***

Je remue le ciel le jour, la nuit 

Je danse avec le vent la pluie

Un peu d'amour, un brin de miel

Et je danse, danse, danse, danse, danse, danse

Et dans le bruit, je cours et j'ai peur

Est ce mon tour ?

Vient la douleur

Dans tout Paris, je m'abandonne

Et je m'envole, vole, vole, vole, vole

...Она замолчала и подняла взгляд вверх, к солнцу. То палило нещадно, однако Раэль уже какое-то время не ощущала тепла. Вообще. Впрочем, она не ощущала и естественного холода; в этом богами забытом месте было намного прохладнее, чем в любом другом уголке Натлана. Немудрено — всё тут было затянуто тёмным льдом, создавая ауру мороза. Но даже морозу Снежной не удалось её коснуться. Если бы Дмитрий не сопровождал Раэль весь путь от Натлана до дома, следя, чтобы та вовремя натянула свою форменную шубу, девушка, вероятно, замёрзла бы насмерть, не ощутив ни капли холода. — Не понимаю. Раэль медленно повернула голову влево и также заторможено моргнула, встретившись с отчего-то раздражённым взглядом карих глаз. — Что? — Что ты чувствуешь? — с нажимом спросила Наи. — Вот сейчас — что ты чувствуешь? Девушка машинально стиснула записную книжку, прижатую к груди. Передёрнула плечами и слегка сгорбилась, будто защищаясь. — Мне холодно, — ответила она. Этот холод шёл изнутри. Перебороть его нельзя было ничем — ни тёплой одеждой, ни палящим солнцем, ни холодом снегов Снежной. Раэль вымерзла изнутри. — Это заметно, — отозвалась сестра, скользнув взглядом по её застёгнутому на все пуговицы пальто, которое та обычно носила дома. — Но я имела в виду другое. Эмоции. Что ты чувствуешь? Раэль привычно внутренне съёжилась, не позволяя себе окунуться в какое-либо чувство. Покачала головой. — Нет! — неожиданно резко выпалила Наи. — Говори, что ты чувствуешь! …в тот день, когда командир не вернулся, Раэль взяла командование на себя. Не выпуская из рук записную книжку — она будто несла в ладонях своё сердце, — и ни единой чёрточкой не показывая, что что-то не так, девушка организовала отряды, собрала всех вместе и ровно спросила, хотят ли Фатуи попрощаться с Капитаном там, где вспоминали героев Натлана жители региона. Они хотели. Почему-то именно тогда Раэль почти удивилась, как всё незаметно меняется: когда-то члены организации ведь откровенно её не любили. Поколения сменились, а Раэль осталась, и теперь её уважали, к ней прислушивались. Когда-то она даже думать об ответственности боялась, а теперь ведёт за собой воинов Капитано, и ни у кого не возникло ни единого вопроса о том, имеет ли девушка на это право. Предупредив свой личный отряд, Раэль оставила их на два часа, чтобы сходить с Оророном туда, где командир нашёл свой покой. Она не стала подходить близко; выслушала, что произошло, запомнила маршрут и поблагодарила парня. Ей нужно было вернуть своих людей домой, а потом… А потом… Она всё ещё помнила взгляд разноцветных глаз Оророна — неожиданно больной. Он будто в голове отпечатался и не исчезал до тех пор, пока Раэль с подчинёнными не вернулись в Снежную. Там, с прилипшим к ней Дмитрием, — какого хиличурла, она так и не поняла, — девушка встретилась с Пьеро, рассказала всё и попросила о встрече с Царицей. К её удивлению, предводитель Предвестников согласился сразу же, и сказал ей подойти к Заполярному этим вечером. — Ты уверена? Раэль кивнула, всё также прижимая к груди книжку. Отчего-то смотреть в лицо Крио Архонту было тяжело; девушка прикрыла глаза, выдохнула облачко пара и кивнула ещё раз, твёрже. Царица легко поднялась и оказалась возле неё в один краткий миг. Склонив голову, она коснулась плеча Раэль, и та замерла, ожидая что-то почувствовать, но, кажется, Царица ничего не сделала. — Почему, — нарушила молчание Раэль через пару минут. — Почему вы всё это время были так добры ко мне? — она с некоторым трудом подняла голову и посмотрела в морозные глаза Царицы. — Почему вы не забрали своё благословение, я ведь… не настолько полезна. — Это было, — мягко отозвалась Архонт, чуть сжимая плечо девушки. — Желанием Капитано. Когда-то тогда Раэль подумала, что, возможно, неправильно представляла устройство собственной души. Это вовсе не пропасть. — Я выполню твою просьбу, — добавила Царица и почти материнским жестом погладила девушку по голове. — Я заберу своё благословение. Однако знай, — она легко коснулась её щеки прохладными пальцами, и Раэль ощутила, как нечто, что было с ней почти сто пятьдесят лет, пропадает. — Ты всегда можешь за ним вернуться. Это не пропасть. Не пропасть. Раэль вышла из Заполярного. Остановилась, глядя куда-то вдаль. Осела в снег. Руки сковала мелкая дрожь; левой она продолжала прижимать к себе книжку, правую вытянула вперёд, глядя, как образ размывается перед глазами. Это не пропасть. Это чёрная дыра. — Раэль? — кто-то звал её совсем близко. — Раэль! Кажется, это был Константин — не тот, конечно, другой, но тоже работающий под началом Дотторе. Он резко поднял девушку на ноги, и та невольно задумалась над необходимостью отвечать. Или видеть. Или дышать. — Вы в порядке? — не получив ответа, мужчина повёл Раэль к ближайшей скамье. Усадил на неё, наклонился, проверяя реакцию зрачков. Кажется, понял, что физически она в полном порядке. — Я вас повсюду ищу. Ваша сестра, Наи… — …говори, — настаивала сестра. — Раэль, говори! Дотторе совершил чудо. В прямом смысле: спустя полтора века вернул к жизни девушку, почти полностью поглощённую Бездной. Остались ли какие-то следы разложения внутри Наи, точно известно не было, как и то, насколько сильно пострадала её психика — проверить это можно было только со временем. — Раэль, — звала Наи. Раэль снова покачала головой, и сестра схватила её за плечи. — Что ты чувствовала? Скажи, что ты чувствовала перед тем, как Константин сообщил тебе обо мне? Это придало сил. Слова Константина. Раэль как будто очнулась — смогла пойти с ним в лабораторию. Смогла встретиться с сестрой. — Я… — прохрипела Раэль. Чёрная дыра внутри пульсировала, вызывая неконтролируемую дрожь. — Я… не хотела больше быть. Наи кивнула. — Почему? — Потому что… потому что без него это не имеет никакого смысла. — Потому что ты любишь его, — сказала сестра. Раэль судорожно затрясла головой, пытаясь вырваться из рук Наи. Странно, что не смогла — она, сто пятьдесят лет с Глазом Бога под началом первого Предвестника, — но, возможно, глубоко внутри просто не хотела. — Нет! — Раэль! — воскликнула девушка. — Посмотри на него! Посмотри! — она развернула сестру к ледяному трону, вцепившись в её плечи. — Раэль, посмотри! — Нет, — почти закричала Раэль. — Пожалуйста!.. — Зачем ты тогда привела меня сюда? — рявкнула Наи. — Зачем вытащила из Снежной и пёрла до самого Очканатлана? Только не говори, что ты в восторге от здешней погоды! Раэль, не отрывая взгляда от Капитано, навечно замершего на троне, когда-то принадлежавшего Шбаланке, опустилась на колени, трясясь так, что кружилась голова. Холод Бездны внутри давно сковал мозг, но девушка почему-то не отключалась, наоборот — всё вокруг казалось до рези в глазах чётким, настоящим, невыносимым. Холод в венах, их пустота, полтора века ковавшая из Раэль новый вид ледяного изваяния, казалось, обратилась в обжигающее пламя. Она плавилась. Она ощущала, как дыра, через которую течёт космос — одинокий и бесконечный, — пульсирует рваной раной в груди. — Чувствуй, — Наи склонилась над сестрой. — Раэль, чувствуй. — Почему, — прошептала Раэль. — Почему ты хочешь, чтобы мне было больно? Ты настолько сильно ненавидишь меня? — Нет! — воскликнула Наи. — Я хочу свою сестру назад! Я хочу, чтобы ты ко мне вернулась! Ты — не бесчувственная ледяная машина, Раэль, ты — тепло! Ты чувствуешь полноценно, ты любишь всеобъемлюще, всей душой, всем сердцем! Боль затапливала её, отравляла, убивала. — Вспомни, — говорила сестра. — Вспомни себя, Раэль. Я не понимаю, как ты ощущаешь себя, как именно распространяется твоё бесчувствие, но это не ты! Ты можешь быть собой. Просто вспомни! Вспомни всех тех, о ком ты мне рассказывала. Вспомни свои чувства к ним! Выпусти их! Разодранная её руками грудь матери. Пропавшая сестра. Покалеченный Виктор. Все те, о ком она по-своему заботилась, все, кто погиб на поле боя или от старости. Всеобъемлющее чувство вины, отчаяния, боли, горя. Траин. Траин — за кем она шла и кого любила всем существом. Воздух зазвенел, и Раэль даже не осознала, что от её надрывного, жуткого вопля. Она уткнулась лицом в свои колени, не прекращая кричать, чувствуя, как трескается кожа вокруг правого глаза, как тот наливается чернотой. С тобой, — добавил Виктор. — Всякое может случиться с тобой. Все подавленные эмоции… вероятно просто сведут тебя с ума. Бездна вырвалась наружу странной, звёздной аурой, сосредоточившейся вокруг Раэль так, будто была готова поглотить её. Удивительно, но она не казалась враждебной… она будто ждала. Пульсировала тьмой, вслушиваясь в вопль, переходящий в пронзительный, полный горя вой. — Раэль… — выдохнула Наи, осознав, должно быть, что перестаралась. Девушка упала на колени рядом с сестрой и обхватила её руками. — Я здесь. Я рядом. Прости. Но ты можешь с этим справиться. Теперь, столько лет спустя… ты можешь, я верю. Пожалуйста… — она зажмурилась. — Просто сосредоточься на одном. Забудь про меня, нашу мать, Виктора… Это не твоя вина. Сосредоточься на Капитане. Пожалуйста. Расскажи мне. Она состояла из боли. Боль, казалось, текла по венам, заполняла собой былую пустоту. Девочка-Бездна. Тень Капитано. Кем она, в сущности, была? Потерянной девчонкой, не в том месте и не в то время? Научившаяся жить с желанием не существовать, а не победившая его. Или?.. Была ли надежда? Есть ли смысл в солнце, о котором он говорил, если его самого больше не было? Раэль приоткрыла потрескавшиеся губы, и их тут же смочила соль. Она не плакала уже очень давно. — Мне… больно, — выдохнула она сипло. — Быть в мире… в котором нет его. Наи кивнула, не прекращая её обнимать. — Мне… хотелось бы, — прохрипела Раэль. — Чтобы он знал… как сильно любим. — Да, — отозвалась сестра и очень бледно улыбнулась. — По-другому ты не умеешь.

***

Она коснулась лица кончиками пальцев. Маску, должно быть, испепелило или ветром унесло, хотя, возможно, как раньше она Раэль уже нужна не была. Теперь ей, вероятно, требовалось закрывать последствия — правый глаз так и остался почерневшим, а кожа вокруг него покрытой тёмными трещинами. Она походила на древний портрет, чьи краски потрескались от времени. — Вернёшься к Царице, — заявила Наи. — Если я так и продолжу не-стареть, то предпочитаю делать это в твоём обществе, понятно? Раэль прикрыла глаза. — Эй, — сестра дотронулась до её руки. — Я… горжусь тобой. Холод не ушёл. Боль тоже. Раэль обхватила себя руками, не выпуская записную книжку из пальцев, и глубоко вздохнула, наполняясь свежим, чуть морозным воздухом с головы до ног. — Я оставлю вас наедине, — Наи повернулась и тут же зашагала вниз по ступеням. — Наи, — хрипло позвала Раэль. — Тут может быть опасно, не уходи. — А, ну, — сестра развернулась обратно. — Насрать. Смотри, что есть, — она подняла руку, демонстрируя Анемо Глаз Бога в окантовке Снежной. — Зацени? У нас нынче силу даруют за доведение сестёр до ручки, надо будет с Барбатосом перетереть. Наи удовлетворилась бледной, едва заметной улыбкой сестры, кивнула и вновь затопала восвояси. Нужно было пойти за ней. Раэль потянулась, но не смогла сделать и шага. Её тянуло в другую сторону. Обратно к трону. К Траину. Всегда — к Траину. Это не значило, что Раэль любила кого-то больше или меньше. Единственной причиной, почему она не похоронила себя в снегах возле Заполярного после того, как отдала благословление обратно Царице, была Наи. Единственной причиной, почему она смогла выжить после всего, что случилось много лет назад, был Траин. Сестра права — когда-то Раэль кипела жизнью и чувствами. Она вспомнила, а, может, всегда знала. Так же, как знала, что время и чувствовать, и сдерживать Бездну одновременно, ещё не пришло. Не сказать, что она и сейчас готова, но выбора ей не дали. Раэль осторожно коснулась навершия меча в правой руке Капитано. — Знаешь, — прошептала она. — Я понимаю, — дотронулась до маски и наклонилась, прислоняясь лбом к прохладной поверхности. — То есть, я даже не представляю, насколько страшно то, что ты пережил, но я рада. Я рада, что ты нашёл покой. Бездна, души, потери, горе… Когда всё это началось, Траин был ещё молод. Он был совсем молод, когда потерял свой дом и страну, товарищей. Вокруг него постоянно была война, и каково это — быть сожранным ею без остатка, не иметь возможности просто жить, наслаждаться тем, что положено всем в юном возрасте? Каково быть спасителем, и никогда — спасённым? Раэль прижала к груди книжку, которую не выпускала из рук последние несколько дней. — Я посмотрела. Совсем чуть-чуть, — она опустила взгляд. — Прошло сто пятьдесят лет, а я даже не представляла, что ты так хорошо рисуешь, — девушка погладила переплёт. Замерла, прикрыв глаза, и открыла записную книжку Траина, там же, где и в прошлый раз. Ей почему-то казалось, что если бы он хотел, то спрятал бы её подальше, где никто не найдёт. Но он оставил её в своём шатре, на видном месте, зная, скорее всего, что Раэль обязательно туда вернётся. Провела кончиком пальца по портретам, нарисованным его рукой; его адъютант, Гутфрит, его друзья, наверное, близкие люди — всего портретов было одиннадцать на первых страницах. Все записи сделаны на языке Каэнри’ах, иногда не очень понятно, в некоторых местах смазано, некоторые слова Раэль не знала, как перевести. Она перевернула несколько страниц, затем открыла наугад и наткнулась на небольшой список. Список того, что он хотел бы сделать — простые человеческие желания, вроде «съездить на горячие источники» и «научиться делать что-то своими руками», на которые никогда не хватало ни времени, ни статуса. Впрочем, несколько пунктов были аккуратно подчёркнуты, и Раэль почувствовала, как начинает болеть голова. «Танцевать под звёздами». Она перевернула следующую страницу. «Эль». Девушка опустилась на холодный камень у его ног. Невольно склонила голову, прислоняясь пылающим лбом к прохладной поверхности форменной шубы Траина. Её портрет был чётким, нарисованным старательно и аккуратно. На следующей странице тоже. И на следующей. «…могу видеть огонь в её глазах, хотя, кажется, она сама этого не осознаёт…» «мне жаль» «…выучила мой язык. Не знал, что будет так больно и хорошо. Спасибо». Четыре портрета. Небольшая приписка на последнем, два слова. Первое разобрать не получалось, второе можно было перевести как «девочка» или «девушка», «женщина». Раэль закрыла глаза, вновь прижала книжку к груди, стиснула зубы и позволила слезам течь. Они не помогали — её горе, казалось, невозможно было ни выплакать, ни вычерпать. О нём невозможно было рассказать так, чтобы кто-то понял всю глубину и все оттенки таких разных, бесконечно сильных человеческих чувств. «Моя». Но сдерживать слёзы было ещё больнее. Она всегда любила сильно, всепоглощающе. Всей душой. — Просыпайся, — тихо сказала Раэль. — Просыпайся. Я всегда... буду тебя ждать.

Я день и ночь призываю небеса, 

Я танцую с ветром и дождём.

Немного любви, капелька мёда,

И я танцую, танцую, танцую, танцую...

Среди шума я бегу, и мне страшно -

Неужели это моя участь? 

Приходит боль,

Я доверяюсь Парижу 

И улетаю... лечу, лечу, лечу, лечу...