Глава 6

В окне ночного поезда проплывали еловые леса, в них прятались дома деревень, мигавшие окнами, будто вырезанные из старинных гравюр. Гермиона в который раз проводила пальцем по запотевшему стеклу, вырисовывая бессмысленные линии. Виктор молчал, смотрел в окно с таким видом, будто вглядывался в прошлое. — Ты нервничаешь, — заметила она. — Я всегда нервничаю, когда еду домой, — ответил он. Было непонятно, говорил ли он в целом о Румынии, о своем Клане, или о местах, которые напоминали ему его человеческую жизнь. Он провёл пальцами по её ладони — этот жест стал чем-то вроде заклинания, которым он в последние дни рассеивал её тревогу. Румыния пахла мокрой землёй, вином и дымом. И совсем не походила на ту готическую и мрачную картину, которую Гермиона себе рисовала. Виктор показал ей страну, полную тепла, традиций. Гермиона даже встретилась со смертной семьей Виктора, его бабушкой, которая уже смирилась с сущностью внука и встретила его девушку как родную. После встречи с его семьей они направились туда, что сейчас являлось для Виктора домом. Клан располагался в старинном замке, чьи стены будто впитали в себя кровь веков. Он напоминал не столько жилище, сколько огромный склеп, выдолбленный из скалы и покрытый мхом, временем и страхом. Гермиона ощутила, как сама земля под ногами отдаёт чем-то холодным и чужим. — Восточно-европейские вампиры — самые старые, — рассказал ей Виктор еще в поезде, — Говорят, что именно здесь появились первые из нас. Может, это и миф, но он силен. И в этом Клане его помнят и почитают. Иногда даже слишком. Они вошли в темный зал, и в нос ударил запах крови, металлический, терпкий. На Гермиону сразу же нахлынули флешбеки войны, ужас битвы… Она закрыла глаза и сжала руку Виктора. Он сжал в ответ, прекрасно понимая чувства девушки. Гермиона чувствовала, как под кожей пульсирует чужая магия. Здесь было всё: сила, древность, кровь. Она ощущала это кожей, костями, нутром. Магия здесь отличалась от той, что витала в воздухе Англии. Здесь магия была другой — не книжной и строгой, а животной, хтонической, кровавой. – Скоро все тут изменится, – прошептал он ей. Гермиона оглянулась. С виду замок был пустым, но на знала, что вампиры, которые прячутся по углам, скорее всего услышали шепот Виктора. – Виктор, – в конце коридора Гермиона заметила фигуру. – Алексий, – кивнул Виктор. Он был напряжен, но уверен. Гермиона точно не понимала, зачем мужчина привел ее сюда, а когда спросила, получила лишь абстрактное “Это мой дом”. Он был настроен показать Гермионе даже самую темную сторону своей жизни, с которой она была еще не знакома. – Ты вернулся позже. И, кажется, привел игрушку, – они разговаривали на румынском, но Гермиона предусмотрела это и заранее купила артефакт, позволяющий обладателю понимать иностранную речь до тех пор, пока чары амулета не иссякнут. – Она не игрушка, – отрезал Виктор. Его голос в разговоре с этим мужчиной, одним из старейшин, как поняла Гермиона, изменился, стал грубее. Вампиры меряли власть по силе, и Виктору было необходимо показывать свою мощь, и не только физическую, – Она будет жить со мной. Алексий хоть и был старейшиной, кажется, боялся Виктора, поэтому лишь кивнул и отошел в сторону. – Пошли, – Виктор так сильно сжал руку Гермионы, что кончики пальцев начало покалывать. Чем глубже они шли по замку, тем плотнее становился воздух. Они прошли через несколько залов, таких же темных, как и первый, а потом вошли в большую комнату без окон, освещенную большим количеством факелов и свечей. Гермиона зажмурилась от непривычно яркого света, хотя, по человеческим меркам, в комнате все равно был полумрак. Как только они вошли, на Гермиону сразу же обратилась пара десятков алых взглядов. – Братья, – обратился к присутствующим Виктор тоном, похожим скорее на рык, – Я прошу вас приветствовать мою невесту, Гермиону Грейнджер. Я хочу познакомить ее с моей дорогой семьей, но предупреждаю, – он обвел комнату взглядом, – она моя. Она неприкосновенна. – Перестань, сынок, – сказал лысый вампир с хитрой улыбкой, – Мы все понимаем, и никто не тронет твою женщину. Я соскучился по тебе, подойди. Виктор отпустил руку Гермионы, и она невольно прижала ее к груди. Но не от боли. В вампирском логове она почувствовала сковывающий конечности страх. Она думала, что не испугается, думала, что знает вампиров, но на деле она хотела прямо сейчас оставить Виктора и убежать, убежать… Но она стиснула зубы и не сделала ни шагу. Виктор склонил голову и подошел к вампиру. Тот сначала обнял Виктора, а потом поцеловал его в лоб. Как только Виктор отошел от девушки, другие вампиры сделали шаг в ее сторону, принюхиваясь. Почему-то она обратила внимание на длинноволосую блондинку со старомодной прической и алыми губами. Она смотрела на Гермиону с отвращением, когда как в глазах других явно читался голод. – С какими результатами ты приехал, сын? – спросил вампир. – Министр Бруствер подписал бумаги о сотрудничестве с Кланом Британии. Я говорил с Асфиделем, они поддержат нас, как только мы запросим права у Министерств Румынии и Болгарии. Остался один шаг, Мастер. – Что насчет доноров? – нетерпеливо спросил вампир. – Они не поддержат нас, – Виктор опустил голову, – Но Мастер, как только мы потребуем Закон, мы пропишем алгоритм добровольного сбора крови и этот вопрос будет… – Молчать! – Мастер, как назвал его Виктор, зарычал, как животное, – Ты не выполнил задание. Мне не нужны добровольцы, мне нужен скот! Мне кажется, Алексий дал тебе слишком много власти. Ты больше не поедешь в Англию, можешь считать, что ты снят с должности. Блондинка, что все это время не отрывала глаз от Гермионы, ахнула, и сделала шаг к Виктору. Старый вампир отвернулся, показывая, что разговор закончен. Он сел на диван и припал к вене лежащей на подушке женщины. Только сейчас Гермиона увидела, что в разных углах, привалившись к стене, сидели люди. Все они были наряжены и накрашены, как куклы, поэтому Гермиона не сразу отличила их от вампиров, но, приглядевшись, заметила, что на их телах виднелись синяки, видимо в тех местах, которые часто подвергались укусам. Слюна вампира заживляла раны, но видимо кожу прокалывали так часто, что она истончалась и появлялись синяки. Виктор все так же стоял, опустив голову, не смея двигаться, как будто не замечая творившегося вокруг ужаса. Он вздрогнул, когда блондинка положила руку на его плечо и прошептала что-то на ухо. Мужчина резко дернулся, скидывая руку женщины. Та обернулась и злобно посмотрела на Гермиону. Сердце волшебницы трепетало, как у птицы, адреналин в крови достиг пика. Гермиона потянулась к сумочке и достала несколько бутыльков с крововостанавливающим и бодрящим зельями, которые всегда носила с собой со времен войны. Она сделала это машинально, скорее по привычке, таким образом пытаясь занять руки, унять дрожь и сосредоточиться на чем-то. Она подошла к ближайшей смертной женщине, не обращая внимания на следившие за ней взгляды, и поднесла бутылек к ее губам. Сзади она услышала голос Виктора: – Не надо, Гермиона. Ты только продлишь их мучения, – сказал он. Но Гермиона все равно прошлась по комнате, оказываясь в опасной близости от вампирских клыков, и осторожно влила сначала первое, потом второе зелья во всех людей, которые находились в комнате. Мастер со своего дивана лишь хмыкнул, но не возражал. Когда они оказались в спальне (если комнату Виктора можно было так назвать), Гермиона повернулась к нему, не в силах больше сдерживать эмоции. Ее страх перерос в гнев, который сейчас она хотела направить лишь на одного человека. Она взмахнула волшебной палочкой, накладывая заглушающее на комнату. – Зачем ты привел меня сюда? – крикнула она, сдерживая слезы, – Когда ты говорил, что вампиры не такие, как мы себе представляем, я поверила тебе! Ты говорил, что волшебники и вампиры ничем не отличаются, но это…! В вашей гостинной бойня. Сколько там умирает в неделю? А в год? Господи… – Гермиона поднесла руку ко рту, почувствовав резко накатившую тошноту. – Потому что мне кажется, ты забыла, кто я, Гермиона, – Виктор сказал это сокрушенно, закрыв руками лицо. Его голос был уже не таким низким и грозным. Он снова стал тем Виктором, которого любила Гермиона. Только усталым, – Если ты хочешь идти со мной дальше, то ты должна знать что я хочу изменить. Какой мир мне достался. Я знаю, что способен поменять порядки и избавиться от этих варварских традиций, меня уже поддерживают сотни, если не тысячи вампиров. Мастер, его зовут Богдан, не понимает, что мир изменился. Сотнями лет вампиры питались, похищая людей, вырезая семьи. Но сейчас это невозможно, технологический процесс дошел до той точки, когда мы на грани того, чтобы нас раскрыли. А ты понимаешь, что произойдет, если вампиры раскроют тайну магического мира. Волшебники не простят нас, начнется охота. Богдан этого не понимает, но это видят другие. – Ты… ты говоришь о революции? – спросила Гермиона. Слова Гарри врезались в память: “не становись жертвой не своей войны”. Готова ли Гермиона ввязаться в еще одну войну? Ради Виктора? – Гермиона, я хочу спасти этих людей. Как и ты, – он взял ее руки в свои и рухнул перед ней на колени, – Поэтому я влюбился в тебя, Гермиона. Потому что ты понимаешь меня. Вместе мы сделаем этот дом светлым, полным радости. Новых вампиров все больше, и этот процесс не остановить. Но я придумал план и уже обсудил его с Британией, если открыть сеть донорских центров, легальных, можно минимизировать, или даже свести к нулю жертвы. Сейчас магическое сообщество не может принять нас, когда традиции берут верх над разумом, но когда мы изменим это… Виктор прижимался щекой к ее животу, а Гермиона тихо плакала. От переполняющих эмоций, от боли за всех жертв, от безысходности противостоять своим же чувствам. – Не уходи, Гермиона… Я не справлюсь один. То, что я сказал внизу, я действительно имел это в виду, – Он посмотрел на нее снизу вверх, и Гермиона сфокусировалась на его красных глазах, в которых ясно читалась любовь и надежда, – Я хотел сделать это в более романтичной обстановке, но.. Гермиона, ты выйдешь за меня?

***

– Гермиона? – Виктор окликнул ее, и она отвернулась от большого зеркала, за которым заплетала волосы в косу, готовясь ко сну. Она так давно не подстригала волосы, что они запутывались во сне, образуя колтуны. По приезде в Англию первым делом она заглянет к своему парикмахеру. Она посмотрела через плечо на Виктора и улыбнулась. Он стоял в дверях, такой статный. В Англии он одевался очень по-маггловски, ведь ему нужно было смешиваться с толпой, чтобы не привлекать внимание по ночам, но здесь, в замке вампиров, он мог выглядеть так, как привык любой волшебник. Старомодная рубашка, брюки на высокой талии, расшитая мантия с мехом, так напоминавшая форму Дурмстранга… Если бы не алый взгляд, Гермиона подумала бы, что перед ней тот Виктор, которого она когда-то знала. – Ты уже собрался? Вампир вошел в спальню. Теперь, когда Гермиона жила здесь несколько дней, комната стала больше походить на человеческое жилище: в камине горел огонь, кровать была расстелена, и в разных углах лежали пледы и меховые покрывала – тщетная попытка Гермионы укрыться от сквозняков замка. – Ты знаешь как мне не хочется тебя оставлять? – он обнял ее, прижимаясь к ее теплому телу. На ней была лишь сорочка, – Теперь, когда ты моя невеста, я не хочу отрываться от тебя ни на секунду. От этих слов у Гермионы перехватило дыхание. Она согласилась на предложение уже несколько дней назад, но в ее душе еще теплилось сомнение. Виктор вымаливал у нее прощение в этой спальне каждую ночь, обещая, что совсем скоро все изменится, и Гермионе так хотелось поверить в это. Она цеплялась за обещания Виктора, откидывая любое сомнение, и у нее это почти получалось. Гермиона сама прижалась к нему ближе, и спустила его руку немного ниже. Он схватил ее бедро, комкая сорочку, провел по ягодице и обнял за спину, осыпая поцелуями обнаженное плечо, с которого невинно сползла легкая ткань ночной рубашки. – Сколько у нас есть времени? – спросила Гермиона, обводя языком нижнюю губу Виктора. – На эти собрания никто не приходит вовремя, – сказал он ей в рот, прежде, чем прикусить ее нижнюю губу, пробуя на вкус ее кровь. Он делал так часто: пробовал, совсем чуть-чуть. Безобидная игра, но даже от этого у Гермиона сносило крышу. Играть со смертью было так чертовски соблазнительно. Гермиона потянулась за палочкой, что лежала на туалетном столике, и невербально заперла дверь, не забыв наложить заглушающее заклятье. – Тогда трахни меня, – Гермиона потянулась рукой за голову, чтобы распутать незавершенную косу, волосы рассыпались по спине, касаясь поясницы. Пальчиками она потянула завязку на сорочке и одним движением стянула ее с себя. Хлопок упал на ковер, и она осталась абсолютно обнаженной под алым взглядом. Ей нравилось, как он смотрел на нее. Как будто она была его королевой, а не потенциальной жертвой в замке, полном вампиров. – Ты чертово совершенство, – сказал он, как будто в подтверждение ее мыслей, – Иногда я не могу поверить, что ты моя, – его голос сорвался на шепот, как будто он не хотел, чтобы кто-то услышал его секрет. – Скоро я стану твоей навсегда, – она улыбнулась и повернулась к кровати, кокетливо поправляя волосы, дурея от его рыка, который он издал, когда она вильнула попкой. Забыться в телесном было проще, чем утопать в мыслях о том, что происходит вокруг. Разбрасываться громкими фразами о любви было проще, чем разбираться в собственных сложных чувствах. Виктор стянул мантию, и она тяжело упала на ковер. – Навсегда… – прошептал он, опускаясь к ее шее. Одной рукой он выдернул ремень из петлиц, второй блуждая по телу любимой, – Я сделаю тебя королевой, Гермиона, – он посмотрел на нее, и его красные глаза вспыхнули как два Экспеллиармуса, обезоруживая Гермиону окончательно. Он целовал ее шею снова и снова, и Гермиона почувствовала касание головки к ее лону. Она сама подалась вперед. Он дышал ей в ухо, и Гермиона ощущала, как его дыхание вибрирует в груди. Она была уверена: если он захочет, сможет задушить ее одним движением. Но он трепетал от желания. Почувствовав зубы на своей шее, что-то внутри нее дернулось, и она произнесла: – Укуси меня. Ебаным. приказным. тоном. Виктор мгновенно остановился и посмотрел на нее. – Ты уверена? – Мы почти муж и жена, а я почти не знаю, как ощущаются твои клыки на моей коже, - сказала она, пытаясь казаться смелой. Она отклонила голову назад, предоставляя полный доступ, и прикрыла глаза. Виктор толкнулся в нее. Он не спешил, растягивая удовольствие, наращивал темп, водил носом по ее коже, вдыхая сладкий запах. Гермиона не могла сдерживать удовольствие, ее вздохи становились громче, она дрожала в руках Виктора от предвкушение, страха, возбуждения… – Я хочу слышать, как ты кричишь, любимая, – произнес он, врезаясь в нее в ритмичном темпе. Он знал, что она близко, но что-то подсказывало Гермионе, что говорил он совсем не об оргазме. В момент, когда его рука опустилась на опухший комочек нервов, Гермиона вскрикнула. Клыки проткнули кожу. Горячая кровь потекла прямо в рот вампиру. – Виктор… – попыталась произнести Гермиона, но ее захлестнула волна удовольствия. Стенки влагалища пульсировали, но Виктор не останавливался, трахая ее все жестче и жестче с каждым толчком. Он наращивал темп, беспощадный и ритмичный. Голова Гермионы становилась легкой, она постепенно начала отключаться от реальности. Яд Виктора все глубже проникал в кровь, и Гермиона могла думать лишь о том, как ей хорошо в руках этого мужчины, какой счастливой он ее делает. Это удовольствие было не сравнить ни с чем, что Гермиона раньше испытывала. Самый крышесносный оргазм накрыл ее, как лавина, которая снесла ее сознание, не оставив и фундамента. Она парила в невесомости, нет… она была невесомостью. В какой-то момент Гермиона подумала, что умирает. Она забыла о том, где находится, что происходит вокруг нее. На мгновение она забыла Гарри, Рона, работу, что ждет ее в Англии. Был только Виктор и три точки, через которые он проникал в ее тело. И когда он покинул ее, она жалобно застонала. – Детка, – произнес Бог, гладя ее по щеке. Гермиона лежала, пытаясь отдышаться, мысли путались, а сознание все никак не хотело возвращаться, – Я так люблю тебя, Гермиона. Твоя кровь на вкус как персик, – Виктор пьяно засмеялся. Гермиона приоткрыла глаза и увидела, что он смотрит на нее, лежа рядом. Он все еще в рубашке, на которую стекло пару капель ее крови из его рта. Эйфория все не проходила, но Гермиона попыталась встать. – Тсс, – погладил ее по голове Виктор, – полежи пять минут. Скоро пройдет, – он нежно повернул ее голову и осмотрел шею, – Раны уже затянулись, но от яда первый раз может штормить пару часов. Со временем ты привыкнешь, – он погладил ее по голове и заботливо натянул на нее одеяло. Гермиона попыталась что-то сказать, поблагодарить его, сказать, что любит, но язык не слушался, и она продолжала лежать, смотря на него через полузакрытые веки. – Мне нужно бежать, любимая, – Виктор поцеловал ее в лоб, – тебе нужно поспать. Виктор ушёл, и с ним ушло чувство защищённости. Осталась только тишина, нарушаемая каплями воды из протекающей трубы в ванной и стуком её сердца — неровным, пульсирующим. Гермиона провела пальцем по тонкой струйке крови на шее. От проколов не осталось и следа, и о ране напоминала только фантомная боль и кровь, еще не успевшая высохнуть. "Ты моя невеста." Она выдохнула, медленно встала и подошла к зеркалу. Там на неё смотрела другая женщина. Она рассматривала свое бледное лицо и темные синяки под глазами. Ее волосы все-таки растрепались, и она с ужасом осознала, что стала похожа на тех бедняг из общего зала, которые до сих пор лежали на диванах в компании голодных вампиров. Почему она согласилась на его предложение? Все было просто. Гермиона верила в любовь. Она знала, что они преодолеют все, что им уготовано. И в первую очередь… Смерть. Как бы эгоистично это ни было, в глубине души Гермиона была рада, что Виктор жил вечно. Ведь таким образом, она никогда его не потеряет. Гермиона и так потеряла слишком многих. Когда Гермиона решила вернуться в кровать, в комнату вдруг вошла женщина. Она помнила ее из зала – это была именно та блондинка, которая смотрела на Гермиону с особой яростью. Вампирша быстро подошла к девушке, волосы на спине Гермионы встали дыбом. И хоть разум все еще был затуманен, инстинкты вопили об опасности. Видимо, Гермиона не наложила защиту от вампиров на комнату, как делала всегда, когда Виктор уходил. – Теперь понятно, что он о тебе так печется, – блондинка схватила Гермиону за шею и тело резануло болью. Гермиона не могла произнести и слова, попыталась невербально призвать палочку, но магия не слушалась ее из-за истощения, – Ты его личная кровавая шлюха! Гермиона попыталась возразить, но не могла пошевелиться в нечеловечески сильной хватке. Женщина захохотала, и Гермиона задержала дыхание от неожиданности. – Это даже прекрасно! У кровавых шлюх есть один плюс: они долго не живут. Я хотела убить тебя, чтобы ты наконец исчезла из жизни Виктора, перестала его околдовывать или опаивать, чем вы еще ведьмы занимаетесь. Но теперь мне стало все понятно как день. Ты вырыла себе могилу, дорогая, – ее лицо было рядом с лицом Гермионы, и от смердящего гнилого запаха из ее рта девушку начало мутить, – Я с радостью буду той, что захлопнет крышку твоего гроба. Когда Гермиона поняла, что почти теряет сознание от слабости и давления на горло, хватка ослабла и девушка рухнула на пол. – Когда его игрушка сломается, Виктор наконец-то вернется домой навсегда. Скоро он устанет играть в шахматы с Британией, и я буду ждать его. Знаешь, я хочу, чтобы мы создали семью, – вампирша хихикнула. Как думаешь, у наших детей будут светлые волосы, как у меня, или черные, как у него? Она несла какой-то бред. Видимо, вампирам действительно не хватало крови, раз они уже начали сходить с ума. К счастью, женщина встала, бормоча себе под нос, как прекрасно они будут с Виктором растить их детей, и, как будто совершенно забыв про Гермиону, вышла из комнаты, захлопнув дверь. Гермиона дрожащей рукой потянулась к тумбочке и вывела сложный символ, шепча заклинание, не позволяющее вампирам зайти в комнату, и надеясь, что сил в ее ослабленном теле хватило, чтобы оно продержалось хотя бы несколько часов. Драко проснулся резко, вынырнув из воспоминания Грейнджер. Он не мог отдышаться несколько минут. Погружение в ее память было подобно Омуту Памяти, вот только Драко спал и не обращался к магии. Их связь явно усиливалась, и если Драко научился контролировать свои мысли и эмоции днем, ночью это становилось испытанием. Почему-то он был уверен, что это конкретное воспоминание вряд ли Гермиона показала ему добровольно, значит это происходит неосознанно. Он увидел что-то интимное, то, что не должен был видеть. И дело было не в сексе, свидетелем которого он невольно стал. В этих воспоминаниях он видел все через призму восприятия Грейнджер. Ее мысли, чувства – все это было и в его голове. Даже прикосновения как будто ощущались на его коже. От этого ему стало не по себе. Он ненавидел Виктора. За те явные манипуляции, которые тот плел вокруг девушки. За то, что не показывал свою истинную сущность, и Гермиона попала в его сети. За то, что он не оставляет ее даже после того, что совершил. Драко не знал, как именно обратилась Гермиона, но что-то ему подсказывает, что он скоро узнает. И это будет самое болезненное воспоминание. Драко вспомнил разговор с Винсентом несколько дней назад. Этот вампир так ловко умел выуживать информацию, полезную для себя, при этом уходить от ответов на вопросы. – Та вампирша, что оставила на тебе след, кто она? Драко сразу же вытолкнул Гермиону из своей головы. Он сделал это машинально, просто на всякий случай. – Я не знаю о чем ты, – пробормотал Драко. Он не ожидал, что Гермиона могла оставить на нем метку и надеялся, что это не заметили другие вампиры в этом Доме. – Мы знакомы уже десять лет. Мы прошли вместе многое, – он многозначительно посмотрел другу в глаза, – И я могу различить Истинных, когда вижу перед собой одного из них. – Истинных? – Драко даже не пытался скрывать, что он не знает, о чем говорит Винсент. Винсент удивленно посмотрел на Драко. – Ты не знаешь? Из какого она Клана, Малфой? – его тон стал настороженным, как будто подозревал, что друг ступил на опасную территорию. – Она не в Клане, – Драко повел головой. Черт, как же он не хотел разговаривать о Грейнджер с Винсентом, хотя понимал, что возможно он единственный, кто может дать ответы на вопросы. Винсент покачал головой и Драко поспешил добавить. – Она не новообращенная, не волнуйся. Просто так сложилась ее судьба. Мотало по свету, и она не вступила ни в один клан. Расскажи, что такое Истинные, я никогда не слышал этого термина, этого нет в книгах, – потребовал он. – Не могу. Эта информация только для вампиров. Я поклялся на крови, что об этом не узнает ни один смертный. Приведи ее и я расскажу ей. Мысли крутились в голове Драко словно шестеренки. Он не мог впустить вампира в свою квартиру, даже Винсента. Но и Гермиону он выпустить не мог, особенно когда он точно знал, что Виктор в городе. Думай, думай. Информация Винсента может быть ключом к их связи, и к тому как от нее избавиться. Он надеялся, что Виктор когда-нибудь съебет из Англии и уже наконец займется делами своего Клана, и тогда они смогут получить ответы. А пока эта тема может подождать. – Она спрятана, за ней охотятся. И я знаю о чем ты думаешь, Винс, но это не так. Это никак не связано с тем, что случилось десять лет назад. Я больше таким не занимаюсь, – он горько усмехнулся понимая, насколько иронично все складывается. Винсент не доверял ему. Знал о прошлом Драко, об экспериментах, что тот проводил, и наверняка подумал, что держит какую-то бедную девушку в заложниках. Его можно было понять, ведь любой вампир будет в первую очередь защищать свой народ, если не считать, конечно, Грейнджер. – Как ты понял что я один из.. Истинных, верно? – решил уточнить Драко, проверяя, насколько конфиденциальна эта информация, и, самое главное, может ли Виктор почувствовать Гермиону на нем. Виктор сделал паузу, задумавшись, может ли он ответить на этот вопрос. – Лишь… немногие могут это почувствовать. Поэтому, если ты волнуешься, знает ли об этом кто-то еще, то, скорее всего, нет. Драко попрощался тогда с Винсентом с еще большим количеством вопросов в голове. Одновременно появилось так много вводных, не известных до этого, что Драко не терпелось получить ответы на все вопросы как можно скорее. Драко твердо решил, что пока Виктор в городе, Гермиона не выйдет из его квартиры. Он попросил Винсента сообщить, когда это изменится, и тот обещал послать весточку. Но прошло уже несколько дней, и Винсент так с ним и не связался. Расследование застопорилось, и Драко вернулся к своей обычной рутине в магазине. Исключением было лишь то, что в соседней комнате всегда находилась вампирша, но Драко следил, чтобы у нее всегда был запас крови. Сейчас, лежа в своей кровати посреди ночи, он мог с точностью сказать, что она делала, даже о чем думала. Он знал, что она зла на него за то, что он закрыл от нее сознание, эти чувства ударили по нему еще при разговоре с Винсентом. Как бы он не пытался закрыть входящий сигнал от нее, она все равно присутствовала где-то на подкорке. Грейнджер не разговаривала с ним с тех пор. Они практически не находились в одной комнате. Но при этом, как на зло, постоянно чувствовали друг друга. Их связь крепла, и это вызывало у Драко животный, панический страх. Лишь одна женщина в его жизни жила в его сердце. На протяжении десятилетий. Но сейчас он был не уверен, что Гермиона Грейнджер не вытеснит Асторию из мыслей Драко. Из его памяти. Он попытался уснуть, надеясь, что образ Виктора не появится перед ним вновь.

***

— Я говорю вам, мы не можем скрывать это от него! – Официального подтверждения еще не было, поэтому я думаю нам стоит дождаться… – встревоженный шепот Симуса оказался слишком громким в тишине Атриума, когда Тео, Андерсен и Пьюси замолчали. Симус обернулся и увидел подходящего к ним Гарри. В его правой руке был стаканчик с кофе, а в левой он держал свежую газету, которую взял на входе в Министерство. – Ну что, есть какие-то новости? – сказал Поттер, отпивая чуть остывший американо. Сегодня Гарри проснулся в хорошем настроении. Несмотря на ссору с Джеймсом, он был твердо настроен наладить отношения с сыном, и подумал, что сделать это лучше всего через его девушку, Алиссу. Он совсем не разделял опасения жены по поводу девушки. Если он поддержит своего сына, быть может, ему удастся исправить все то, что он сделал (а точнее не сделал). Для Гарри поездка в Хогвартс была в какой-то степени отрезвляющей. Слова Джеймса о том, что тот все детство пытался исправить ситуацию в своей семье напомнило Гарри о том, чего он сам был лишен, и чего сам хотел получить. Но у Джеймса оба родителя были живы, хоть и настолько погрязли в собственных проблемах, что совсем забыли, что самое главное у них уже есть. И хоть отношения с Джинни, он был убежден, исправить уже поздно, но с Джеймсом наладить контакт он обязан. – Вы чего такие кислые? – улыбнулся Гарри, стараясь не уходить в образ грозного начальника, тем более, что рабочий день еще не начался. Авроры покосились на газету в руке Поттера. – Вы ее читали? – спросил Андерсен настороженно? – Неа, я только взял ее у входа, что-то интересное пишут? – он перехватил газету двумя пальцами второй руки, аккуратно разворачивая, но Нотт остановил его. – Гарри, нам нужно тебе кое о чем рассказать, – голос Теодора был необычно серьезен, что было крайне несвойственно для него. Гарри даже поднял брови и хотел пошутить, что видимо похмелье наконец сделало из него нормального человека, но вдруг в Атриум, ведя за собой шлейф из голубых искр, влетела полупрозрачная лошадь. На Гарри обернулись несколько человек, но он не успел обрадоваться, что в такое время в Атриуме Министерства не очень много народу, потому что патронус Джинни уизли закричал раньше, чем добрался до адресата: – Гарри… – всхлипывала Джинни, – срочно… Ты читал статью? Боги, мне нужно убедиться… я… если ты еще не видел, Джеймс пропал! Его видел Хагрид вчера ночью, он шел в Запретный лес, но когда он решил спросить, куда тот направляется, увидел, что тот был в крови… Никто не видел его с тех пор, никто не знает, куда он пошел. О Гарри, если эта девчонка с ним что-то сделала? Пожалуйста, приходи, нам нужно отправляться на поиски, но я не могу ничего придумать… Патронус испарился на полуслове. Сердце Гарри остановилось. Всего несколько дней назад он видел Джеймса и все было хорошо… Он посмотрел на окружавших его друзей. Их неудивленные, но сочувствующие лица подтвердили, что именно это они и хотели рассказать Гарри до того, как их прервал Патронус. – Гарри, ты… – начал было Нотт, но Поттер поднял руку, обозначая, что сейчас ему нужно подумать. – Вызовите Малфоя, – сказал он и поймал удивленный взгляд Нотта, – И свяжитесь с Виктором Крамом. Я не знаю как, но он должен быть на допросе в течение сегодняшнего дня. Никто не стал спорить, все привыкли беспрекословно выполнять приказы Главного Аврора. И неважно, что сейчас Главный Аврор был взволнованным отцом, которым управляли не холодный расчет, а эмоции. Через несколько часов Джинни, Малфой, Гарри и Нотт сидели в кабинете Главного Аврора. Как ни странно, Джинни не плакала. Она была решительно настроена найти сына, поэтому единственное, что ее волновало – это план, который озвучивал Гарри. – Малфой, Нотт, я понимаю, что поиски пропавших не входят в ваши компетенции, но ваши навыки сейчас очень нам нужны. В допросной сейчас сидит Виктор Крам, и я хочу, чтобы вы вытянули из него все, что он знает, – Гарри ходил по кабинету, все порываясь закурить. Ему был необходим глоток дыма, чтобы успокоить нервы и занять руки. Но он знал, что Джинни не переносит запах дыма, поэтому все, что ему оставалось – это судорожно поправлять волосы, растрепывая их еще больше. – Как он может быть связан с пропажей пацана? – спросил Нотт, – Он был удивлен, когда мы пришли в Дом Клана по наводке Малфоя, и согласился пойти без единого возражения. Мы не можем ничего ему предъявить. – Не знаю. У меня предчувствие. Как только я узнал, что он в городе, мне казалось, что что-то вот-вот должно произойти. Сначала я подумал, что дело в убийствах, но теперь не уверен. Мы не в самых лучших отношениях после того, как Гермиона ушла с ним. Может она тоже с этим как-то связана… Черт! – Гарри ударил кулаком по столу и Джинни вскочила с кресла, делая шаг в сторону бывшего мужа, который стоял к ней спиной, наклонившись над столом. Она мягко положила руку на его плечо и он машинально потянулся к ее ладони своими пальцами, касаясь кожи. “Что думаешь, мышка?” – спросил Малфой Гермиону, которая конечно же была с ним на связи. Перед его уходом она четко предупредила, что ему не поздоровится, если он вытеснит ее из своего сознания. Это было единственное, что она сказала ему за неделю. “Виктор псих. Он мог сделать что-то с Джеймсом просто чтобы добраться до меня, выманить, возможно. Мне не хочется в это верить, но его нужно допросить, Гарри прав.” “Насколько Поттер знает о ваших разногласиях?” – решил поинтересоваться Драко, на что получил затяжное молчание на другом конце. Гермиона не хотела делиться чем-то личным и мужчина это чувствовал. Он и так буквально был в ее голове, но отношения с Гарри были больной темой, возможно даже более чувствительной, чем ее сумасшедший бывший. “Он не знает ничего,” – наконец ответила Гермиона. “Совсем?” “Он думает, что я все это время жила в Клане Виктора.” Эта информация поразила Малфоя. Прошло двадцать лет. Они были лучшими друзьями, почему она не обратилась за помощью? Почему скиталась по свету, пряталась в лесах и заброшенных домах? Почему провела несколько лет за океаном, но не обратилась за помощью к другу, который был вполне в силах ее защитить, находясь на позиции Главного Автора Британии? Но задавать эти вопросы значило бередить рану, которая не затягивалась десятилетиями. Гермионе было ясно как белый день о чем сейчас думал Малфой даже без чтения его мыслей, но у него хватило такта оставить эту тему. Гарри пытался убедить Джинни остаться в кабинете, но она наотрез отказалась оставаться в стороне, поэтому через пять минут они все стояли в комнате с зачарованной прозрачной стеной, которая соединялась с допросной. Виктор вальяжно сидел на стуле, скрестив мускулистые руки на груди. Он выглядел абсолютно также, каким Гарри видел его в прошлый раз десять лет назад. Возможно, тогда у него не было пирсинга на брови и татуировок на предплечьях было меньше. Гарри зашел в допросную первым, поприветствовав Крама кивком. – Привет, Виктор. Давно не виделись, – он старался сделать свой тон дружелюбным, но даже Гарри с его огромным опытом допросов не мог скрыть нервные нотки в голосе. – Привет, Гарри, – Виктор улыбнулся той самой очаровывающей улыбкой, – Ты мог просто пригласить меня попить вина, к чему это? – он обвел рукой комнату. – Зачем ты приехал в город? – Гарри решил сразу перейти к делу, у него не было сил и терпения на псевдодружескую беседу. – Дела Клана, ты же знаешь. Мы с Асфиделем знатно продвинулись в составлении Соглашения о международном регулировании вампирских популяций во второй редакции. Как будет готов документ, я обязательно дам тебе почитать, мне интересно твое мнение, – вампир говорил без сарказма, как будто они с Гарри просто мило беседовали за чашечкой кофе. – Гермиона тоже с тобой? – спросил Гарри. Его немного раздражала непринужденность Виктора, он знал, что тот заметно продвинулся, играя в политические игры и искренности он не получит. – А вы не виделись? – удивился Виктор, – Конечно она в городе. Мы немного поссорились, поэтому я не знаю где она. Думаю, ты можешь спросить у Малфоя. Виктор посмотрел на зачарованную стену, за которой находилась смежная комната, именно туда, где стоял Малфой, и его взгляд потемнел. Верхняя губа приподнялась, обнажая острые клыки. Джинни и Тео повернули голову к Малфою. – У Малфоя? – уточнил Гарри. Малфой почувствовал, как Гермиона начинает паниковать. Он инстинктивно попытался ее успокоить, послав что-то вроде теплых импульсов. Он не понимал откуда, но он каким-то образом знал что нужно делать. – Да, я подозреваю она живет у него, – продолжил Виктор как ни в чем не бывало. Он неотрывно смотрел прямо в глаза Драко, как будто видел их, хотя это было невозможно, – Ты же знаешь Гермиону, она такая эмоциональная. Повздорили по мелочи, а она уже убежала к другому. Я волнуюсь за нее, – он повернулся к Гарри и сделал взволнованное лицо, – Я заметил, что она плохо питается, а это может сводить вампиров с ума. Я бы не хотел, чтобы она потеряла рассудок. Драко почувствовал вспышку гнева. Это были не его эмоции, но он прочувствовал их так ярко. Он попытался закрыться, но вдруг перед глазами стали мелькать картинки, как во сне. – Гермиона. Гермиона, просыпайся, – кто-то требовательно толкал ее в плечо, выдергивая из объятий сна. Виктор, в распахнутой рубашке, у которой не хватало нескольких пуговиц, и с взъерошенными волосами стоял над кроватью Гермионы. Девушка посмотрела на часы, понимая, что он должен был вернуться только утром. – Что случилось? – спросила Гермиона хриплым голосом. Она сразу же потянулась за палочкой к тумбочке, но ее там не оказалось. Она посмотрела на Виктора, хмурясь. – Мы должны уходить. Собрание пошло не по плану, мне пришлось убить Мастера. Глаза Гермионы расширились, и она сразу же подскочила на кровати. Виктор выглядел безумным. Гермиона только сейчас заметила на его руках кровь, следы которой он оставил на постельном белье, коше Гермионы и ее сорочке. Алый взгляд метался из стороны в сторону, его выражение лица напоминало оскал. Он выглядел как загнанное животное. – Он хотел казнить меня, как назидание, что любые попытки заговора будут караться смертью, – поспешно начал объяснять Виктор. Он ходил по комнате, собирая вещи Гермионы и засовывая их в ее бездонную сумочку, лежавшую на кресле. Он открыл шкаф и бросил на кровать джинсы и кофточку Гермионы, – Одевайся скорее. Скоро придут те, кто захочет занять место Мастера. По праву Крови главой клана становлюсь я как его убийца и любой, кто захочет это изменить, должен убить меня. Я планировал это, но не так скоро, сначала нам нужно собрать всех, обсудить дальнейшие действия, ты должна будешь восстановиться после обращения и… – Что? – После обращения вампиры уязвимы, – он подошел к ней, и крепко обнял. Его руки сжали ее ребра, а лицо зарылось в изгиб шеи. Он вдыхал ее запах снова и снова, – Нужно будет спрятать тебя там, где враги не смогут найти. Возможно, нам на время придется уехать в другую страну. – О чьем обращении ты говоришь, Виктор? – Гермиона попыталась выбраться из его объятий, но он еще крепче сжал ее, не собираясь отпускать. – О твоем, конечно же, глупышка, – он издал булькающий звук, похожий на хихиканье. – Я не хочу быть вампиром. Виктор вмиг отпустил ее. – У нас нет выбора. Ты моя невеста. Когда я стану Главой, а ты моей женой, мы будем править всей восточной Европой. Мистресс Клана не может быть смертной. – Виктор, я не собираюсь когда-либо становиться вампиром, я думала, что мы обсуждали это в самом начале наших отношений и мое мнение не поменялось… – Тогда ты не была моей! – рявкнул он так громко, что люстра в комнате завибрировала, – Ты что, не понимаешь, что это единственный способ тебя защитить?! Они придут за самым дорогим, что у меня есть, чтобы выманить и убить. Они сделают все ради власти! Я не могу подвергнуть тебя такой опасности в этом слабом теле. Виктор быстро и тяжело дышал, как будто в панике, и Гермиона испугалась за его состояние. – Если ситуация такова, то я уезжаю в Англию, – Гермиона встала и быстро стала одеваться, продумывая, как быстро она сможет добраться до румынского Министерства Магии и получить разрешение на международную аппарацию. Как ни странно, Виктор не стал ее останавливать. Он просто стоял и смотрел, как она запихивает вещи в сумочку. Собравшись, она подошла и посмотрела в родные глаза. Мягко погладила его по щеке и сказала: – Я всегда поддержу тебя, Виктор, – она попыталась улыбнуться, – Давай обсудим это, когда все устаканится. Реши свои проблемы и тогда пришли мне письмо.. Я приеду, если это будет безопасно, и мы поговорим. Я люблю тебя. Она поцеловала его, обхватывая зубами нижнюю губу. Он не ответил, смотря, как она уходит. И лишь когда Гермиона открыла дверь, она услышала: – Я провожу тебя до Министерства. До рассвета на улицах может быть не безопасно.