Часть 2

Вскоре после теплой осени в столицу пришла зима, на удивления мягкая и освежающая. Драконы меньше летают, больше проводят время в стенах замка или в своих логовах, высиживая яйца или подыскивая пару.    Деймон глядит на Караксеса, обвившегося вокруг еще не крупной золотистой драконицы и не удивляется, Деймон знает, что он нашел ту, с кем хочется танцевать в небе. Драконы были в ущелье замка, где тепло, сыто и можно развалиться в волю. Караксес никогда не искал себе партию, сторонился и брезговал. Но для Деймона было очевидно видеть в его ущелье дракона Рейниры, беззаботно охраняемой Караксесом.    - И даже вкусы у нас одинаковые, – ухмыляется Таргариен, развязывая тугой хвост своих длинных волос, исконно валирийского цвета.   С момента знакомства с его личным ядом прошло чуть больше года. Деймон медленно умирал и возрождался, осознавая какими чувствами он пылает к своей Рейнире. К своей. Деймон видел ребенка в ней, но он не слепой, чтобы не понимать насколько быстро и неотвратимо этот ребенок станет не просто Отрадой королевства, но и первой красавицей. За неё будут устраивать турниры, ей будут посвящать войны, про неё будут петь, о ней будут мечтать в своих покоях, ей будут хотеть обладать. И Деймон солжет, если скажет, что не будет первым в каждом списке.    - Как ожидаемо, что ты здесь, – осторожно ступая, говорит Визерис. Король не часто захаживал к драконам, но будет ложью предположить, что один из Таргариенов их сторониться. Визерис пел Вхагар утешительную песню на чистом валирийском, когда драконица даже охотится отказывалась, не то, что лакомиться подношениями. Король был истинным драконом, как и Деймон, он испытывал глубокую связь практически с каждым драконом в королевстве.   - Брат, тут удивляешь только ты, – фыркнул Деймон, бросая заинтересованный взгляд на ведро, заполненное рыбой. – Только не говори, что ты принес это Караксесу, он тебя скорее сожрет, чем то, что ты ему поднесешь.   Визерис тихо рассмеялся, покачивая крупной головой, словно Деймон мог чего-то не знать. Возможно так и есть, учитывая уверенную поступь короля и заинтересованный взгляд Караксеса. Его дракон был нарциссом и вполне себе подходил своему всаднику. Но для Таргариена младшего стало удивительным открытием услышать тихую песнь приветствия для драконов, что поют всадники при появлении дракона из своей детской скорлупы.    Караксес тихо отзывался басовитым тембром, выдыхая теплый воздух и сильнее заворачивая в капкан маленькую Сиракс. Визерис деловито усмехнулся, вываливая все ведро крупных осетров прямо в логово Караксеса и совершенно позабавленный разочарованной мордой дракона, когда Сиракс подскочила с места, учуяв запах любимого угощения, обернулся к Деймону:   - К твоему дракону никто не смеет приближаться, считай, что король рисковал своей жизнью.   - Я бы оплакивал тебя вместе с Караксесом, – смеется Деймон, впервые ощущая такое легкое настроение наедине с Визерисом.   - Деймон, Караксес не просто так выбрал еще маленькую драконицу себе? Я знаю нрав его всадника, догадываюсь насколько сильна ваша ментальная связь, – говорит Визерис, направляя такой четкий взор своих фиалковых глаз, таких же, как у него и у той, кто в его сердце.   - Таргариенов всегда манят драконы, брат, тебе ли это не знать.    Визерис молчит, обдумывая сказанные слова, внимательно наблюдает за Деймоном и видит отражение валирийской крови.    - Кровь не водица, но Деймон, совет уже сейчас решает, что идеальным женихом для Рейниры станет отпрыск Веларионов. Я не сказать что против, но моя дочь еще совершенно юный дракон.   Деймон сводит челюсть, его лицо искажается от давления мимических мышц. Он пытается не выставить себя перед королем несдержанным болваном, что из-за ревности пылает ярче пламени.    - Вода – не её стихия, Рейнира дракон, свободолюбивый и несдержанный, – сипит Деймон, вгоняя крупную ладонь в свои тонкие, но длинные волосы, пытаясь казаться отчужденным.   А Визерис смотрит. Наблюдает. Анализирует и к выводу не приходит. Ему бы накричать на Деймона, обвинить в неправильных чувствах к ребенку, к его ребенку. Но Визерис не мог, он знал истинных Таргариенов, в конце концов он был сыном своих родителей. В их кровосмешении нет ничего, что можно было бы осудить. Потому что они такие, Таргариены всегда были ближе к богам и смешивать свою кровь с остальными – значит полагаться на удачу и надеяться, что дети от такого брака смогут слышать дракона так же ясно, как настоящие наследники древней Валирии.    - Я больше не заставлю Эмму плодоносить, я видел сон, брат, – Визерис враз становится постаревшим, опустив низко плечи, он бросает короткий взгляд на Деймона. -  Я видел свои ошибки будущего, видел сгорающих драконов в своем пламени, видел смерть любимых и чувствовал тошнотворный запах гниения. Не уверен, что обладаю даром ясновидения, но проснувшись, я четко осознал, что все будет именно так.   Деймон слушает и слышит страх в словах короля. Даже в детстве Визерис никогда не делился с маленьким Деймоном о своих мыслях, о страхах даже речи не шло. Грузный вздох дракона успокаивает Деймона, но не приносит ясности.   - Расскажешь?  И Визерис срывается, присаживается на холодную каменную кладку и рассказывает. О смерти Эммы в погоне за наследником, о том, как предает дочь в угоду политике, о последствиях, что привели его слабовольные действия.    - Может это и звучит как бред, но я не хочу проверять, не хочу уйти из жизни не понятый никем, забытый король – не такой участи мне желали родители, признавшим меня наследником.    Деймон присаживается рядом, смотря на драконов:   - К чему ты ведешь, брат?    - Ты истинный наследник. Ты продолжение меня и я собираюсь объявить тебя настоящим, законным принцем семи королевств, – выдыхает Визерис в пораженное лицо Деймона.   Юноша отшатывается, вскакивает с места и ошеломленно смотрит в серьезные лавандовые глаза. Нет, этого просто не может случиться. Такого не бывает. Эти эмоции сменяются на лице принца, полная противоположность той холодной личины, что Таргариен надевает на себя.    - Какая выгода тебе, брат? Ты объявишь и я могу забрать у тебя все, что тебе дорого. Ты никогда не желал давать мне власти, отправлял в ссылку подальше от родных краев, лишь бы я не убил тебя ночью в надежде когда-нибудь сесть на престол.    Деймон злиться, кричит и не понимает. Визерис наблюдает и осознает, что в прошлой жизни, которую вероятно боги ему показали, тот так и поступал. Всю свою жизнь держал самых близких на острие ножа. Но Деймон не дает ему право высказаться в ответ, сбегает и сам осознает это. Впервые это он бежит от брата, впервые не понимая его намерений. Он хотел бы довериться, возомнить себя наследником и иметь право просить руки Рейниры. Одно это осознание власти и возможности – опьяняет. И Деймон старается не думать, выматывая себя в борделе.      Но когда на следующее утро его имя у всех на слуху. Когда Визерис объявляет его своим наследником, призывая всех лордов королевства собраться и дать клятву верности. Только тогда Деймон вспоминает фиалковые глаза Рейниры и чувство непреодолимой жадности затапливает его с головой.