Глава 17

— Обещание есть обещание, Северус, — шутливо бросила Синистра, когда они втроем — Снейп, Аврора и Трисс — подходили к магазину мадам Малкин, ведь девушкам нужно было выбрать платья на Рождественский бал. — Ваша жертва будет оценена потомками. Ну или хотя бы нами. Снейп поморщился. Он и сам не знал, зачем согласился на эту пытку: ходить с девицами по магазинам, слушать их глупое щебетание и терпеть то, как Аврора недвусмысленно стреляет в него глазами. Что она себе напридумывала? — Только быстро, Синистра. Нам всем еще работать сегодня, — хмуро сказал он. — Расслабьтесь, профессор. Никуда не убегут ваши пробирки и жабы потрошенные. Или чем вы там обычно занимаетесь. Снейп закатил глаза и открыл перед дамами дверь, пропуская их вперед. Войдя наконец в лавку с платьями и мантиями, Снейп сел в кресло недалеко от кассы, позволяя девушкам выбрать вещи. Не обращая на него никакого внимания, они тут же скрылись за вешалками и манекенами с праздничными мантиями. Набрав охапку и весело переговариваясь, каждая убежала в свою примерочную. Снейп скучающе наблюдал за покупателями, расслабленно откинувшись в мягком кресле и закинув ногу на ногу. В обители мадам Малкин, где в тусклом золотистом освещении сверкали ряды платьев, перьев, полупрозрачных тканей и коробочек с переливающимися всеми цветами радуги украшениями, сновали волшебники и волшебницы, готовые потратить баснословные суммы на такую несусветную глупость, как одежда. Снейп фыркнул: идея покупки отдельного гардероба для специальных случаев была ему чужда. Мадам Малкин, попытавшаяся подколоть его тем, что в этот раз он пришел уже с двумя дамами, лукаво поглядывала на него из-за манекена, на котором подкалывала платье. Снейп внимания на модистку не обращал, стоически глядя перед собой и ожидая, когда девицы наконец выберут платья, которые наденут всего раз. — О Мерлин, Трисс! — вдруг испуганно вскрикнула Синистра где-то вдалеке. Несколько покупателей удивленно обернулись в их сторону, а Снейп тут же вскочил, доставая палочку. — В чем дело, Синистра?! Меригольд? Аврора во все глаза смотрела на Трисс, которая стояла у зеркала в одном из платьев. Серебристое, с высоко закрытой шеей и лентами, обвивающими плечи и ключицы словно лианы, вырезом, обнажающим стройную спину и молочную кожу — шелковое платье касалось ее кожи так, будто было создано специально для нее. Оно не было вульгарным, хотя и не оставляло воображению ничего. Снейп хмурился и молчал. — Трисс, ты выглядишь как падшая богиня! — восхищенно воскликнула Аврора. Трисс лишь хихикнула, рассматривая себя в зеркало и крутясь в разные стороны, выставив изящную длинную ногу в разрезе платья. — А профессор Снейп, как видно, потерял дар речи. Это хороший знак? — продолжала Аврора. Снейп наконец отвел от Меригольд взгляд. — Это... нелепо. На балу школьники, а не... Это не соответствует дресс-коду. — У бала нет дресс-кода, — быстро сказала Синистра. — Только если вы не издали какой-нибудь указ, Северус. — Почему бы не взять что-то простое, скромное, без… — он не договорил, лишь указав на обнаженные спину и бедро девушки жестом, полным морального осуждения. — Вы ханжа, Северус, — поморщилась Синистра, все еще восхищенно оглядывая подругу. Трисс засмеялась: — Тогда, боюсь, нам придется исключить большинство моделей. Что ж, это и берем. Снейп закатил глаза, но не спорил. Он понял, что проиграл.

***

Аврора покинула их почти сразу, как они вышли от Малкин: у преподавательницы астрономии было свидание с каким-то целителем из Мунго, и она вовсе не собиралась возвращаться на ночевку в замок. Трисс и Северус шли вдоль Косой Аллеи; уже вечерело, и они двинулись к аппарационному барьеру, чтобы переместиться в Хогвартс, как Трисс снова заметила вывеску лавки, где продавали волшебные палочки. Она остановилась, внимательно разглядывая ее. Снейп внимательно наблюдал за ней. — Думаете, так магия вернется? — спросил Снейп, тоже вглядываясь в вывеску «Оливандер: лучшие волшебные палочки с 382 года до н.э.», потрескавшуюся от времени, но все еще мерцающую какой-то древней магией. — Мне нужно хотя бы попробовать, — ответила Трисс. Она держалась уверенно, но губы выдавала дрожь. — Я... хочу понять, это со мной что-то не так или просто я не воспользовалась самым очевидным способом, о котором думала с первого дня пребывания здесь. Снейп не стал спорить, ведь он и сам об этом думал. Он и Дамблдор. Директор вообще-то просил его не разрешать Трисс покупать палочку, ведь старику все хотелось посмотреть на то, как она вернула бы Силу из стихий, но Снейп не надзиратель для девицы и запрещать ей тратить собственные деньги не мог. Северус просто толкнул дверь, пропуская ее вперед, и над их головами звякнул крошечный колокольчик. В лавке было пыльно и тихо, как в забытом сундуке. На полках громоздились ряды коробок с палочками, будто тысячи спящих существ в ожидании пробуждения. Где-то в углу щелкнула мышеловка, и тут же раздалось: — Профессор Снейп, какая неожиданность! — тонкий голос мастера звучал одновременно вежливо и с легкой примесью сарказма. — Я не припомню, чтобы вы бывали у меня с кем-то кроме студентов первого курса. — Я не за палочкой, — отозвался Снейп сухо. — Это Трисс. Моя ассистентка в Хогвартсе. Палочка для нее. — А где же ваша палочка, мисс? — Оливандер повернул голову к Трисс. Его глаза заблестели. — Ах... любопытно. Он шагнул ближе, изучая ее с интересом, как будто она была не человеком, а редким видом древесины. — Вы ведь... не совсем обычная волшебница, верно? Трисс напряглась. — А вы всегда так начинаете разговор с клиентами? — Только с теми, от кого веет странной, глубинной магией, — спокойно ответил он. — Милая, в нашей семье делают палочки очень много веков, я кое-что понимаю в этом. Хотя палочки понимают нашу природу лучше нас самих. Сейчас сами увидите. Снейп бросил на него короткий взгляд. Ему всегда казалось, что Оливандер чувствовал о магах больше, чем позволял себе говорить вслух. Снейпа это тревожило, ведь круг лиц, которых смогла заинтересовать Меригольд, множился, а чем меньше людей о ней знали, тем лучше для них всех. — Я попробую любую, — сказала Трисс. — Все, что у вас есть. — Все не получится, — мягко усмехнулся мастер. — Но начнем. Одну за другой мастер протягивал девушке коробочки. Яблоня, вишня, черное дерево, граб, клен, ясень. Сердцевины тоже были самые разные: фениксово перо, волос вейлы, жила дракона, единорог и даже фестрал. Она брала каждую, произносила простейшие заклинания: Lumos, Nox, Aguamenti, но ничего не происходило. Палочки были словно мертвые куски дерева в ее руках. Некоторые даже не искрили, а другие и вовсе неприятно трещали и обжигали пальцы, словно отталкивали ее. Оливандер нахмурился после седьмой попытки. После десятой замолчал. — Это невозможно, — наконец сказал он. — Я чувствую магию в вас. Она есть, но какая-то дикая. Хотя палочки вас не принимают, ни одна. — Может быть... — Трисс сглотнула, — может, она мне и не нужна? Снейп в это время слушал и запоминал. Он знал, что ему придется передать все, что здесь происходило, Дамблдору. Оливандер кивнул, как будто Трисс выразила его же мысль: — Бывает такое, хотя и очень редко. Магия, которая не терпит посредников. Достаточно лишь воли волшебника и энергии. Однако попробуйте вот это… Трисс взяла палочку, которую протянул ей Оливандер и решила попробовать иначе, с заклинанием из ее мира на Старшей Речи: — Aen naen, vatt'ghern, aen ond dhoine... — голос ее дрожал, но в нем звучала древняя сила. — Dhae aep zvaan... ignis. Палочка в ее руке дернулась. На миг в воздухе раздался звук, будто вспыхнула искра, на конце палочки зажегся маленький огонек, и все снова стихло. — Что это было? — Олливандер выглядел по-настоящему заинтригованным. Трисс отступила, испуганно уставившись на свою ладонь. — Это не ваш язык. Я пробовала свое заклинание. Но будто что-то мешает, как будто сама палочка не понимает меня. — Но Сила была. — Олливандер шагнул ближе. — Я чувствовал ее. Словно магия пыталась пробиться сквозь стеклянную стену. Это… необычно. Очень необычно. — Может, я просто… больше не чародейка. — Трисс отвела взгляд. — Не здесь. — Нет, дорогая, — тихо сказал Оливандер. — Вы чародейка. Просто… иная. Палочка вас не отвергла. Думаю, она вас просто боится. Трисс слабо усмехнулась. — Привычная история. Трисс медленно положила последнюю палочку обратно в коробку и закрыла ее. — Я поняла, — прошептала она. — Спасибо. — Вы не хотите приобрести палочку? Возможно, дело в тренировке. — с надеждой произнес Оливандер. — Быть может, если вы потренируетесь, палочка к вам привыкнет? Привыкнет к вашей магии. Трисс без особого энтузиазма кивнула и отсчитала ту сумму, что назвал мастер, купив ту единственную палочку, которая хотя бы не оставила ожога на ее руке. Вежливо поблагодарив Оливандера и попрощавшись с ним, Снейп и Трисс вышли из лавки. Мечта сбылась, Трисс. Палочку ты получила. Но почему так паршиво? Безумно красивая гибкая палочка из клена, одиннадцати дюймов с пером феникса. Оливандер уверял, что она послужит хозяйке верой и правдой, подстроится под ее нрав и магию, превратит даже самые простые чары в искусство, а особенно хорошо должны получаться чары огня. Но Трисс понимала, что этого мало; понимала, что ее некогда неистовая сила одной из самых умелых чародеек Континента теперь будто заперта в этом тонком прутике, без которого она не сможет и воду подогреть. Она представила, как бы сейчас посмеялась над ней Кейра, как злорадно посмотрела бы на нее Йен, как едко усмехнулся бы молодой ведьмак Ламберт над тем, как она лишилась сил, кем стала. Разве ради этого она сгорела на Содденском холме? Ради этого почти лишилась жизни, защищая Континент? Так Сила отплатила ей за службу государству, монархии и народу? Только Геральт, наверное, отнесся бы с пониманием. Она шла по Косой Аллее с неестественно прямой спиной, слишком спокойная. Только глаза выдавали, как больно ей было. От палочки в руках она не чувствовала ни тепла, ни приятных искорок в пальцах или мурашек, ни Силы. Это был просто гладкий кусок красивого дерева. Снейп шел за ней, не говоря ни слова, лишь изредка поглядывая на девушку. Ее реакция была для него странной, ведь в их мире получить свою первую волшебную палочку мечтал каждый маг. Меригольд же, казалось, сделалась еще мрачнее. — Все нормально? — глухо спросил он, наблюдая, как Трисс поглаживает упаковку с покупкой. — Вполне, — ответила Трисс. — Просто странно, когда твоя Сила вроде как в комнате, но не с тобой. — Возможно, Оливандер прав, и вам потребуется немного потренироваться. Дамблдор говорил мне, что ваша магия адаптируется к нашему миру и… — Как-то долго она адаптируется, — зло перебила его Трисс, но тут же осеклась. — Простите, Северус. Продолжайте. Снейп хмыкнул. — Благодарю за разрешение, мисс Меригольд. Так вот, вероятно, вам придется немного потренироваться, с вашими заклинаниями или с нашими, и Сила пробудится. Могу выдать учебник для первого курса. Трисс тяжело вздохнула. Она понимала, что он говорит это ей лишь для того, чтобы утешить. — Тем более, — продолжал Снейп, — вы сами хотели заняться чем-то более практическим. — Даже если так, это будет уже не та Сила, не та магия, к которой я привыкла. Я не хочу заново учиться поднимать камни в воздух и зажигать свечи. Боги, вы не представляете, на что способны наши чародеи, мы… Она осеклась. Нельзя было посвящать Снейпа во все, даже в эти минуты слабости. Он и так неустанно следил за тем, что она читает и выносит из библиотеки. И хотя ничего опасного Трисс пока не изучала, ей все же не хотелось, чтобы они сочли ее проблемой: Дамблдору она так до конца и не доверилась и боялась, что ее все еще могут убить или спрятать в каком-нибудь двимеритовом ящике. Кстати о двимерите. — Северус, а в вашем мире есть вещи, которые лишают чародея силы? Снейп задумался. — Разве что в тюрьмах и суде могут надеть ограничивающие магию оковы. Вы думаете, что кто-то лишил вас силы, Меригольд? Вряд ли это возможно. Ясно. Свои аналоги двимерита у них имеются. — Нет, я просто… А, забудьте! Вы ведь обещали сварить мне Амортенцию, — грустно улыбнулась Трисс, когда они дошли до аппарационого барьера. Снейп хмыкнул и подал ей руку, радуясь, что она сменила тему. Они перенеслись в Запретный Лес.

***

Большой зал алхимической лаборатории в подземельях Хогвартса был полон мягкого золотистого света. Трисс даже начала нравиться эта теплая тишина, гулко отражавшаяся от холодных каменных стен. Здесь не было ничего случайного: каждая полка была вычищена до блеска, склянки выстроены как солдаты в своем особом порядке, который нельзя было нарушать, а воздух напоминал цветочный парник, только вместо цветов — пряные травы, яды, отвары, порошки и эссенции. Снейп стоял у котла и ловко вымерял ингредиенты, как будто делал это на уровне инстинкта. Он ничего не говорил, и Трисс это устраивало. Она просто стояла рядом, на небольшом расстоянии, закутавшись в тонкий серый плед поверх мантии, наблюдая, как он добавляет в прозрачное варево жемчужную пыль. — Вы и правда варите Амортенцию, любовное зелье? — спросила она сдержанно, пытаясь казаться спокойной. — Вы же просили. — Он не смотрел на нее. — Я держу слово. — А оно не сделает нас… ну… Снейп коротко глянул на Меригольд. — Если боитесь за девичью честь, то не стоит переживать. Пары этого зелья не сделают из двух взрослых людей одержимых сексом маньяков. Трисс покраснела и усмехнулась, но глаза ее оставались серьезными. Она не знала, зачем именно попросила это зелье — из праздного любопытства, чтобы испытать его или просто чтобы побыть рядом с ним. Котел зашипел, внутри заклубился густой серебристый пар. Запах, как обещал учебник, должен был быть разным для каждого. И тут Трисс почувствовала. Сначала это был легкий намек — запах мяты, такой знакомый, свежий, как ранний утренний чай в Каэр Морхене. Затем — розмарин, теплый; ее мама пекла с ним печенье в ее далеком детстве, еще до Аретузы. Затем Трисс услышала аромат древесный, как палисандр или старая библиотека. Запах был не Геральтом. Не Каэр Морхеном. Не ее родным домом. Это был он. Снейп. Зелье, которое, как он объяснил ей, должно пахнуть тем, что тебе нравится больше всего, к чему тебя влечет, пахло… им. Она резко отступила на шаг и выпрямилась, будто обожглась. Снейп меж тем тоже замер, едва коснувшись края котла. Он сделал вид, что проверяет цвет отвара, но ноздри едва заметно дрогнули. Запах. Он тоже его почувствовал. Клубника в составе ее шампуня для волос, корица… и ее духи, те, что она нашла на Косой Аллее. Легкие, цветочные, но не лилии. Это уже давно были не лилии, он просто не хотел это признавать. Амортенция перестала пахнуть Лили лет через пять после ее смерти. Да, Северус был уверен, что будет любить ее всю жизнь, но потом остался лишь долг и та тлеющая детская первая любовь, но ее было недостаточно. Пять лет назад, сварив это зелье очередным бездарным шестикурсникам, он понял, что не ощущает привычного запаха. Студентки, очевидно, пытавшиеся казаться остроумными, все спрашивали, чем же пахнет для их молодого профессора любовное зелье. Ответа они не получили, он просто лишил их факультет баллов за несдержанность, но для себя отметил, что зелье тогда не пахло ничем. Так было до позапрошлого года, когда он увлекся той магглой из Бристоля, но девица быстро списала его со счетов, когда поняла, что у учителя «химии» за душой ни гроша. Тогда зелье пахло фиалками и кардамоном — такие духи любила та особа. И вот аромат снова изменился. — И… чем пахнет? — неуверенно спросила Трисс, делая шаг ближе. — Медом, возможно, — отозвался он бесцветным тоном. — Или… сгоревшими травами. Это не имеет значения. Это всего лишь зелье. — Конечно. — Она медленно кивнула. — Всего лишь зелье. На мгновение они оба замолчали. Северусу было интересно, чем пахнет зелье для нее — этим ее ведьмаком или уже Каркаровым — но он не осмелился спросить. В лаборатории повисло неловкое молчание, никто из них не знал, что сказать и зачем. — Вы придете завтра на бал, профессор? — тихо спросила Трисс, голова уже начинала кружиться от запаха розмарина, мяты и чего-то древесного, а щеки ее раскраснелись. Снейп прочистил горло, зачем-то одернул сюртук, который расстегнул во время варки зелья, и резко обошел стол, начав убирать с него ингредиенты и инструменты для приготовления. Он ничего не говорил, а Трисс лишь хмурилась, внимательно наблюдая за его странным поведением. Не сделает из двух взрослых людей одержимых маньяков, говоришь? — Северус? Так вы… — Уже поздно, мисс Меригольд. Наверняка, вам завтра нужно встать пораньше, чтобы навести марафет. Трисс приподняла брови. Они провели вместе такой прекрасный день, и вот как он хотел его завершить — очередной грубостью? — Что ж, профессор. Раз вы не можете меня больше выносить, не буду вам мешать. Спокойной ночи. Она резко развернулась и вышла из лаборатории, громко цокая высокими каблуками. Как только Трисс хлопнула дверью, она услышала из лаборатории звон бьющегося стекла.