последний танец

Dans cette douce souffrance

Dont j'ai payé toutes les offenses

Écoute comme mon cœur est immense

Je suis une enfant du monde

Она не очень понимала, что делает. Или, возможно, ей было кристаллически пофиг — её отряд был доволен выполненной работой, так что Огненная Вода текла рекой ровно до момента, как в лагерь не вернулся Предвестник. Раэль считала несправедливым то, что командир лишил кружки в первую очередь именно её, а уже потом приказал остальным расходиться по палаткам. Идти в свою девушка отказалась, и какое-то время туманно наблюдала, как Капитано возится с почти погасшим костром. А потом вытащила из ниоткуда небольшой приёмник и предложила Предвестнику потанцевать под звёздами. Очевидно, что мужчина должен был сказать весомое «обнаглела, мать», но, конечно, такого Капитано себе позволить не мог. В принципе, он мог отказаться и более сдержанно, но отчего-то, посмотрев в глаза Раэль, тихо вздохнул и пошёл за ней к ближайшему подножию горы подальше от лагеря. И они танцевали. Стоит упомянуть, что с течением времени Предвестник согласился научить Раэль танцам — та периодами задумывалась, почему Капитано умел делать это так хорошо, если с юности являлся воином, а не танцором, но понимала, что лезть в душу командиру не имеет права. Ей было достаточно этого — забыв на считанные минуты, кто они, не думая ни о проклятиях, ни о Бездне, танцевать под мелодии, льющиеся из приёмника. — Раэль, — заметил Предвестник. — Тебе не стоит пить так много. — О, Траин, но разве не прекрасно отметить со своими товарищами хорошо проделанную работу, — не поднимая головы и чуть запинаясь, продекламировала Раэль и ощутила, как окаменел Капитано. …кажется, расчёт был не такой, но поздняк метаться. Девушка учила язык Каэнри’ах уже какое-то время — в тайне, естественно, по словарям и книгам такой древности, что те чуть ли не крошились в руках. Это было чутка бесполезно, если учесть, что носителей языка осталось критично мало, но… Разобрать свой порыв полностью Раэль не могла. А сейчас была слишком пьяна, чтобы встретиться взглядом с тьмой за маской и пояснить за свой финт ушами. Только продолжила перебирать пальцы Капитано, что, кстати, тоже не вязалось с положением командир-подчинённый. Просто, когда от танцев у Раэль уже начала кружиться голова, она направилась обратно в лагерь, заняла место у костра и, подождав, когда Предвестник опустится неподалёку, пододвинулась ближе, стянула перчатку с его левой руки и принялась изучать ладонь. Странно, что мужчина не пресёк это на корню. Рука его тоже была затянута проклятием, и Раэль заворожённо водила пальцем по синим прожилкам. Слишком пьяная, чтобы трезво оценить ситуацию. Вообще, они часто сидели в экспедициях по ночам вдвоём у костра. Капитано всё также замечен в отдыхе не был, Раэль всё также спала мало и урывками. Сегодня — четвёртый день без сна. Плюс глухая эйфория от танцев, плюс рука Капитано… В какой-то момент девушка уткнулась носом в его плечо, а потом бессильно опустила голову на левую сторону груди. …и спустя пару минут резко выпрямилась, уловив чей-то отдалённый крик. Даже не крик — вопль, надрывный, полный страданий. Сердце глухо и сильно ударилось изнутри о грудную клетку, Бездна всколыхнулась холодом, и девушка задрала голову, уставившись в молчаливую тьму за маской. — Капитано, — прохрипела она. — Твоё сердце… Почему сердце? Слова вырвались сами, но Раэль даже не подумала о том, что ей могло показаться. Глухой страх заставил собственное сердце сжаться, однако девушка вовремя остановила поднимающуюся внутри «толщу воды». Эмоциональная стена не дрогнула, но, как и раньше, отозвалась на присутствие командира сильнее, чем на что-либо ещё. С минуту Капитано молчал. — Что ты услышала? — ровным тоном спросил он. — …крик, — отозвалась Раэль. Опьянение как-то незаметно отошло на задний план. — Чей-то крик… Она невольно подняла руку и коснулась его плеча, подогнав холод Бездны к самым кончикам пальцев. Вздрогнула, ощутив страшное эхо, раскатившееся внутри, подобно звуковым волнам. На этот раз она уловила надрывный плач. Если бы Раэль могла полноценно чувствовать, ужас затопил бы её с головой. — Моё сердце, — Предвестник отвернулся к костру, прямой, как палка, но не выглядящий хоть сколько-нибудь смущённым или напряжённым. — …модифицировано. Оно способно сохранить души и память моих падших товарищей. О, Раэль представляла. Ему даже не нужно было продолжать — этого достаточно. Раэль уже знала. Понимала. Она же его тень. …это почти смешно. Даже представить страшно, сколько душ Капитано, чёртов благородный рыцарь, мог сохранить в своём сердце за последние пять сотен лет. — Поэтому ты не можешь спать, — сказала Раэль хрипло. — Они кричат, и ты не можешь спать, — Предвестник коротко кивнул, и девушка закрыла глаза. — Капитано… — она даже пошевелиться не могла. Не знала, что сказать. — Почему я услышала только сейчас… Мужчина медленно покачал головой. Ей хотелось наорать на него. Почему — непонятно. — И у тебя… есть план, — тихо продолжила Раэль. — Не может не быть. Что-то подсказывало ей, что план ей не понравится. Однако сейчас эти мысли отошли вслед за опьянением; новые факты о её командире неожиданно чуть наизнанку не вывернули — ледяной ужас бередил Бездну так сильно, что когда-то давно уже поглотил бы Раэль без остатка. Сейчас, с пришедшим с годами опытом, девушка могла держать Бездну в узде, но всё равно уже очень долгое время не ощущала такого сильного всплеска целого спектра эмоций. — Раэль, — ровно позвал Капитано. — Успокойся. Я в порядке. — Ты херов пылесос, Траин, — огрызнулась та в полголоса. Испытываемые почти полноценно чувства резко приобрели окрас панической атаки. — Раэль, — Предвестник одним движением натянул перчатку на левую руку и поднялся. — Я привык. Он привык. Привык, блять. Девушка замерла, сжав кулаки, закрыла глаза и попыталась понять. Мысленно умножить свою хроническую усталость на десять, сто, тысячу — как должен чувствовать себя человек, что не спит уже пятьсот лет? Как он не сошёл с ума? Как мог оставаться спокойным, собранным, сильнейшим? Его широкая ладонь опустилась на её плечо, и Раэль распахнула почерневший глаз. Подняла подбородок, пристально вглядываясь в спокойную тьму за маской, и невольно задалась вопросом о природе своих чувств. Прошло очень много лет. Девушка считала, что некоторые чувства, вне зависимости от того, кто их ощущает, не живут так долго. Со временем Раэль бросила попытки как-то отделить то, что она не имела права ощущать, друг от друга, потому что в этом не было смысла. Это никому не нужно. Это не нужно с той жизнью, что она вела, и каких-то базовых эмоций, смутно ощущающихся за «толщей воды», вполне достаточно. …честно говоря, Раэль, наверное, просто боялась. Когда умер Михаил, она чувствовала. Эмоции будто бы скользили по венам и артериям, мешаясь с холодом, отдалённые, глухие, но понятные. Михаил стал ей другом, они часто виделись, Раэль даже ради прикола помогала ему с его хобби — говорили, что у неё тоже весьма лёгкая рука, и было почти смешно от того, сколько людей ходило с пирсингом, сделанным ею. Ещё смешнее, что сына Михаила искусству пирсинга обучала Раэль, а затем и его внучку. Раэль наблюдала, как стареют и дряхлеют её сослуживцы, знакомые, одноклассники. Наблюдала и смутно ощущала, что, не встреться тогда, в пятнадцать лет и шесть месяцев, с Бездной, она, вероятно, была бы очень эмпатичной и сострадающей. К сожалению, по прошествии лет Раэль уже не могла точно вспомнить, какой именно когда-то была, но… Но чувства. Эти чувства. Они… сильные, жгучие. Испытывать их, наверное, мучительно, потому что Раэль могла ощущать только их толику, и толика эта уже вызывала панику. Капитано сжал её плечо, и девушка выдохнула. — Раэль, — негромко произнёс Предвестник. — Всё в порядке. — Нет, — ответила она и дёрнула уголком губ. — Но я сделаю вид, что верю.

***

Раэль скользнула за приоткрытую дверь, прижимая документы к груди, и затопала по скрипучей лестнице вниз. Они отправлялись на рассвете — до этого стоило разобраться с делами и навестить её. — Панталоне тебе сколько бюджета отвалил, — проворчала девушка. — А ты всё никак не можешь починить грёбаную лестницу. Если в следующий раз я сломаю ногу, не успокоюсь, пока ты не сгрызёшь вот эту вот ступеньку без соуса. — У меня есть решение, — Дотторе развернулся на стуле и одарил Раэль зубастой улыбкой. — Харош ходить сюда, как к себе домой, и всё будет в шоколаде. Омега в последнее время разъезжал туда-сюда, так что в лаборатории чаще сидел другой сегмент — Раэль называла его «коронно-похоронным», ибо именно его выловил Пьеро, чтобы тот посетил похороны Синьоры за всех остальных экземпляров второго Предвестника. Раэль это почему-то казалось почти смешным. — Ну как же я перестану сюда ходить? Рожа твоя с утра пораньше мне удачу приносит, — меланхолично отозвалась девушка, огибая стол. — Знаешь, Раэль, ты мне больше нравилась в начале своей карьеры, — заметил Дотторе. — Там хоть чутка уважением пахло. — Увы, долгий карьерный путь в этой хиличурловой конторе приводит к отмиранию уважительных клеток, — девушка достигла поворота в соседнее помещение и развернулась на каблуках. — Ишь, что вспомнил. Ворчание Предвестника ещё отдавалось эхом, когда Раэль пересекла короткий коридор и открыла дверь в небольшую комнату, забитую всякими причудливыми приборами, механизмами и одной кроватью с цепями. — Привет, — сказала Раэль, ставя на тумбочку большую чашку с чаем. Наи не отозвалась. Чай — громко сказано. На самом деле в чашку понамешано столько всякой бурды, что страшно, но Наи любила это издевательство над вкусовыми рецепторами. Когда-то, то есть, любила. Что ей нравилось сейчас, никто не знал. Раэль опустилась на стул, стоящий напротив кровати, и невольно прикрыла глаза. Сто пятьдесят лет. Прошло почти полторы сотни лет с тех пор, как она нашла сестру в Бездне. Жива ли надежда? Раэль не уверена, что умела надеяться. Вероятно, в этом вся суть, потому что никто не смог бы сохранять это чувство на протяжении века без прорывных успехов. А успехов не было. Наи не старела. Почему — никто не знал. Возможно, всё дело в Бездне, но стопроцентной уверенности не было, потому что Раэль, к примеру, взрослела до того, как Царица дала ей своё благословение. Поначалу младшая сестра была очень агрессивной. Она, кажется, никого не узнавала, и единственное, что ей хотелось — разрушать всё вокруг. Этот период длился долго, и силы Бездны, бушующей внутри Наи, нередко способствовали довольно серьёзным повреждениям лаборатории и ранам сотрудников. Наверное, им обеим повезло, что это только подзуживало Дотторе продолжать исследования. Период молчаливой меланхолии, как Предвестник это называл, длился попеременно. Были ещё вспышки агрессии, неожиданных приливов сил, упадка энергии, бурления тёмной силы Бездны… и ни одного, ни единого слова за сто пятьдесят лет, что Наи «жила» в застенках лаборатории. Раэль не знала, что Дотторе делал. Возможно, у неё просто мозг не заточен под все эти умные вещи, она воин, а не учёный. Единственный раз, когда девушка позволила своей Бездне выйти из-под контроля, был на втором десятке лет пребывания Наи здесь — Раэль вспомнила о кристалле Очищения. Но кристалл принадлежал Царице. Его нельзя было растаскивать на эксперименты рандомных жертв Бездны, что Раэль и сообщили. А она… Предвестник оказался прав: это больно. И это в десятки раз больнее, если знаешь, что вина твоя. Больно даже с учётом подавленных чувств, надежды и течения времени. — Прости. Когда-то Раэль пыталась разговаривать с сестрой. Пыталась что-то рассказывать — например, о Викторе, и о том, что чувство вины не уходит со временем; или о Михаиле и его работе с местным ювелиром — украшения для пирсинга буквально «вышли на новый уровень», и Раэль неожиданно для себя тоже внесла кое-какие идеи. Рассказывала о том, как идёт время, что, вероятно, подсознательно боится забыть, и хранит у себя фотографии и рисунки всех, кто, наверное, запал в сердце — она была бы уверена в этом больше, если бы могла больше чувствовать. Вероятно, Раэль всё же могла ощущать какие-то крохи надежды, потому что вдруг почувствовала, что теряет их. Полчаса она молча смотрела на сестру, не обращающую на неё никакого внимания. Потянулась, дотронулась до её сжатой в кулак руки и повторила: — Прости. Непонятное, смутное чувство окончания заставило Бездну холодом подняться в груди. Раэль судорожно вздохнула, встала и потрепала Наи по макушке. — Мы уходим в долгую экспедицию, — зачем-то сообщила она сестре. — Какое-то время меня не будет, ты… ты дождись. Нужно было ещё встретиться с помощницей одиннадцатого Предвестника. Раэль сквозняком скользнула мимо недовольного сегмента, почти беззвучно поднялась по дурацкой лестнице, чуть не вписалась лбом в живот своего командира и вопросительно подняла левую бровь. — Я тебя искал, — пояснил Капитано и двинулся по правую руку. Они покинули территорию лаборатории, прошли по улице, завернули за угол, но Предвестник продолжал молчать. Раэль уже открыла рот, чтобы спросить, зачем Капитано искал её аж до обиталища Дотторе, а теперь ни слова не говорит, как из-за поворота вышли двое. — Раэль, — облегчённо выдохнула Василиса. — Добрый день, сэр! — источая вселенскую энергию, поздоровался Тарталья. — Добрый день, Чайлд, — отозвался Капитано сдержанно. Раэль вытащила из своей папки нужные документы и сунула их в папку Василисы прежде, чем та задала вопрос. — Вот здесь перепиши, — сказала девушка, ткнув пальцем в бумажку, которую помощница Тартальи держала в руках. — И вот тут. Василиса — хороший работник, но ещё она являлась правнучкой одноклассницы Раэль. Нет, девушка не брала шефство над всеми родственниками своих бывших знакомых, однако Василиса ей нравилась — та упорно прокладывала себе путь в организации с самых низов, как когда-то хотела делать сама Раэль. Однажды она заметила Василису в рядах новичков и почему-то решила за ней наблюдать — и, собственно, вот где они сейчас. — …пожалуйста? Раэль скосила взгляд вправо, а Василиса напряглась. — Вы говорили, что подумаете, — настаивал Тарталья. — Самое время! — Чайлд. — Пульчинелла сказал, что скоро вы уходите в экспедицию, — не отчаивался одиннадцатый. — Одно сражение! — Хм. — Пожалуйста! Раэль? — Аякс! — резко развернувшись, рявкнула Василиса, и Раэль дёрнула уголком губ. Получалось так, что подчинённые разных Предвестников вполне могли хоть в Бездну послать Предвестников, под началом которых не находились. Отношение, конечно, у всех разное, но это не мешало, например, Раэль и внучке Михаила, Вере, дружно поносить Скарамуччу. Не в лицо, естественно, хотя кто запретит? Раэль вот никто, потому что на правах старожила организации она нередко меланхолично подъёбывала что Дотторе, что Коломбину, что даже Пульчинеллу. В этом, вероятно, отчасти был виноват Виктор, который сильно повлиял на девушку в начале её пути, но не суть — никто, кроме Капитано, не имел на Раэль рычагов давления. А вот к «своим» Предвестникам подчинённые относились с уважением и, бывает, страхом. Василиса нравилась Раэль ещё и тем, что, находясь ниже рангом что по силе, что по положению в организации, могла застращать Тарталью одним окриком. Дело, возможно, в том, что росли они по-соседству, но всё равно забавно. — Я хотел спросить, — нейтрально произнёс Капитано, когда они оставили одиннадцатого и его помощницу, что красноречиво лупила парня папкой по макушке, и направились в сторону штаба. — …когда ты начала учить язык Каэнри’ах? Сердце отчего-то пропустило удар, и Раэль отвернулась. Прошла всего неделя с завершения прошлой миссии и её пьяного финта, хотя «сообщить» командиру о том, что она изучает его язык, девушка планировала вообще не так. — Пару лет, — буркнула Раэль. — Это… довольно сложно. Капитано кивнул. — Зачем? Зачем? Она невольно покосилась на Предвестника, но тот, судя по положению головы, смотрел вперёд. Зачем? Будто она знала. Будто понимала свои почти болезненные порывы, осознавала, что и как чувствует. По прошествии ста пятидесяти лет, вообще-то, это стало труднее, а не легче. — Считай, что я очень любопытная особа, — ответила, наконец, Раэль прагматично. — И прошу прощения за акцент. Ей почудилось, что Капитано улыбнулся. — У тебя получается весьма хорошо. Возможно, только возможно, что Раэль просто хотела, чтобы Траин чувствовал себя совсем чуточку менее одиноким.

***

Она не любила Натлан. Никакого глубокого смысла: ей там было тупо до чёртиков жарко. Свои нефриты Раэль холила, лелеяла и носила поближе к телу, искренне не понимая, как рядовые агенты ухитрялись сохранить полное обмундирование в этой адской жаре. На Предвестника даже смотреть было жарко — тот рассекал в своей привычной шубе, ибо, имея процентов на девяносто разложившееся тело, жары ты, естественно, не ощущаешь. Прошло достаточно времени, и Раэль искренне почти скучала по походам вне Натлана — в Ли Юэ, Сумеру, Мондштадте… Каким-то чёртом отряд Варки, который они встретили в экспедиции, ухитрился их обогнать и перегнать — Натлан магистр уже покинул, успев посоревноваться с Пиро Архонтом в выпивке, и отправился в Нод-Край. …а потом Раэль сама встретила Мавуику. Она честно не знала, что умеет испытывать к кому-то такую активную неприязнь, перекрывающую даже ледяное спокойствие, но вот оно, рыжеволосое и божественное. Отрефлексировать неприязнь, конечно, не получилось, но Раэль подозревала, что всё дело неожиданно в подчинённых Капитано. На протяжении пары последних лет главной сплетней был Итэр — путешественник из другого мира, что на уши поставил почти все регионы, начиная с Мондштадта и заканчивая Фонтейном. От командира Раэль знала, что он — близнец Принцессы Бездны, так что не шибко удивлялась тому, что Итэр стал центром событий буквально в каждой стране. Путешественник уже успел прибыть в Натлан, но не суть. Суть в первой встрече Капитано и Пиро Архонта. Ей просто повезло попасть в уязвимое место Предвестника. Одно это вызывало горькую злость, но когда в рядах подчинённых начались шепотки о том, что Капитан и Пиро Архонт круто смотрятся вместе, Раэль напряглась. — Серьёзно? — поинтересовалась она однажды ночью, наткнувшись на группку патрулирующих агентов Фатуи. В ответ ей расписали, что круче Капитана и Мавуики только яйца кукузавра, и, в принципе, на этом можно было и закончить, но мазохистские наклонности с прожитыми годами у Раэль ничерта не исчезли. К следующему дню выяснилось, что процентов восемьдесят пять лагеря активно сводят своего командира и Пиро Архонта. Глупость неимоверная, конечно. Раэль тихонько скрипела зубами, сама не в состоянии осознать, что же её так корёжит. — Ревность? — предположил Оророн. Заметить, когда этот ушастый парень прописался в их лагере, Раэль не успела. Но он милый — девушку к себе Оророн расположил своей верностью и желанием помочь Капитано. — Ты смотри, — проворчала Раэль, подкидывая дров в костёр. — Сводить вместе двух мужиков гораздо интереснее, чем традиционные пары. Посыл Оророн, кажется, понял. Когда началась война… что ж, оказалось, что Раэль как для этого родилась. Её ждали буквально в каждой точке столкновения с Бездной, жаль, что клонировать себя девушка не могла, и область распространения всё равно росла с каждой минутой. — Серьёзно? — почти рычала Раэль уже после того, как основной портал закрыли с помощью гнозиса. — У тебя есть ебучий пламецикл, а Итэр на шарике воздушном между точками перемещался со скоростью дохлого плесенника?! Мавуика сощурилась. — Раэль… — пробормотал Путешественник. Мелкая Паймон рядом от прилива чувств перевернулась в воздухе. — Пламецикл-то один… — Ты тоже один, — огрызнулась девушка. — А Кинич вообще, сука, на своих двоих прыгал туда-сюда. Буквально ощутив спиной приближающуюся прохладцу, Раэль напоследок прожгла взглядом Пиро Архонта. Предвзята или нет? А, плевать. — Всё в порядке? — негромко спросил Капитано, останавливаясь рядом со своей помощницей. — Да, — хором отозвались Раэль холодно и Мавуика бодро. Архонт добавила, вновь взглянув на девушку: — Я действительно благодарна тебе. Без твоей помощи жертв было бы намного больше. И, Капитан… Раэль прикрыла глаза, а затем косо окинула взглядом стоящих рядом Капитано и Мавуику. Невольно вспомнилось веселье подчинённых, и сознание, потирая ручками, сообщило, что они действительно хорошо смотрятся вместе. Куда Раэль до Пиро Архонта… Мавуика высокая, стройная, красивая, с невероятными формами и такой же невероятной силой. То, что она Архонт-человек, только усугубляло ситуацию. Впрочем, Раэль быстро справилась с тупыми мыслями, и отмахнулась — какая ей вообще, нахрен, разница? …однако странное ощущение никуда не исчезло. То же ощущение, что Раэль испытывала, прощаясь с Наи — ощущение того, что что-то заканчивается, неумолимо приближается к концу. Оно тоже было холодным. Ледяным. Страшным. Оно легко зрело внутри и распространялось по телу — совсем так же, как спокойствие и присутствие Бездны. Раэль даже нефриты могла не таскать с собой — несмотря на жару огненного региона, несмотря на то, что девушка постоянно была на ногах и бегала за командиром, куда бы его ни понесло, ей было холодно. Ужасно холодно. В ту ночь Раэль снова сгорбилась у костра, ковыряясь со своим переносным приёмником. В нападении Бездны погиб не один человек — их ряды заметно поредели. В отличие от натланцев, которые каким-то хреном ухитрялись постоянно устраивать вечеринки — наверное, в противовес ужасу Бездны, — отряды Фатуи веселиться не спешили, да их и не приглашали, так что ночью было непривычно тихо. За прошедшие годы Раэль научилась ощущать присутствие командира на расстоянии, так что почувствовала его приближение издалека. Когда Капитано оказался возле костра, в приёмнике что-то щёлкнуло, и полилась тягучая, печальная мелодия — кажется, родом из Мондштадта. — Раэль, — произнёс Предвестник. — Я бы хотел поговорить с тобой. Она кивнула и, автоматически подхватив приёмник, встала. — Иди за мной. Он отвёл её к подножию ближайшей горы, и девушка ощутила дежавю. Минуты две Капитано стоял молча, глядя куда-то вверх, а затем вдруг стянул с плеч шубу и повернулся, протягивая вперёд правую руку: — Потанцуем? Раэль поставила приёмник на землю и, ощущая, как там, где сто пятьдесят лет назад разлилась пустота вперемешку с холодом, становится очень больно, коснулась его руки своей. Это был первый раз, когда мужчина сам предложил ей потанцевать. Глубокая звёздная ночь — их время, и какой-то частью сознания девушка не хотела, не хотела, не хотела, чтобы эта ночь заканчивалась. Не хотела, чтобы Капитано объяснял свой неожиданный порыв. Не хотела ничего знать. Это странно — потому что теперь, столько лет спустя, Раэль лезла напролом. Она больше не желала пребывать в неизвестности, она узнавала всё, что могла узнать, и простого доверия ей было уже недостаточно, как когда-то. Но сейчас… Капитано ей рассказал. Рассказал про то, как ему модифицировали сердце, как пришла Бездна, как долго он с ней сражался и скольких товарищей потерял. Рассказал, как громко они кричат, запертые в мгновении своей смерти, и что он уже очень давно ищет способ проводить их в Царство Ночи — что эти земли подходят как нельзя лучше. Рассказал, что, кажется, нашёл. — Когда? — спросила Раэль тихо. — Скоро, — отозвался Предвестник. — Я подумал… что ты хотела бы знать. Она кивнула и замерла, не отпуская его руки. — Спасибо, Траин. …Раэль не спала пятую ночь подряд. Или четвёртую. Или шестую после их последнего танца. Она хотела — сознание плыло, кружилась голова и подташнивало, но не могла сомкнуть глаз и, после очередной попытки, выходила из палатки и долго стояла неподалёку от костра, наблюдая массивную фигуру своего командира на фоне пламени. И на шестую (седьмую? Пятую?) ночь, увидев, как Капитано направляется в сторону северного входа в лагерь, пошла следом. Они пересеклись у знакомого подножия горы. — Капитано, — позвала Раэль. Оророн повернулся первым, и девушка кивнула ему. Предвестник пару секунд стоял к ней спиной, а затем Раэль увидела проблеск синевы в тьме за маской. Не уходи. Странно, но она продолжала видеть его глаза. Пожалуйста, не уходи. Она чувствовала себя ужасно, бесконечно старой. Машинально сжала потемневшую от времени цепочку на шее, но, ощутив нехватку воздуха, отпустила её. Дёрнула уголком рта и подошла ближе. — Траин, — встала на носки, протянула руку и аккуратно дотронулась до его щеки, скрытой тьмой. А потом коснулась её губами. — Я надеюсь, ты найдёшь свой покой. Она почти почувствовала, как он сжал кулак и закрыл глаза. — Спасибо, Эль, — ответил Капитано тоже на языке Каэнри’ах. — Пожалуйста, позаботься об отряде вместо меня. На тумбочке возле походной кровати Раэль нашла ужасно старую, потрёпанную записную книжку в крепком коричневом переплёте. Она не стала её разглядывать — увидев знакомый почерк на титульной странице, закрыла обратно и прижала к груди. Села на складной стул и уставилась на вход в главный шатёр. Должно быть, она просидела там несколько часов. Температура воздуха повышалась, свет пробивался сквозь ткань. Раэль смотрела вперёд. — Раэль? — заглянувший внутрь Дмитрий, Пиро агент, повертел головой и уставился на девушку. — Ты что здесь делаешь? Где Капитан? Она была очень старой. Сухой. Пустой. Ткнёшь пальцем — рассыплется в пыль. — Он не вернётся, — сказала Раэль и медленно моргнула. — Он больше не вернётся.

Этим сладким страданием

Я заплатила за все обиды.

Смотри, как огромно моё сердце, 

Я ребенок мира.