Глава 14.

Травы, флоббер-черви, теплицы, переругивания со Снейпом и снова флоббер-черви: так прошли два месяца пребывания Трисс в Хогвартсе. Два месяца, и ни искры, ни капли магии. Только сны, в которых она колдовала, и просыпалась опустошенная. На календаре тридцать первое октября, а она как не знала, что дальше делать со своей жизнью в этой чужой стране, на этом чужом острове, так и не знает. После того первого и единственного раза она не пыталась сбегать в лес, чтобы в очередной раз припасть к земле или деревцу, чтобы вернуть магию. У нее не было моральных сил, ведь магия больше не давала о себе знать. Хотя она пробовала призвать ее из воды в ванной или горящих в комнате свечей — все без толку. Огонь — самая капризная и почти неуправляемая стихия, поэтому чародеи Континента не рекомендовали обращаться за Силой к пламени, хотя это и самый быстрый способ почерпнуть ее, но Трисс от отчаяния попытала судьбу — итог все равно един. На Косую Аллею за палочкой она тоже так и не выбралась, потому что уже ни во что не верила: если Сила не вернулась от стихий, даже Огня, то как поможет прутик? — Смирись, Меригольд. Теперь ты сквиб. Никаких больше служений королям, дворцов и битв, — повторяла она себе. Такая жалость к себе не была в характере Трисс, но одиночество, непривычный новый мир, потеря могущества, власти, связей и события, которые произошли с девушкой в первые дни здесь, подкосили ее. Кроме работы, она почти не выходила из комнаты, предпочитая оставаться здесь и читать. На трапезах в Большом зале за столом преподавателей она тоже почти не появлялась. Даже с Авророй, которая стала ей подругой, Трисс почти не разговаривала. Коллектив воспринял отшельничество новой коллеги с пониманием — она ведь, как никак, овдовела, так пусть поскорбит. Такое состояние беспокоило только Дамблдора и немного Снейпа, но второго лишь потому что ее трясущиеся руки нарезали ингредиенты неровно, хотя он вида не подавал. Меригольд тем временем почти перестала есть, впадая в депрессию каждый раз, когда думала о том, что такой, похоже, будет вся ее оставшаяся жизнь. За эти два месяца Трисс похудела почти на пять килограмм, и ее двадцатидвухдюймовая талия, которой она так гордилась, стала еще тоньше, скулы — острее, а волосы и кожа — суше. Но даже это не волновало Трисс Меригольд, чародейку, которая так щепетильно относилась к своей внешности. О своей прежней жизни она тоже почти не вспоминала, хотя регулярно видела во снах погибших на Соддене магичек и то пламя, что стало сниться чаще после того, как Снейп покопался в ее мозгах; видела она во снах и свою квартиру в Новиграде и почему-то Цири. Сны эти уже почти не вызывали болезненных воспоминаний, да и Трисс решила не мучить себя надеждой вернуться домой, ведь чтобы это сделать нужен портал, а для портала — магия. Проснувшись сегодня, тридцать первого октября, она ощутила слабую тревогу. В этот день должны были прибыть делегации других волшебных школ. Преподаватели трендели об этом почти ежедневно, ожидая иностранных гостей. Кажется, должны были прибыть студенты двух зведений, чтобы принять участие в турнире. Да и само тридцать первое октября в этом мире, похоже, было не простой датой. Все готовились к празднику, школа была украшена тыквами, паутинами, какими-то чертиками и черепками. Трисс было на этот праздник все равно, однако чисто из интереса посмотреть на других волшебников в этом мире чародейка решила поужинать в Большом зале. — Надо приводить себя в порядок, Меригольд. Хватит киснуть, — говорила она себе, понимая, как неубедительно это звучит. Одевшись в черное платье-мантию, уложив небрежно волосы и нанеся легкий макияж, Трисс решила раз в столетие спуститься в Большой зал.

***

Большой зал сиял, в буквальном смысле. Сотни тыквенных фонарей парили под потолком, освещая каменные стены мягким оранжевым светом. По воздуху носились летучие мыши, а на каждом столе уже начали появляться блюда, от которых поднимался пряный пар. Все казалось праздничным, но Трисс ощущала себя привидением, такой лишней на этом незнакомом ей празднике. — Давно вас не было видно, мисс Меригольд, — холодно произнесла строгая, похожая на Тиссаю Макгонагалл. — У вас все в порядке? Трисс хотелось крикнуть в лицо этой женщине, что с ней далеко не все в порядке, потому что ее жизнь была разрушена в ту самую минуту, когда она прибыла в их страну. Но ведь это не их вина, поэтому она произнесла лишь: — Конечно, профессор. Я просто немного приболела. Трисс понимала, что усугубляет свое состояние отшельничеством. Ей нужен социум, нужны люди. Трисс всегда была общительной и долго в одиночестве быть не любила, но здесь, сама загоняя себя в эти рамки, почему-то не могла по-другому. Макгонагалл лишь коротко кивнула, поджав губы. В конце концов, до этой ассистентки Помоны ей было мало дела, но она видела, как Дамблдор с ней возится, и решила присмотреться к девушке. Ничего примечательного, впрочем, Макгонагалл в ней не увидела. Сквиб и сквиб, даром, что мордашка симпатичная. Трисс села на крайнее место за столом, чтобы быть подальше от гущи событий, как к ней подбежала Аврора: — Трисс! Я так рада, что ты спустилась! — Синистре, похоже, тоже не хватало общения с ровесниками. — Как себя чувствуешь? — Нормально. Я тоже рада тебя видеть, Аврора. Зря я вечно взаперти сижу. — Да перестань, с этими стариканами по-другому сложно вытерпеть, — хихикнула Аврора. — Зато сегодня будет интересно. Объявят о начале Турнира. Приехали чиновники из Министерства Магии и делегации Дурмстранга и Шармбатона. — Это те самые школы? — Да! Шармбатонцы прилетели по воздуху на карете. Зрелище то еще, ты все пропустила! — взбудораженно щебетала Аврора. Трисс выдавила из себя улыбку — она не хотела портить подруге настроение своей кислой миной. Когда все преподаватели собрались за столом, а ученики расселись за столами факультетов, Дамблдор сообщил о прибытии гостей из двух школ. За преподавательским столом было нынче людно. Помимо учителей Хогвартса, здесь разместились представители Министерства и, судя по количеству пустых стульев, ожидалось, что делегации гостей тоже должны присоединиться. Трисс поискала глазами Снейпа и обнаружила, что тот стоит чуть позади нее, справа, облокотившись о спинку стула. Он ее взглядом не удостоил. Двери зала распахнулись с грохотом. Первой вошла делегация Шармбатона. Девушки, легкие, тонкие, словно скользящие по полу, были в мантиях бледно-голубого цвета, как уже появляющийся иней на окнах. За ними шли юноши, но в строгих костюмах и с лицами будто выточенными из фарфора. Они неслись по залу Хогвартса сдержанно и красиво. Сразу за ними послышался тяжелый уверенный топот: это делегация Дурмстранга четким строем, словно армия, вошла в зал. Небольшая группа студентов, целиком состоявшая из юношей, шла вслед за своим не то директором, не то кем-то из преподавателей. В красных мантиях, со шлифованными посохами, они напоминали скорее боевых магов, а не учеников. И в самом центре, высоко подняв голову шел мужчина с проседью в бороде и сощуренными, цепкими темными глазами. Его взгляд вдруг вперся в Трисс; она тут же отвела глаза, вновь повернув голову к Снейпу. Каркаров еле заметно приподнял один уголок губ. Дамблдор встал, чтобы поприветствовать гостей и объявить о начале Турнира Трех Волшебников. — Друзья, — его голос легко разлетелся по залу, хотя он говорил спокойно, — мы рады приветствовать наших гостей из Франции и Севера! Сегодня, в знаменательную для всего магического мира дату, мы открываем Турнир Трех Волшебников. Пусть он пройдет в духе дружбы, смелости и, чего уж там, зрелищности. Студенты загудели, когда Дамблдор объявил, что лицам младше шестнадцати не удастся принять в Турнире участия. Вскоре студенты угомонились, и пир начался. Трисс, все так же равнодушная к еде, потянулась за тыквенным пирогом, когда услышала: — Разрешите присесть, мадам? Она подняла глаза. Перед ней стоял тот высокий мужчина из Дурмстранга, Каркаров, как представил его директор. Улыбка его была в меру любезная, хотя больше похожая на жуткую маску. Вероятно, из-за холода в темных глазах, подумала Трисс. Он уже садился, не дождавшись ответа, хотя и чуть ближе, чем позволяли приличия. — Я заметил вас еще при входе, — сказал он тихо. — Ваши яркие волосы всему виной. Простите, мадемуазель, но я был уверен, что знаю всех преподавателей Хогвартса. Неужели вас прятали? Трисс равнодушно посмотрела на него. Такого она наслушалась за свою жизнь вдоволь. — Я не преподаватель, — холодно ответила она. Трисс была не в настроении флиртовать. — Загадка, — Каркаров улыбнулся чуть шире, обнажив желтоватые зубы. — А я, знаете ли, люблю загадки. — Я избавлю вас от возможности разгадать ее. Я ассистентка профессора Снейпа, — она понадеялась, что имя Северуса отпугнет навязчивого ухажера. О его намерениях Трисс догадалась сразу. — Северусу несказанно повезло. Выпьем? Трисс не ответила. Он пододвинул к ней кубок с вином, ароматным и очень густым. — За встречу. Вы ведь не откажете вежливому жесту, мадемуазель? — Я не пью с незнакомцами, — мягко, но твердо ответила Трисс. — Тогда будем знакомы, — Каркаров склонил голову. — Игорь Каркаров, директор Дурмстранга. А ваше имя? Трисс чуть усмехнулась. — Трисс Меригольд. И я не в настроении для выпивки, прошу простить. Трисс положила ладонь на стол и медленно отодвинула кубок. — Вы очень красивы, несмотря на… — он скользнул взглядом по ее шее, там, где виднелась тусклая полоска ожога. — …явную усталость. Шотландия — явно не ваше место, негоже такой красавице угасать в этой темнице. Трисс не нравилось то, что он говорил, и чародейка нахмурилась, все еще скользя по его лицу взглядом теперь уже более заинтересованным. Он опять пододвинул кубок, и легкий аромат глинтвейна коснулся ее ноздрей. Трисс, затаив дыхание, отодвинулась на полдюйма. — Нет, спасибо, — снова ответила Трисс, голос ее был тверд. Каркаров улыбнулся шире, но взгляд его стал холоднее. — Как хотите. Но вы многое теряете. В нашем магическом обществе не принято отказывать вежливости. Трисс напряглась, но вида не подала. Что еще значит это «в нашем магическом обществе?» Не может же он знать? Снейп, сидящий от Каркарова через три человека, повернул голову. Его взгляд был не просто резким, он был острым и холодным, как кинжал. Снейп чуть наклонился вперёд, как будто прислушивался, а Каркаров откинулся на спинку скамьи, не глядя на него, но явно почувствовав, что тот подслушивает, и затем негромко рассмеялся, нагло рассматривая девушку. Трисс чувствовала, как ее сердце стучит слишком быстро. На долю секунды она встретилась взглядом со Снейпом. Он не кивнул, слова не сказал, в его лице не было ни презрения, ни злости; Трисс увидела в нем только тревогу. Она вновь посмотрела на кубок и все же оставила его нетронутым. Только взяла вилку, но так и не притронулась к еде. — Мы еще побеседуем, мадемуазель Меригольд. Думаю, нам есть что предложить друг другу, — тихо сказал ей Каркаров и, встав, направился к Северусу. Как только он отошел, Трисс почувствовала, как ей стало легче дышать.

***

Мраморные коридоры Хогвартса опустели, лишь факелы отбрасывали длинные тени на стены. Было тихо, как бывает только поздней осенью: в воздухе витало напряжение, будто замок затаил дыхание. Снейп уже подходил к двери своего кабинета, когда из темноты шагнул Каркаров. — Нам все же нужно поговорить, — перейдя к делу, начал он. — Это не может подождать, Игорь? — резко спросил Северус. — У меня много работы: твои ученики разместятся в наших подземельях, поэтому я должен… — Поручи это своей прекрасной ассистентке, — елейным голосом произнес он. — А нам надо поговорить. Я и так ждал окончания пира. Исключительно из уважения к тебе, старый друг. Снейп прищурился. Уважением, ровно как и дружбой, тут и не пахло. Он прекрасно знал, как Каркаров отчаянно пытался сдать его на слушании в Министерстве, чтобы спасти свою шкуру от Азкабана. Жалкой крысе только было невдомек, что к тому моменту за Снейпа уже поручился Дамблдор, привязав его к себе клятвами да обещаниями. Что ж, делать нечего. Чем раньше он выслушает эту скользкую мразь, тем быстрее избавится от него. Не говоря Каркарову ни слова, Снейп открыл дверь в свой кабинет и вошел. Каркаров нервно усмехнулся и проскользнул внутрь. Дверь с глухим щелчком захлопнулась за ним. — В чем дело, Игорь? Только быстро, у меня правда много дел. Каркаров вновь улыбнулся своей плотоядной улыбкой. — А ты хорошо устроился, Северус, под юбкой у Дамблдора, — едко начал он. — Должность есть, Азкабана избежал, жилплощадь опять же… Да и ассистенточка твоя ничего. Ты ее трахаешь? Снейп поиграл желваками и криво усмехнулся, зло отвечая: — Мое положение гораздо менее приятное, Каркаров. Я не стал директором школы, обретя при этом власть и деньжат на взятках. Что до Азкабана, ты тоже недолго мучился, насколько я знаю. — О да, мне повезло. Я сдал их всех, как ты знаешь. Но ты не ответил на вопрос. — Какой? — раздраженно спросил Снейп. — Ты ее трахаешь? Знаешь, так забавно, что она назвалась твоей ассистенткой, думая, что это меня остановит. — Не лез бы ты к ней. — Ты мне запретишь? Северус, если это твоя дама, я не притронусь к ней и пальцем из уважения к нашей дружбе. Снейп начал закипать. На Меригольд ему было плевать, как он считал, но Каркаров не самый безопасный человек, и вполне мог навредить ей. Навредить всей их конспирации и планам на нее. — Если мисс Меригольд ответит отказом на твои ухаживания, ты отстанешь от нее, Игорь, — тон Снейпа не терпел возражений. Каркаров лишь усмехнулся и махнул рукой. — Не хочешь не говори, но вообще я сюда пришел не о бабах трепаться. Снейп выгнул бровь и саркастично произнес: — Неужели? — Метка, Северус. Она темнеет. Что думаешь делать? Трус. Снейп прошел мимо, налил себе огневиски, сделал глоток и холодно посмотрел на него. Ему все стало предельно ясно про этого червяка: он до смерти боится, что Лорд возродится и соберет сторонников, большинство которых в Азкабане. О том, как он относился к предателям, слагали легенды. Впрочем, все еще лучше, чем если бы до него добралась Белла. Безумная сука во время отсидки, вероятно, совсем потеряла всякий рассудок. Каркаров все еще испытующе смотрел на Снейпа. Тот ответил: — Я не собираюсь прятаться. Ты как хочешь. — Нас не пощадят! Снейп был взбешен. — Нас?! — зельевар опасно ухмыльнулся. — Нас, Игорь? Я не предавал его. Не назвал имен. Я стал служить Дамблдору по его приказу! Каркаров не верил своим ушам. Неужели предатель только он? — Он приказал тебе? — тихо спросил Каркаров. — И Дамблдор не знает? — Дамблдор может подозревать, — уклончиво ответил Снейп, не желая раскрывать этому таракану своей роли двойного агента. Каркаров не готов был так просто сдаться. Он медленно выдохнул, как шакал, сдерживая дрожь от страха или ярости — трудно было сказать. — Значит, ты все еще его человек? — протянул он, пристально глядя на Снейпа. — Или кажешься им. Очень удобно, правда? Две стороны, и ты в тени, где безопасно. Как и всегда. Снейп молчал, лишь сощурился. Каркаров сделал шаг вперед и понизил голос: — Но знаешь, что я заметил, Северус? Я видел, как ты напрягся, когда я заговорил с той рыжей. Все еще любишь рыжеволосых? Откуда она? Не из Хогвартса ведь, не из Британии вообще, смею предположить. Снейп не шелохнулся, но воздух вокруг него будто сгустился. Он не понимал, какое это имеет отношение к делу. — Как-то мне не верится, друг мой, что Темный Лорд примет тебя с распростертыми объятиями, — опять сменил тему Каркаров. — Ты и Малфой подозрительно легко отделались и вряд ли пытались найти его все эти годы. Неужели ты готов отказаться от своей привычной жизни? Готов потерять то, что имеешь ради него? — Осторожней, Игорь, — голос Снейпа зазвучал тише, опаснее. — Очень осторожно выбирай следующие слова. У стен есть уши, уж прости за это клише. Каркаров ухмыльнулся, самодовольно и гадко: — Ты так и не ответил на мой первый вопрос. Снейп резко приблизился, их лица разделяло не больше ладони. Каркаров был на полголовы выше зельевара. — Не знаю, что ты хочешь услышать, — прошипел он, — но держись от Меригольд подальше. Она здесь по приглашению Дамблдора и под его чуткой заботой. Каркаров сузил глаза, и на миг в его глазах мелькнул страх. Он отступил, пытаясь вернуть себе надменность: — Пф… Я всего лишь предложил даме вино. Как джентльмен. Но раз ты так на это реагируешь… — он усмехнулся. — Пожалуй, ты только что дал мне больше ответов, чем хотел. Может быть, если она так важна и тебе, и старику, то мне стоит познакомить ее с Темным Лордом? Он повернулся, собираясь уйти, но на пороге обернулся: — Мы оба знаем — время уходит. И если она может стать монетой, я первым доставлю ее. Кого-угодно, на самом деле. Дверь захлопнулась за ним. Снейп остался один, с горьким привкусом вины и ярости. Он многого не знал о том, кем Трисс была до попадания в их мир и на что она была способна. Тот огненный круг не показатель. Но теперь был уверен: Каркаров — потенциальная угроза. Он мог нести всю эту чушь и просто блефовать, ведь у него нет уверенности, что Трисс хоть что-то представляет из себя и важна хоть для кого-нибудь. Но ей нужно будет сказать правду о том, во что они собираются ее втянуть. Чувствовал ли Каркаров ее силу? Сам Снейп ничего такого в ней не ощущал. Каркаров, несмотря на то, что был мерзким трусливым червем, идиотом не был. Он был хитер и наблюдателен — это и позволило ему там долго оставаться в живых после исчезновения Лорда. Он заметил, как я подслушивал их. А она прикрылась мной, чтобы он отстал. Вот ублюдок и сделал вывод, что она имеет для меня значение. Он сидел в кресле у камина и крутил в пальцах стакан огневиски, правда почти пустой. Огонь потрескивал, отбрасывая резкие тени на стены. Трисс не использовала магию. Ни разу. Северус не знал, была ли она по меркам их мира сильной чародейкой, но сейчас он видел, что она была скорее как раненый зверь, двигающийся осторожно, без права на лишнее движение. А Каркаров — тот еще падальщик. Чует хрупкость, ищет трещины, чтобы залезть внутрь. И, может, он сам не понял, что он почуял, но что-то в Трисс его привлекло. А может, Снейп сам заставил его заметить в ней что-то, сказав, что она под опекой Дамблдора. Кретин, не надо было вообще развивать эту тему! Дурмстранг славился своим фокусом на темной магии. Школа вообще была довольно скрытной, никто не знал, как именно они работают с силой; одни только посохи вместо палочек чего стоят. Трисс вроде говорила, что у их чародеев тоже есть посохи? Что если именно Каркаров из всех людей мог что-то о ней понять? К тому же, он из восточной Европы, а судя по родному языку Трисс — ее мир был чем-то похожим, так, может быть, Каркаров мог что-то почувствовать в ней? Что-то знакомое, но при этом чужое. Как он понял, что она не из Британии? Артефакт-переводчик не допускает акцента. Снейп сжал бокал сильнее. Трисс… Она не принадлежала этому миру, ни их войнам, ни сторонам, ни Дамблдору, ни Лорду. И оттого была опаснее, но не потому, что могла причинить вред, а потому, что если Каркаров или кто-то вроде него решит, что она может стать разменной монетой, они не остановятся. И в этом мире, таким похожим на ее прежний, полный заговоров, интриг и старых долгов, у нее был только один союзник. И это был не Дамблдор. Снейп поставил бокал. Он не мог позволить себе не вмешиваться.