишь затем, чтобы сбежать снова. Она сделала еще один глубокий вдох, и произнесла страшную правду, – Я не ссорилась с Виктором. На самом деле, я никогда не была частью его Клана. Последние несколько лет я прожила в Америке. – Что..? – глаза Гарри расширились, – Но в прошлый раз ты сказала… что счастлива с ним, – последние слова дались ему тяжело, как будто он сам в это не верил. – Я солгала. – То есть ты готова была поехать на другой континент, лишь бы не возвращаться? А сейчас ты даже не можешь признать, что приехала, потому что соскучилась по дому? Я ошибался, – он встал со стула так резко, что стол покачнулся и полная чашка американо чуть не выплеснулась. Гермиона встала вместе с ним, не ожидая такую перемены настроения, – Я думал, что ты не изменилась. Но я больше не знаю тебя, Гермиона. Он вышел из квартиры стремительно, его верхняя мантия так и осталась лежать в прихожей. Дверь с силой захлопнулась за ним – как взрыв, который оставляет после себя только пустоту. Квартира снова погрузилась в тишину, которую по прежнему нарушало тиканье часов. Гермиона стояла, не двигаясь. Она смотрела на мантию Гарри, оставленную в прихожей, и не понимала, что чувствует: гнев, вину или жалость к себе. Эмоции мешались, как в водовороте, и всё внутри било в одно место — под ложечкой, в том самом, где раньше жило сердце. Драко подошёл к ней и остановился рядом, молча. Несколько секунд он колебался, затем мягко, осторожно — как будто она могла испугаться — дотронулся до её плеча. Его прикосновение теплой волной прокатилась по её телу, и сдавившее грудь напряжение вдруг отпустило. Она выдохнула. Медленно, глубоко. Будто до этого не дышала вовсе. Она повернулась к нему, и на мгновение их взгляды встретились. В её глазах — печаль. Старая, давняя, но не забытая. А в его — тишина. Та редкая, целебная тишина, в которой можно было спрятаться. — Ты думала, что тебе нельзя возвращаться, если ты уже ошиблась, — мягко сказал он, как будто озвучивая то, в чем она хотела признаться Гарри, но не смогла, – Ты думала, что им будет лучше, безопаснее, без тебя. Она кивнула. Потом качнула головой. Потом снова кивнула — будто сама не знала, как правильно. — Они хотели изменить меня. До последнего не признавали, кем я стала. И в какой то момент я… я так устала. От всего. От себя. От того, что каждое решение кажется неправильным, — голос у неё дрогнул. Драко сжал ее плечо. Это было поразительно похоже на то, в чем признался ему Поттер — Виктор бы не оставил меня, даже если бы я была под защитой Англии. Здесь я была на виду, и он мог навредить им. Я переключила его внимание на себя, как только могла. Столько, сколько могла. Малфой не ответил. Только подошёл ближе. Медленно, с той деликатностью, которая была ему несвойственна раньше. Рядом с ним она почувствовала, как воздух становится плотнее, теплее. Он протянул руку, и она позволила ему взять её ладонь в свою. Тёплая волна превратилась в свет, который пробивался изнутри. И глубокое, уютное спокойствие, поглотившее их сознания, соединив их. Как будто в груди расправились крылья, о которых они оба забыли, и теперь обрели вновь. — Ты всё ещё держишь меня, — тихо сказала она, глядя на их сомкнутые пальцы. — Держу, — прошептал он, подтверждая. — И если хочешь, останусь. И она поняла: ему не нужно ее позволение, он спрашивает только для нее. Ведь он уже рядом. И не только физически, она постоянно чувствует его присутствие у себя в голове. Он никогда толкает, не требует, не забирает. Просто присутствует на задворках сознания. И она больше никогда не одна. Молчание повисло между ними, но оно больше не давило — наоборот, дышало. Она сделала шаг ближе и положила лоб ему на плечо. Его запах — трав, лаванды леса и свежескошенной травы — стал уже родным. Запах кабинета зелий, который она так любила в Хогвартсе, запах ее детской амортенции, запах самой вкусной крови, которую она когда-либо пробовала – все это соединилось в Драко Малфое. — Спасибо, — прошептала она. Он провёл пальцами по её спине — раз, второй. И всё в ней растворилось в этом движении: страх, вина, воспоминания. Осталось только настоящее.