Глава 15.

Зима вплелась в каждый уголок замка. В воздухе висел холод, который не прогнать ни плащом, ни горячим зельем. Трисс тем временем решила просто жить: магия не возвращается, не хотела возвращаться. Но ее одиночество обострялось, как периодическая боль в старом ожоге. Мир Хогвартса, этот витиеватый, загадочный, будто узор калейдоскопа из интриг и тайн, не пускал ее в свое сердце. Она оставалась фигурой из другого витража. День за днем Каркаров искал ее взгляд за обедом, подносил ей чай, отпускал мягкие, будто заботливые фразы, открывал дверь, пропуская ее вперед с небольшим поклоном. Он был внимателен, вежлив, старше, загадочен. Он не задавал лишних вопросов. Он давал то, что никто больше не давал ей в этом мире — ощущение нужности. Каркаров был внимателен. Он преподносил себя как галантного джентльмена, но в его взгляде был голод, хотя Трисс не обращала на него внимания, списывая все на хищную внешность мужчины. Он говорил о Трисс, как о тайне, которую хочет разгадать, и Трисс начинала верить, что быть чьей-то загадкой лучше, чем быть никем, несчастным одиноким сквибом без рода и племени. Она начинала верить, что действительно кому-то нужна. Снейп видел это. И молчал. Он молчал, когда впервые заметил Каркарова у двери теплицы в тот день, когда Трисс задержалась допоздна, и он пошел ее искать. Молчал, когда тот подсел к ней в библиотеке и что-то нашептывал ей над раскрытым томом, гладя ее колени. Но сегодня, стоя у своего стола, глядя, как она что-то записывает в журнал ингредиентов, он окончательно осознал, что Каркаров не шутит и действительно что-то задумал. Неужели этот идиот всерьез верил, что обменяет свою свободу на девицу, которая и магией-то не владеет? Нет, Каркаров либо впал в слабоумие, либо он что-то понял о ней. — Держались бы вы подальше от Каркарова, Меригольд. На всякий случай. Трисс вскинула на него глаза: — Это не ваше дело, — холодно отрезала она. Снейп буравил ее темным взглядом. — Боюсь, это все же мое дело. Вы здесь под нашей ответственностью и не знаете этого человека. Он опасен для вас. Трисс молчала, ожидая, что он продолжит. И Снейп медленно заговорил, так и не дождавшись, пока она ответит: — Дамблдор запретил мне рассказывать, но я считаю иначе. Я думаю, вы заслуживаете знать, во что вас втягивают. Он понимал, что рискует. Понимал, что она может ему не поверить, может послать его и Дамблдора с их планами ко всем чертям и стать соратницей Лорда, если сочтет это выгодным для себя. Что там она рассказывала про себя? Советница короля? Значит, политика и интриги были ей не чужды, и она не пойдет за стороной света, черт бы ее побрал, если для этого у нее не будет выгоды. Сердце Трисс забилось быстрее. Она не чувствовала, что ее во что-то втягивают; она вообще мало замечала мир вокруг себя, бесконечно читая и почти не выходя из комнаты. Оказывается, здесь тоже есть интриги и подковерные игры. Это было ей так знакомо. — О чем вы говорите, Северус? Снейп молча закатал рукав своего сюртука и показал ей ставшую еще на полтона темнее метку. Трисс посмотрела на него, ничего не понимая: — Я мало смыслю в татуировках, профессор. Но выглядит красиво. — Это не тату, мисс Меригольд. Это знак принадлежности Темному Лорду, волшебнику, который держал в страхе наш мир десятилетиями. Его имя не принято назвать. Трисс вспомнила разговор с Хук и Синистрой первого сентября и в ужасе округлила глаза. Тогда они сказали, что Каркаров и «наш Снейп» — Пожиратели. Трисс отшатнулась от него. — Я вижу про Темного Лорда вам известно. У Каркарова такая же, как вы наверняка уже видели. Трисс вспыхнула: — На что вы намекаете?! Откуда я могла это видеть? Снейп усмехнулся. Неужели он еще не затащил ее в постель? Это казалось не таким уж сложным занятием. — Позвольте я продолжу? Наш мир на пороге войны, мисс Меригольд. Темный Лорд, весьма вероятно, вернет свою силу в этом году. Каркаров предал его, и Лорд убьет его, вне всякого сомнения. Но Игорь не идиот, он хитер и коварен, и чтобы избежать участи, которую он заслужил, он будет продавать все, что покажется ему ценным. Дамблдор, как вы уже наверняка поняли, тоже считает вас ценным союзником. Как вы думаете, почему он рассказал вам о том, что магия вас не покинула? Трисс во все глаза смотрела на зельевара. Он говорил серьезно. Но она не понимала одного: — Вы хотите сказать, что я могу представлять интерес для вашего этого лорда? Или для вашего, не знаю, сопротивления этому лорду? Северус, я сквиб! — Я думаю, Каркаров чувствует вашу силу, мисс Меригольд. Я не знаю как, но… Он догадался, что вы не из Британии и вообще проявил к вам нездоровый интерес. Откуда у него такая одержимость вашей Силой, зачем он так стремится вам помочь? Трисс покачала головой, не веря в услышанное. — Это какой-то бред… Я не могу колдовать… От магии никаких отголосков с сентября. Да и вообще, если я понравилась мужчине, это не значит, что он имеет на меня такие виды! Какой смысл ему использовать меня, если использовать-то нечего? Снейп прикрыл глаза и покачал головой. И что она там могла советовать королю с такой наивностью?! Дура. — Вы можете не верить мне, Трисс. Но Каркаров вам не друг. Что вы уже успели рассказать ему о себе? У Трисс была одна слабость. Она хотела быть любимой, хотела быть нужной кому-то. На Континенте ей это не удалось: любимый мужчина отверг ее, выбрав другую. Конечно, он был не единственный. Как и всякая чародейка, она хотела найти возлюбленного среди своих. Но чародеи не любили никого, кроме себя, поэтому с ними тоже не вышло. Трисс надеялась, что в этом новом для нее мире и времени все будет по-другому. Каркаров стал первым человеком, кто посмотрел на нее здесь как на женщину, и начал ухаживать. Несмотря на холод в его глазах, который ее иногда пугал, Трисс быстро сдалась под натиском этого харизматичного, уверенного в себе мужчины. — Я… почти ничего ему не говорила, — осторожно начала Трисс. В действительности, она рассказала ему лишь то, что потеряла магию после смерти мифического мужа. То же, что и всем. — Он знает, что у меня нет магии. Он обещал мне помочь вернуть ее. — Вернуть как? — быстро спросил Снейп. Трисс чувствовала себя идиоткой. Она в очередной раз поверила мужчине, который хотел ее использовать. — Он сказал, что отведет меня к… другу, который сможет вернуть мою Силу. Он говорил, что тот человек — самый могущественный ныне живущий маг, и если уж он не вернет мне магию, то никто не сможет. Он говорил, что чувствует мой потенциал и что не допустит, чтобы я осталась сквибом… Говорит, это преступление против магии. Но, Северус, я не воспринимала это серьезно… Снейп смотрел на нее так, будто видел впервые. — И вы поверили ему, мисс Меригольд?! — прикрикнул он. — Вот уж действительно влюбленная женщина прос… — Я не знаю, поверила ли я! Он имел в виду вашего Лорда, да? — обиженно спросила Трисс. — Скорей всего. Вряд ли Дамблдора. Трисс помолчала. Она не хотела верить в то, что человек, который был так добр и учтив с ней, хотя временами и холоден, хотел продать ее, как сивую кобылу ради своей выгоды. — Он водил меня смотреть на драконов, которых приготовили для испытания… — начала Трисс, вспоминая. — Он уверял меня, что оказавшись рядом с такими древними существами, я могу почувствовать что-то… — И? — В какой-то момент мне показалось, что так и было. Я почувствовала как будто покалывания в пальцах и мурашки. Снейп слушал ее почти не дыша. — Позже, придя в комнату, я попыталась зажечь свечу с помощью нашего заклинания. Не смогла, естественно. — Он догадался, что вы из другого времени? Почему он сказал про древних существ? Трисс обхватила себя руками и опустила голову. Снейп медленно подошел ближе, чуть склонил голову, глядя ей прямо в глаза. — Я не знаю, что вы ему рассказали и понял ли он вашу истинную суть, но Каркаров не будет заботиться о вас, Трисс. Он ищет способ выжить. И по какой-то причине верит, что вы поможете ему в этом. — На чьей вы стороне? Вам-то какое дело до этого, Снейп? До меня, до Каркарова и того, что со мной сделают?! Снейп отвернулся, как будто кто-то ударил его, и резко ответил. — Потому что я знаю, каково это — быть пешкой! Что до стороны, я сделал выбор еще пятнадцать лет назад. И он не в пользу Лорда. Трисс долго молчала. Потом села за стол, так и не докончив запись в журнале. Взяла перо, провела им по строчке, будто пытаясь вернуть себе самообладание. — Я прекращу общение с Каркаровым, — грустно сказала она. — Посмотрю, что будет, хоть до конца не верю ни вам, ни ему. Опять буду одна. — Лучше быть одинокой, чем так, — тихо сказал Снейп. — Вы не понимаете, что он за человек. Он сдал всех соратников, с которыми сражался бок о бок, когда Лорд исчез, в обмен на свободу. — Мне сложно его судить, Северус. — Я говорю это к тому, что вас он продаст и глазом не моргнет, если будет знать, что ему это выгодно. Вы правда думаете, что он вызвался вернуть вам силу по доброте душевой? Или что он в вас без памяти влюбился? Не будьте дурой, Меригольд. Трисс промолчала.

***

Комната в башне Рейвенкло была светлой и тихой. Единственное окно, высокое и узкое, пускало внутрь тусклый зимний свет, словно пепел. Трисс сидела у каменной стены, поджав ноги, кутаясь в плед, будто от холода, но он был не в теле. Холод шел изнутри. Слова Снейпа звучали в голове слишком ясно. Она не хотела в это верить: Каркаров был таким внимательным, ей казалось, что он понимал ее. Говорил красивые вещи, дарил теплую улыбку, когда она ощущала себя никем. Не гнал, когда она впадала в мрачные молчания. Он интересовался ею и хотел быть рядом. А когда ты два месяца чувствуешь себя брошенной в чужом мире, где ты никто, это имеет значение. Но разве Снейп лгал? Он не пытался понравиться, не льстил. Он отталкивал, язвил, но защищал, хоть и неохотно, как будто его заставили. Так и есть, ведь он не отрицал, когда Трисс спросила, не заставил ли Дамблдор его быть для нее пастухом. — Может, он ошибается… — прошептала Трисс вслух. — Может, Игорь действительно хочет помочь. Не может же мне так не везти с мужчинами, Мелитэле! Но в груди было пусто. Единственной глупостью Трисс было то, что она выбирала не тех, но даже теперь она не могла не признать, что Игорь никогда не говорил о ней как о равной. Никогда не спрашивал, чем она жила, через что прошла, только увидев мельком тот ожог на шее он спросил, откуда он. Трисс рассказала, что обожглась в детстве. Он часто говорил о магии, о ее Силе, хотя и не имел о ней представления. Ей казалось, что он смотрел на нее, как на сосуд и на красивую куклу, а не на человека или партнера, но она гнала от себя эти мысли, чтобы не быть одной. А Снейп видел ее кошмары. Видел ожоги, страхи, боль. Трисс была уверена, что он уже знал многое о ее Силе, ведь наверняка Дамблдор развернул целую кампанию по выяснению, откуда она могла прибыть, зачем и насколько она будет полезна. Они тоже попытаются воспользоваться ей в их войне. Просто, вероятно, сделают это более мягко, не так нарочито. Интриги и манипуляции были для Трисс привычной рутиной на Континенте. Сначала она служила королю, потом попала в Ложу Чародеек — влиятельную политическую организацию, которая вершила судьбы государств Континента. Словом, интригами Трисс было не запугать; в какой-то степени она чувствовала себя в них как рыба в воде, хотя и терпеть не могла таких манипуляций. Когда Ложа хотела использовать Цири с ее весьма условного согласия, Трисс было противно наблюдать за этим. Она вытерла лицо: слезы текли давно, но только сейчас она заметила их. Ее сердце сжималось не от одиночества, а от стыда. За то, что так хотела быть любимой, что готова была не замечать опасность; что хотела верить в добро, даже если человек, который ее обманывал, мог всадить нож в спину. Она встала и откинула плед, переоделась в мантию и завязала волосы в высокий хвост. Вышла из комнаты и пошла через коридоры, не чувствуя холода, не обращая внимания на взгляды и приветствия студентов. Сегодня она поставит точку. Пусть останется одна, снова, но теперь по своей воле.

***

Они встретились у оранжереи. День был пасмурный, как почти все дни этой зимы: серый, выцветший, с тяжелым небом и сыростью, проникающей в самую душу. Трисс стояла неподвижно, будто заранее оцепенев от того, что хотела сказать. Каркаров пришел, как всегда, в черном. Его мантия была безукоризненно выглажена, борода аккуратно подстрижена. Только в глазах было раздражение, которое он не успел спрятать или не счел нужным. — Ты хотела поговорить, — сказал он без приветствия. Его голос был мягким, шелковым, как всегда, когда он чувствовал приближение опасности. Трисс кивнула. Опустила глаза, будто собираясь с духом, потом подняла голову. Она говорила прямо: — Я не хочу больше… этого. Ни разговоров, ни прогулок, ничего этого. Я думала, что… — она запнулась. Каркаров не моргнул, не изменился в лице. Он только чуть прищурился и потянулся к ней: — Ты просто устала, милая. Пойдем ко мне в покои, я позабочусь о тебе. Трисс отшатнулась, и его взгляд стал холоднее. — Ты уверена, любовь моя? — тихо произнес он. — Или это тебе кто-то так сказал? — Это мое решение, — твердо ответила она, нахмурившись. — Конечно, — он шагнул ближе, и она заметила, как напряглись его пальцы. Он все еще был внешне вежлив, но в голосе зазвучало что-то чужое. — Просто это так внезапно. Как будто кто-то вложил тебе слова в уста. Ведь еще вчера все было хорошо. Трисс отвернулась, и он безрадостно усмехнулся. — Ничего не было хорошо, Игорь! Ты ухлестываешь за мной уже два месяца, но ничего обо мне знаешь! — А ты не знаешь их, Трисс. Не понимаешь, где и среди кого оказалась. Кто действительно может тебе помочь? — Помочь? — холодно усмехнулась она. — Или продать? Снейп рассказал мне о вашем Лорде! И о том, что ты сделал! На лице Каркарова дернулся мускул. Он сделал паузу, потом снова обрел ровный, почти отеческий тон: — И ты поверила ему? — мягко, почти с жалостью сказал Каркаров, касаясь ее волос. — Ты же хочешь вернуть магию, Трисс? Я — единственный, кто предлагает тебе хоть какой-то путь. Сколько ты уже здесь, с лета? И Дамблдор не попытался тебе помочь? Ты не задавалась вопросом почему? Я чувствую твой потенциал, и догадываюсь, почему они не торопятся. Трисс молчала. Она взглядом следила за медленно падающим снегом. Плечи ее были напряжены, а пальцы дрожали, хоть она старалась не выдать этого. Каркаров почувствовал, что она уязвима, и продолжил: — Ты думаешь, Снейп поможет тебе? — говорил он, чуть склонив голову, голос его стал ниже, он почти шептал. — Он и себе-то не поможет. Ты не представляешь, в какой он ситуации. Только делает хорошую мину при плохой игре. Трисс повернулась, глядя на него настороженно, но он продолжал, будто не замечая. — Ты думаешь, он честен с тобой? Думаешь, ему не плевать? — его лицо исказила усмешка. — Он всегда был эгоистом, всегда был на побегушках у тех, кто сильнее. Он не умеет иначе, чертов приспособленец. — Перестань, — тихо сказала Трисс. — Что ты о нем знаешь? — Каркаров сделал шаг ближе. — Он что-то наплел тебе, и ты сразу подумала, что это искренне? Он позволил Лорду убить любимую женщину. Ее сын остался сиротой из-за него. Он предавал не раз — и Лорда, и Дамблдора — и сделает это снова. Ты здесь недавно, малышка, и плохо их знаешь. Но я помогу тебе. Она стиснула зубы. Он говорил так уверенно, что Трисс не знала, кому верить. — Я не хочу тебя терять, — вдруг мягко сказал он, и в голосе снова появилась нежность. — Я верю в тебя. Я знаю, на что ты способна. Вместе мы могли бы сделать невозможное. Просто доверься мне. Не слушай тех, кто хочет держать тебя на поводке. Он поднял руку и едва коснулся ее щеки. Она не отпрянула, но внутри все оборвалось, как будто он коснулся не кожи, чего-то живого, уязвимого. Он ждал. В его взгляде не было любви. Только ожидание и холодный расчет, искусно спрятанный за маской желания и понимания. А в голове у нее снова поселилось то самое чувство: а вдруг он прав? Но сердце сжалось. — У тебя был план, — тихо сказала она. — Найти способ вернуть мне силу. А потом… передать меня тому, кто тебя простит. Правильно? Каркаров чуть вскинул бровь. На мгновение исчезла вся вежливость, осталась только раздраженная, некрасивая злость. — Ты переоцениваешь свою значимость. Магия, не магия… Я хотел приятно провести с тобой время, и проникся твоей небольшой проблемой. Тратил время на ее решение, но раз ты оказалась такой неблагодарной… Да и какую ценность ты можешь представлять и для кого? Я знаю, что ты не так проста, ведь люди не лишаются магии просто так, но… ты действительно думаешь, что мне есть от всего этого хоть какая-то выгода? Каркаров шагнул к ней ближе, склонился почти к уху, а голос его стал опаснее: — Помни одно, милая. Здесь никто не протянет тебе руку, кроме меня. Даже твой профессор. У него свои демоны и свои проблемы, и в его мире для тебя места нет. Он развернулся и пошел прочь. Спокойно, неторопливо, но от него веяло холодом. Трисс осталась стоять среди увядших стеблей. Ее пальцы дрожали, но на лице была только решимость. Она не знала, как именно Каркаров собирался вернуть ей магию, и теперь не узнает. Но теперь она понимала, от кого нужно держаться подальше и кому можно хоть чуть-чуть начать доверять.