Река Душ

      — Нет! Не надо! — Мальчик пытался вырваться из стальной хватки.       Он упирался ногами, колотил отца маленькими кулачками, дёргался и царапался, пытаясь освободиться, но всё было напрасно. Отец оказался непоколебим.       Вокруг царила мрачная атмосфера. Земля влажная, будто совсем недавно здесь прошёл дождь. На самом деле это кровь, кровь павших здесь когда-то доблестных воинов или простых смертных. Её было настолько много, что она попросту не впитывалась в почву. Голые деревья напоминали воткнутые в чью-то плоть копья. Здесь особо остро чувствовалось присутствие смерти и её смердящий запах, пропитавший собой всё. Самое жуткое — ни одной живой души.       «Здесь только ты и твоя погибель», — внутренний голос услужливо, можно сказать, насмешливо подсказал мальчику его дальнейшую судьбу.       — Еврипон! — надрывно прокричала Горго, пытаясь нагнать мужа с сыном. — Еврипон!       Но мужчина не обращал внимания ни на кого. Он упрямо шёл размашистыми и резкими шагами к обрыву. Его лицо оставалось сосредоточенным и непроницаемым.       — Прошу тебя, Еврипон! — Некогда прекрасное лицо женщины было искажено болью. Застилающие глаза слёзы мешали ясно видеть, поэтому Горго часто спотыкалась о торчащие корни деревьев. Словно сама судьба издевалась над ней, тихо смеялась в сторонке.       Достигнув почти края обрыва, мужчина остановился и повернулся спиной к пустоте позади себя. Больно схватил сына за длинные волосы. Еврипону эта причёска никогда не нравилась: считал, что это слишком немужественно, что наследному принцу негоже так выглядеть. Совсем как девчонка.       Мальчик задёргался вновь, стараясь не обращать внимания на боль. По лицу текли горячие слёзы, губы искусал в кровь, некоторые ногти обломились от яростной борьбы с отцом.       — Остановись! Прошу тебя! — Горго, запнувшись в очередной раз и не удержав равновесия, рухнула на колени. Некогда белое платье теперь было серым и местами даже порванным. Руки и ноги в ссадинах и царапинах. Волосы спутались и разлохматились.       — Ты выглядишь жалко, Горго, — сухо сказал мужчина. Он с отвращением поморщился, глядя на свою жену. Ему претил её грязный и лохматый вид. — Неужели ты не понимаешь? — Напускное спокойствие испарилось, уступая место злости.       — Это всего лишь слухи. — Женщина не переставала надеяться, что её муж наконец одумается.       — Какая же ты наивная. Столько лет у власти, а так и не научилась различать, где правда, где ложь. — Он покачал головой.       — Это твой сын! — Её крик наполнился мольбой. — Мидей! Мой маленький львёнок...       — Мама, пожалуйста... — Мидей дёрнулся в сторону любимой матери, но на месте его удержала стальная хватка отца.       Мидей постоянно хотел угодить Еврипону. Хотел, чтобы он им гордился. Хотел всего лишь простой отцовской любви и заботы, но в ответ получал только холод и отстранённость. Горго было больно наблюдать за попытками сына снискать тепло отца. Её материнское сердце разрывалось. Женщина любила своего львёнка всей душой. Она нанимала для сына лучших учителей Каструм Кремноса. Горго поощряла любые начинания сына, в том числе и тягу к кулинарии, что было совсем неуместно для наследного принца.       — Наш отпрыск будет коронован в крови. — Глаза Еврипона излучали безумие. Лицо исказила гримаса ненависти. — В моей крови!       Отпустив сына, он несильно оттолкнул его от себя. Мальчик оступился, едва не упав в Море Душ. Мидей перестал плакать, но лицо его всё ещё оставалось мокрым от слёз.       — Этому пророчеству не будет дано сбыться никогда, — в этих словах сквозила ясная угроза. Еврипон начал наступать на сына, как зверь на добычу.       Всё произошло так стремительно, что Мидей сам не понял, как оказался в воздухе. Он слышал душераздирающий крик матери. Видел торжествующее лицо отца.       — Нет! Мидей! — Горго бросилась к обрыву вслед за сыном, но от падения её удержал Еврипон. Он прижимал её к себе так сильно, что от его рук останутся синяки.       Слёзы хлынули новым потоком. Материнское сердце только что разбилось на мелкие осколки. Некогда любимый муж и царь своими собственными руками сломал Горго. Уничтожил её гордость, позволив пасть на колени и умолять. В груди болело так сильно, что женщина начала расцарапывать её.       — Ты ещё скажешь мне спасибо. — Мужчина самодовольно ухмыльнулся, вкушая победу. Её сладость растеклась во рту, словно он откусил кусочек экзотического фрукта.       — Ненавижу тебя. — Голос царицы ничего не выражал. Пустой и безэмоциональный. — Будь ты проклят, ублюдок!       — Заткнись. — Еврипон дёрнул жену в сторону, пытаясь оттащить от обрыва.       От переизбытка стресса и усталости, женщина внезапно обмякла в руках мужа, став безвольной куклой. Перед тем как окончательно провалиться во тьму, Горго прошептала:       — Поединок. Я вызываю тебя на поединок, детоубийца.       А царь только хмыкнул, совсем не подозревая, что совсем скоро ему придётся сразиться с некогда любимой женщиной и царицей Кремноса.       «Это твой конец», — всё тот же голос пронёсся в голове. Только сейчас он был спокоен и совсем не издевался.       Мидей закрыл веки, но образ рыдающей и страдающей матери настолько сильно отпечатался в его памяти, что всё ещё возникал перед глазами. Боль пронзила тело, когда оно соприкоснулось с тёмной гладью воды. Поверхность сразу же разрезали крупные волны. Жидкость заполняла собой лёгкие, яростно отбирая остатки кислорода.