Часть 10

      1944 г.       В комнате вызовов стояла полутьма. Небольшая уцелевшая после предыдущего налёта маслянная лампа не могла осветить всё пространство большой комнаты. У разогретой печи на полосатом матрасе сидели, прижавшись друг к другу, Василь и Гера. Было слышно как завывает снаружи февральская метель, как гудят военные самолёты и разрываются снаряды. Один упал совсем близко: стены поместья содрогнулись, послышался звон разбитого стекла.       — Василь, мне страшно, — прошептал Гера, уткнувшись лицом брату в плечо.       — Ничего, Гера, ничего, — Василь принялся гладить младшего по голове, изо всех сил стараясь самому не расплакаться. — Я с тобой, а это всё скоро закончится. Пошумит и перестанет...       Снова прогудели самолёты, казалось они летят прям над крышей дома и вот-вот снесут её своими крыльями. Гера всхлипнул и зажмурился. Василь накрыл себя и брата одеялом и стал тихонько напевать мелодию, которую ему самому пела на ночь мама.       Раздался вой сирены. Звук, от которого в жилах застывала кровь, а сердце то начинало бешенно колотиться в груди, то замирало. Прогремели ещё три взрыва. Гера начал дрожать и плакать, а Василь, не стирая стекающих по щекам слёз, стал напевать мелодию ещё громче. Когда вой прекратился, измотанные треволнениями и страхом, мальчики крепко уснули.       ... Анонимус бросился в комнату вызовов, как только переступила порог поместья. Он успел заметить, что на первом этаже выбиты стекла, но знал, что мальчики целы. Добежав до комнаты, фамильяр распахнул дверь. Василь и Гера спали, печка уже потихоньку остывала, а лампа потухла. Анонимус упал на колени возле матраса и бережно прижал к себе обоих малышей, чувствуя, как колотится его собственное сердце.       "Главное, что они в порядке. Бедные дети, они не заслужил провести своё детство в таких условиях" — думал див, заново растапливая печь и направляясь на кухню, чтобы приготовить братьям завтрак из пшеной каши на молоке с маслом и сахаром, который был призван немного поднять им настроение.