Часть 1. Пролог

27 декабря 1970 года

Дом в Вудхаусе Лидс, напоминал скелет, чьи обнажённые кости были открыты всем ветрам. Ветер свистел в щелях между обветшалыми досками, принося с собой горьковатый привкус зимы. Внутри дома царила тяжёлая затхлая атмосфера, в которой запахи разложения смешивались со слабым сладковатым ароматом старого чая. Тусклые, мерцающие масляные лампы отбрасывали гротескные тени, которые танцевали и корчились на отслаивающихся обоях, их свет едва рассеивал сгущающийся мрак. Волшебник, на чьем лице читались следы тяжёлых испытаний, сидел, ссутулившись, над щербатой чайной чашкой. Его слегка дрожащие пальцы сжимали фарфор, словно это был спасательный круг. Поношенная маггловская одежда свободно висела на нём, создавая резкий контраст с величием, которым, по-видимому, обладала его магия. Взгляд волшебника нервно метался по комнате и, наконец, остановился на потёртом диване напротив, словно призрачное напоминание о лучших днях. На противоположном конце шаткого деревянного стола восседал Альбус Дамблдор, окружённый аурой авторитета, словно плащом-невидимкой. Его мантия цвета барвинка, хоть и слегка помятая, излучала неподвластную времени элегантность. Отблески свечей играли на его короткой седой бороде, придавая его лицу почти неземной блеск. Дамблдор наклонился вперёд. — Задание, которое я даю вам, имеет первостепенное значение, - сказал он, тщательно взвешивая каждое слово. — Его исход может склонить чашу весов в этой ужасной войне. Неудача исключена. Кадоган крепче сжал чашку, ощущая прохладу фарфора в дрожащих пальцах. — Профессор Дамблдор, - начал он неуверенно. — Я должен спросить, почему эта девушка? Почему она так важна для исхода этой войны? — Девушка обладает знаниями огромной силы, - ответил Дамблдор. — Знания настолько опасны, что должны оставаться скрытыми даже от неё самой. Сама того не желая, она стала хранительницей секретов, которые могут изменить мир непостижимыми для нас способами. Чтобы защитить её и, как следствие, весь мир, мы должны оградить её от внимания, которое наверняка привлекло бы, если бы о её важности стало известно. Наклонившись вперёд, Кадоган пристально посмотрел на Дамблдора, в выражении его лица читалась тревога. — Что именно от меня требуется, профессор? Глаза Дамблдора, похожие на два лазурных озера, сверкали за его очками-полумесяцами, когда он сложил руки на потёртой крышке стола. — Кадоган, чтобы успешно выполнить это задание, вы должны принять облик сквиба. — Сквиб, сэр? Но почему? - Кадоган приподнял бровь. — Ситуация деликатная, Кадоган. Гораздо более деликатная, чем ты можешь себе представить. Твои способности, хотя и выдающиеся, должны оставаться скрытыми, - он сделал паузу, пристально глядя на неё. — Она не должна заподозрить твою истинную природу. Для неё вы, должно быть, такой же непримечательный, как мебель в этой комнате. Это необходимо для её безопасности и сохранения секретов, которые она невольно хранит. Когда Кадоган кивнул, на его лице застыло выражение мрачной решимости. Мерцающий свет свечей отбрасывал пляшущие тени на его лицо. — Я понимаю важность этой миссии, профессор, - нервно сказал он. — Но не поставит ли меня в невыгодное положение эта маскировка? Сквибы часто оказываются в изоляции. Дамблдор одарил его одной из своих всезнающих улыбок. — Вот именно. Так ты будешь казаться безобидным, непримечательной фигурой, которую легко не заметить. Она будет недооценивать тебя, и в этом твоё преимущество. Твоя магия, оставленная в резерве, станет мощным оружием, когда придёт время. Кадоган с тоской посмотрел на свою палочку. — Что я должен знать о нашей легенде, кроме того, что я сквиб? — Вы будете известны как опозоренный сквиб из незначительной волшебной семьи, человек, который впал в немилость у магического сообщества. Вы будете работать на обычной фабрике, на должности, которая позволит вам оставаться в стороне от дел волшебного мира. Ваша жена, - пробормотал он, задумчиво поглаживая бороду. — Умерла, когда была совсем молода. Эта деталь объясняет присутствие девушки в вашей жизни и отсутствие материнской фигуры. Впитывая информацию, разум Кадогана уже начал выстраивать предысторию его собственной персоны. — А что с девушкой? - спросил он с очевидным беспокойством. — Что мне ей сказать? Взгляд Дамблдора был отстранённым, пока он обдумывал детали. — Когда придёт время, ты расскажешь ей, что она на самом деле ведьма. Это совпадёт с получением её письма из Хогвартса. До тех пор она должна расти, веря, что она маггл. Крайне важно, чтобы она никогда не задавалась вопросом о своём происхождении, и чтобы никто другой этого не делал. — Да, сэр, - почти шёпотом ответил Кадоган. В горле у него образовался комок, когда он осознал всю серьёзность ситуации. Он был простым аврором, винтиком в машине Ордена. Быть уполномоченным на выполнение такой важной задачи было одновременно и привилегией, и ужасающей ответственностью. — Я не сомневаюсь в твоих способностях, Кадоган. Помни, будущее девочки и, возможно, судьба волшебного мира в твоих руках. Береги её, скрывай от посторонних глаз. Сделай так, чтобы её жизнь была такой обычной, такой непримечательной, что никто бы и не задумался, если бы она исчезла бесследно. Утвердив свой план, двое мужчин поднялись из-за потёртого деревянного стола. Дамблдор ободряюще положил руку на плечо Кадогана. — Удачи, мой друг, - тихо произнёс он. — Мы все полагаемся на тебя. Он замер на пороге, не в силах отвести взгляд от юной ведьмы, мирно спящей на потёртом диване. Её тёмные непослушные локоны разметались по подушке, обрамляя лицо, полное невинной юности. Тусклый свет, льющийся из окна, создавал неземное сияние на её коже, превращая серую комнату в настоящее святилище сна. Глубокое чувство нежности охватило Дамблдора, и он замер в безмолвном страже, наблюдая за ней. Повернувшись к Кадогану, Дамблдор дал последние указания. — Кольцо ни в коем случае нельзя снимать. Это её защита, щит от знания, которое течёт по её венам. Оно должно всегда оставаться на её пальце. Кадоган молча склонил голову. Слова Дамблдора звучали пугающе. Он понимал, что для создания кольца, необходимого для защиты девочки, Дамблдор был вынужден использовать тёмную магию. — Я не позволю ей снять его, - пообещал он, стараясь скрыть дрожь страха, охватившую его. Он оглянулся на спящую девочку, и взгляд директора на мгновение остановился на ней. На его лице отразилось глубокое сожаление, и он прошептал, скорее для себя, чем для кого-то ещё: — Лучше бы вы никогда не приходили в это время, мисс Грейнджер.