Кошмар

Луна, коей управляет Селена, пробивается своим светом в окно покоев. Антиной ворочается без сна. Смотрит куда угодно; в окно, на свои руки, на стены, на подушку. Глаза не хотят закрываться даже на пару минут. Поворачивается на спину. Смотрит в потолок и почти тут же отводит взгляд в сторону. Гипнос почему-то не желает заявляться к нему. — Мама... Как бы я хотел с тобой встретиться.. – говорит вслух, почти не задумываясь. Собственный голос кажется ему чужим сейчас. Слишком хриплый. Слишком тихий. Слишком уставший. Во всем, кроме громкости похожий на отца. Эта мысль заставляет Антиноя поежиться. – Отец как-то сказал, что я очень на тебя похож. Точнее, сказал что сказал это когда-то. Я этого совсем не помню. Я ведь правда на тебя похож, да? Тишина. Пустая, но почему-то теплая. Мать ему не ответит. Её здесь нет. Ему бы хотелось знать где она. Хотелось бы хоть раз в жизни обнять её. При мыслях о матери, глаза наконец-то слипаются. Боги сновидений решили смиловаться над ним. Он проваливается в пустую дымку сна. А нет, не смиловались. Прокляли.

Хватает за волосы и тянет. Больно. Тянет и бьёт лицом по столу. Больно. Отпускает, давая время только на секундный вдох, а после заламывает руки за спину. Больно.

— ПАП, П-ПОЖАЛУЙСТА, ПРОСТ–

Удар. Боль. Удар. Боль. Удар. Боль.

В ушах ужасно звенит. Перед глазами все размыто. Что он опять сделал не так? Почему все тело так болит и одновременно не чувствуется? Почему отец не может простить его хотя бы один раз? Почему за упавшую чашку приходиться платить своим здоровьем? Почему–

Удар. Боль. Удар. Боль. Удар. Боль.

Дышать сложнее. Больнее. Каждый вдох даётся с огромными усилиями.

Почему.

П0чемý.

П04ем7.

пгчемупочепупочемупочемупояемупочемупояемупочемупочемупочемупочему

Удаляющиеся шаги. Тишина. Ожидает. Ожидает что сейчас снова ударят. Что добьют. Что закончат страдания. Но этого не происходит. Дышать тяжело. Сложно. Больно. Кровь на вкус противная. Горькая. Железная. Не приятная. Но кроме неё он сейчас ничего больше не может почувствовать во рту.

Почему отец не может простить его? Это ведь всего лишь чашка. Её можно заменить. Почему отец не может простить его? Он ведь важнее чашки. Он ведь живой. Почему отец не может простить его? Людям ведь разрешено совершать ошибки. Без ошибок ведь нельзя ничему научиться.

П0ч3му от3ц н3 м0ж3т пр0стить 3г0?

Почемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочему–

Просыпается с резким вздохом. Сердце бешено колотиться, тело трясется. Страшно. Почему все кажется таким реальным? Почему есть боль в груди? Почему дышать сложнее? Почему есть привкус крови на языке? Сжимает руками простыни, руки дрожат. Бегает глазами по покоям, пытаясь найти хоть что-то. Ваза. Нет. Нетнетнетнетнетнетнетнетнетнет. — Нет..... – выдыхает. Тихо. Хрипло. Еле слышно. Зажмуривается, сжимается, пытаясь успокоить дыхание. Боль в груди усиливается. Открывает глаза и отводит взгляд от вазы. В ушах все ещё тихий, противный звон. Он помнит. Слишком хорошо помнит. Помнит, как отец сжимал его руки. Помнит. Вздрагивает как от удара молнии и срывается с места. Холодно. Полу-прикрытое тело тут же обдувает и по коже стайкой проходят мурашки. Останавливается посередине комнаты на пару секунд, пытаясь унять дрожь в руках. А после рвется к двери. Кое-как её открывает. Он сам не знает куда бежит, почему бежит и зачем бежит. Останавливается он только оказываясь рядом с дверью в покои Пенелопы и Одиссея. Сердце бешено колотиться. Падает на колени. Трясется. Почему? Ему все ещё кажется что на языке есть привкус крови. Которую ночь он уже просыпается от подобных кошмаров? Он не считал. Но ещё никогда эти кошмары не были настолько реальными, настолько заставляющими дрожать и боятся собственных шагов. — Почему..... – спрашивает куда-то в пустоту. В никуда. В неумолимую тишину. С трудом поднимается и смотрит на дверь. Стоит ли стучать и будить их или лучше уйти к себе? Все таки, кошмары это не так страшно, не так важно. Их можно пережить. Но почему он все равно стучит в дверь? Ответом на стук становиться тишина. Вот и славно, нужно уходить, но он аккуратно приоткрывает дверь и заглядывает в полумрак комнаты. Потом стоит в дверном проёме потирая плечи. — Царица Пенелопа и Царь Одиссей... – тихо подаёт голос, но только произнеся их имена, замолкает. Нет, это была ошибка. Он их разбудит. Они будут злиться. Одиссей чуть приподнимается. Сонно, медленно. Прищуривается чуть хмуря брови. – Простите, мне.. не стоило приходить, я сейчас же уйду! – на последнем предложении его голос срывается и он прикрывает рот рукой. Все. Фатальная ошибка. Одиссей покачивает головой и отодвигает одеяло, подзывая Антиноя кивков. Антиной с трудом сглатывает и подходит к Одиссею. Тот несколько раз осматривает его с головы до ног. — Ложись. Антиной непонимающе хлопает глазами. Хочет задать такой интересующий его вопрос «Что?», но Одиссей реагирует раньше, чем он успевает это сделать. — Давай, кабанчиком. Заставлять царя ждать не хочется, по этому Антиной аккуратно забирается на кровать и хочет лечь с краю, но ему прилетает.. щелбан? — Упадешь же, по-середине ложись. Его голос... Антиной слегка краснеет и быстро юркает под одеяло в середине кровати и поворачивается на бок. — С.. спасибо – тихо, еле слышно благодарит Одиссея он, прижимая свои руки в груди. Тепло. — Спи, завтра если хочешь расскажешь что случилось.. Через пару минут Одиссей уже во всю сопит. Его грудь с довольно большим количеством шрамов спокойно и ровно вздымается, а потом опускается. Антиной ловит себя на том, что смотрит на грудь царя. Отводит взгляд. Пенелопа.. Её лицо такое умиротворённое, мягкое. Она слегка пододвигается к спине Антиноя и вновь проваливается в тягучий сон. Её дыхание тоже спокойное. Дышит прямо в спину Антиною. Как эта женщина его простила? Как она его простила? Почему она его простила? Простила того, кто избил её сына, простила того, кто был замешан в плане по завоеванию власти.. не очень хорошим способом. Простила того, кто хотел убить её сына. Даже если этот план был придуман не Антиноем, а Эвримахом. Даже если Антиной внутри был не согласен с этим планом. Он был в нем замешен. Если бы не оздоровительная пощёчина от Одиссея в облике нищего. И как этот мужчина увидел каплю протеста в глазах Антиноя? Как заметил нежелание участвовать во всем этом? Антиной вздрагивает, когда Пенелопа, явно все ещё во сне, чуть облакачивается на его спину. На его щеках появляется лёгкий румянец и он наконец прикрывает глаза. Медленно вдыхать. Отца тут нет. Он в том старом доме. Он уже забыл про своего сына. Антиной ему не нужен.

Сон приходит незаметно, на этот раз принося пустоту в голову, а не ужасные воспоминания.

Возможно, Антиной нашел свой настоящий дом.