Осквернитель божества

      Следующие два дня для жителей Каструм Кремноса текли размеренно и спокойно, но в воздухе витало ощущение чего-то нехорошего. Будто Танатос сошёл с небес и совсем скоро войдёт в этот город. Но люди предпочитали игнорировать беду, тихо затаившуюся в тени.       Мидей и Гелия совсем не обращали внимания на это, продолжая наслаждаться временем друг с другом. Мидеймос посещал её только поздними вечерами, дабы не вызвать подозрений ни у кого, но оставленные пятна на коже говорили сами за себя. Фаенон, лучший друг, подтрунивал над Мидеем, пытался расспросить и добиться подробностей, но всё было тщетно. Мужчина оставался непреклонен.       За усердные молитвы Мидей был вознаграждён благословением богини, но, по правде говоря, он и не нуждался в нём. Гелия была бы рядом и без этого. Ей хотелось лишь немного поиздеваться над мужчиной. И он охотно вёлся на её соблазнения.       Вид спокойствия был окончательно разрушен, когда с улицы раздались крики людей. Накинув на голову белоснежный платок и частично скрыв лицо, Гелия выскользнула из храма. Опрометчивый поступок, который может стоить жизни.       На самом деле боги не бессмертны, как любят говорить люди. Когда-то существовало оружие, способное убить богов. Рицин — яд растительного происхождения. Его создал Геориос, когда они все были молоды. Но тринадцать богов не учли несколько важных пунктов — алчность людей и жажда власти. Они обезумели настолько, что захотели свергнуть богов и занять их место. Тогда Геориос уничтожил этот вид растительности.       Но весь ли?       Братьям и сёстрам пришлось разлучиться и отправиться в разные уголки планеты. Никто не знал, сколько богов по сей день бродило по земле. Своё присутствие они отмечали храмами. Это было своеобразным сообщением остальным о том, что ты до сих пор жив.       Но Никадор... В его честь воздвигли лишь одно-единственное сооружение, отдалённо напоминающее храм. Ему приносили жертвы религиозные фанатики. Одним из таких был и отец Мидея, Еврипон. Царь посещал такие мероприятия и даже охотно выступал организатором подобного. Никадор был единственным богом, которого не жаловали братья и сёстры. Гелия оказалась первой и последней богиней, продолжавшей освещать путь старшего брата. Бог Раздора, в свою очередь, обещал младшей сестре свою безоговорочную поддержку, полную защиту и преданность.       Брат любил свою сестру. Всегда пытался узнать о ней как можно больше новостей. Каждый год в день её рождения Никадор просил своих преданных людей заставить порог храма в Каструм Кремносе корзинами с лотосами. Это были её любимые цветы. Они оказывались настолько тяжёлыми, что служительницам храма приходилось просить местных мужчин о помощи. Севастьян постоянно интересовался, от кого эти неподъёмные корзины с цветами, но Гелия лишь тепло улыбалась, глядя на любимые лотосы. Она знала, что это делал Никадор. Он был её самым любимым старшим братом.       Ни один мужчина, клявшийся и признававшийся в любви, не сделал ничего подобного. Ни один король или принц, которые когда-либо существовали на этой планете.       Сегодня на календаре день рождения тринадцатой богини. Служительницы храма и даже сам Севастьян не заметили уход Гелии, занятые корзинами цветов. Необходимо было разобрать их и украсить храм по случаю праздника.       — Царь мёртв! — раздавались испуганные крики. Удивление и шок смешивались между собой, заполняя всё вокруг.       — Еврипон умер от руки сына! — кричали с другой стороны.       На центральной площади собирались люди. Они перебивали друг друга, испуганно озираясь по сторонам. Вдруг убийца сейчас находился среди них. Гелии оставалось только догадываться, в каком месте спрятался Мидей после совершённой мести. В толпе никто не обращал внимания на богиню среди простых жителей Кремноса.       — Мидеймос! Он жив! — выкрикнул кто-то из толпы.       — Говорят, сама богиня Гелия спасла наследного принца из Реки Душ! — Пожилой человек, сказавший эти слова, находился практически рядом с ней. Он говорил с такой убеждённостью, будто сам лично видел это.       — Сын Горго будет коронован в крови!       — Судьбою предрешено: сын Горго будет коронован в крови!       Толпа начинала превращаться во что-то буйное и непонятное. Здесь было опасно находиться. Оглянувшись по сторонам, девушка быстро направилась обратно в храм. Значит, Мидеймос совсем скоро должен объявиться. Оставалось только ждать.       Погружённая в мысли, богиня не заметила человека, направившегося следом за ней.

***

      Вечер в Каструм Кремносе оказался тревожным и беспокойным. На улицах непривычно тихо. Люди боялись выходить из своих домов, опасаясь за свои жизни. В храме тринадцатой богини царила напряжённая тишина и ощущение чего-то злого. В воздухе явно чувствовалась угроза и опасность.       Гелия, не изменяя своим привычкам, совершала вечерний молебен. Девушка находилась на коленях, игнорируя холод белоснежного мрамора. Она облачена в простую свободную тунику и брюки, волосы собраны в аккуратную косу. Рядом стояли вазы с цветами от Никадора.       Внезапно богиня напряглась, услышав чьи-то тяжёлые шаги. Это был явно не Мидей. Его поступь плавная и осторожная, он всегда давал о себе знать заранее, дабы не напугать и попросту предупредить о своём присутствие. Это и не Севастьян или служительницы. Старик уже завершил свой вечерний молебен и видел десятый сон в тёплой постели. Служительницы, в качестве поощрения, могли не оставаться в храме сегодня на ночь.       Здесь явно присутствовал чужой.       — Здравствуй, богиня, — сухим тонок изрёк Кратер, верный человек Горго. Так считала когда-то царица.       — Здравствуй, Кратер. — Напряжение сковало всё её тело. Плохое предчувствие пробралось в светлое сердце. — Что ты здесь делаешь в столь поздний час?       — Простым смертным нельзя посещать храм и молиться? — лицо Кратера скрывал чёрный длинный плащ, как и его руки. Что-то было не так. Это ощущение не давало Гелии покоя.       — Зачем ты пришёл? — она говорила спокойно, в её словах проскальзывали нотки стали. — Явно не молиться.       — Мидеймос, наследный принц, убил своего отца. Он отомстил за царицу Горго. — Мужчина приблизился к сидящей на полу девушке. Напряжение нарастало.       — Боишься, что он придёт и за тобой? — Богиня усмехнулась, уловив нервозность в словах Кратера. — Это ведь ты отравил Горго перед поединком с Еврипоном. Это ведь ты пустил тот мерзкий слух про Мидея.       В помещение воцарилась напряжённая тишина. Атмосфера становилась мрачной и непредсказуемой.       — Мидей и не узнает, — коротко бросил мужчина.       — Что?       Всё произошло так быстро, что Гелия не успела осознать происходящее. Кратер в один широкий шаг преодолел разделявшее их расстояние. Гелия резко вскочила на ноги, схватив ближайшую вазу, но не успела ею воспользоваться. Мужчина оказался быстрее и проворнее. Резкий звук разбитого хрусталя наполнил храм, вода разлилась, осколки рассыпались по полу, цветы с глухим стуком упали к ногам. Пламя свечей боязливо дрогнуло.       — Предатель! — это были её последние слова.       Кратер, ни капли не мешкая, полоснул остриём кинжала по тонкой коже шеи. Раздалось характерное шипение. Глаза Гелии расширились от удивления и испуга.       Рицин.       На молочной коже проступили первые струйки крови. Через долю секунды её стало ещё больше, а жизненных сил — всё меньше. Мужчина сделал шаг назад, наблюдая, как хрупкое тело оседает на мраморный пол. Трясущимися руками Гелия держалась за горло, пытаясь остановить кровь. Кислый запах яда и металлический — крови — заполнили собой всё пространство.       Девушка оказалась в той позе, в которой молилась. Скривив в отвращении тонкие губы, Кратер толкнул тело богини. Грузно и с характерным стуком оно соприкоснулось с мрамором. Кровь быстро растеклась по белоснежному полу. На светлом одеянии виднелись брызги алой жидкости. По мнению Кратера, этого было недостаточно. Присев на корточки, мужчина провёл лезвием по одежде Гелии. Кинжал сверкнул в пламени дрожащих свеч. Последний раз взглянув в широко раскрытые зелёные глаза, мужчина покинул храм.

***

      Бездыханное тело нашёл первый посетитель храма ранним утром. Высокий мужчина в тёмных одеждах ясно ощущал запах крови. В просторном помещение с алтарём он обнаружил женское тело.       Она лежала на холодном мраморе в луже собственной крови, рядом валялись осколки хрусталя. Неподалёку разбросаны её любимые лотосы. Светлая одежда — в кровавых пятнах и отпечатке чьей-то обуви. Словно убийца пытался как можно больше осквернить богиню.       — Гелия... — еле слышно выдохнул он. Сердце мужчины забилось с бешеной скоростью. Мысли в голове спутались. Ясно мыслить не получалось.       Никадор буквально упал на колени рядом с любимой сестрой, взяв её холодную ладонь в свою, тёплую. Его бездонные чёрные глаза наполнились слезами, которые в следующую секунду начали капать куда-то вниз. Чёрствое сердце бога билось так сильно, что он ощущал от этого невыносимую боль. Хотелось вырвать эту жалкую мышцу.       Он не сдержал обещания, данного сестре.       Неизвестно, сколько бог раздора так просидел, но очнулся, словно от транса, только тогда, когда в помещение вошли Севастьян и Мидей. Мужчина со стариком напряглись и пришли в ужас от увиденного. Жгучая ярость затопила разум Никадора. Быстро встав, он бросился на Мидеймоса.       Бог оказался проворнее и сильнее, чем полубог. Этот факт Мидей скрывал ото всех, в том числе и от Гелии. Наследному принцу требовалось пройти испытание, чтобы стать полубогом. И он его выполнил.       — Чёртов щенок! — красный след от удара украсил мужественное лицо принца. Он пошатнулся, но удержал равновесие. — Это всё из-за тебя! Если бы она не связалась с тобой... Моя сестра была бы сейчас жива! — Бог раздора ударил Мидея вновь. Только в этот раз тот не устоял на ногах.       Бог, забравшись сверху, продолжал наносить мощные удары. Мидей не сопротивлялся, принимая сокрушительные удары. Мужчина, казалось, не ощущал физической боли. Взгляд был прикован к трупу любимой женщине.       Севастьян не мог пошевелиться, где-то на задворках памяти всплыл его давний диалог с богиней.

      — Вашим братьям и сёстрам не понравится этот столь опрометчивый поступок. — Первый голос очевидно принадлежал старику. Он говорил спокойно, но в словах слышалось лёгкие волнение.

— Перестань, Севастьян. — Мидей мог поклясться, что уже слышал этот прекрасный женский голос. Он словно был наполнен самой жизнью.

— Я знаю, что ты подслушиваешь нас, Мидеймос. — Старик замолк, повернувшись к парню, лежащему на кровати.

      Красоту Гелии не портила даже смерть. Она была прекрасна. Молочная кожа с запёкшимися ручейками крови. Светлый мрамор оскверняла багровая жидкость, а осколки хрусталя напоминали три разбитых сердца.       Никадор. Севастьян. Мидей.       Разбросанные лотосы с каплями крови на нежных лепестках шептали о запятнанной чести богини света и гармонии.

Кровь с молоком.