Часть 3

Как только король объявляет Деймона наследником - всё меняется в тот же день. Лорды семи королевств получают весть о прибытии в Красный замок. Деймон никогда не забудет день, когда Визерис надевает ему на голову корону законного наследника, как люди склоняются, лорды присягают на верность и как она на него смотрит.    В тот день ей было всего лишь двенадцать зим, но принцесса выглядела немногим старше своего возраста из-за серьёзных лавандовых глаз, что смотрели на него с гордостью и трепетом.   - Дядя, что будет, если я тоже захочу быть законным наследником престола? Ты убьешь меня за намерение стать королевой?   В тот день она задала вопрос, который разрушил Деймона. Её прелестные тонкие губки изгибались в ухмылку, детскую, но напоминающую его собственную.    - Я лишь смею надеяться на это, принцесса.   Серьезные глаза Рейниры заметались по его лицу, аккуратный румянец покрыл её щеки и нижнюю часть шеи. Лавандовые глаза отвернулись от Деймона, его слух уловил едва заметный девичий писк. Он желал дотронуться до неё, шептать на ухо о мечтах посадить её на трон, рядом с собой. Рейнира видела в нем мужчину, знала, что происходит за закрытыми дверями между возлюбленными. Рейнира уже вошла в возраст, но все еще была слишком мала для подобных утех.    Её мать, королева консорт, как-то спросила что она чувствует по отношению к своему дяде, но Рейнира толком не могла ответить. Ей нравилось рассекать небеса на Караксесе, когда Деймон нежно и крепко привязывал её к своему торсу. Она любила то, как дядя на неё смотрит, словно она самый совершенный дракон этого королевства. Иногда он называл её валирийской богиней и Рейнира млела от этого святого обожания. Принцесса ощущала себя рядом с ним женщиной, будто бы она уже взрослая. Он никогда не обращался к ней, как к ребенку и всегда был открыт к серьезным диалогам. Тогда её мать рассказала Рейнире о том, что возможно в будущем ей очень сильно понравиться Деймон и как самый настоящий дракон она захочет его себе, полностью и безвозвратно.    Вспоминая тогда слова матери в день коронации Деймона, как наследника, она не могла не поздравить его лично. Тот диалог до сих пор живет в их сознании, он стал началом чего-то большего. В тот день Рейнира услышала надежду в голосе своего дяди, но она не была шавкой, как Старки, не могла сбежать с тронного зала из-за нахлынувших чувств стеснения и нежного трепета.   - Ты не убьешь меня, -  произнесла она, оборачиваясь к нему с легкой улыбкой, - если я решу стать королевой, верно?   Деймон наклонился ближе, его голос стал мягким, почти шепотом, будто он делился с ней самым сокровенным: - Я убью любого, кто посмеет помешать тебе занять место королевы.   Она все-таки сбежала в тот день, сверкая алыми ушами, совершенно размазывая щемящей нежностью Деймона. Затем Визерис решил отправить Рейниру на драконий камень вместе с учителями изучать политику, танцы и все, что связано с придворной жизнью. Принцесса сопротивлялась, билась в истерике словно пойманный дракон в клетке. Но понимала, что в столице сейчас не спокойно. Надвигалась буря в виде Веларионов, близилась война на Ступенях и принцесса могла стать под отбойный молоток во всем этом. Рейнира была уверена, что таково было решение её отца во имя безопасности своей дочери и драконов, что последуют за ней. Помимо Сиракс, что вылупилась в колыбели принцессы, своей наездницей её признал древний дракон Вермитор и его потомки. Она была единственной Таргариен, что смел быть наездником нескольких драконов.    Для Деймона было тяжело видеть удаляющуюся Рейниру верхом на Сиракс. Он испытывал собственническую гордость, смотря, как за ней следует огромный дракон Вермитор. Она была истинным обликом Древней Валирии, она была его будущей королевой, его смыслом жизни, его дорогой племянницей.    И отчасти такое решение отослать принцессу на Драконий камень с драконами и половиной золотых плащей было его с королем. Деймон видел, как Веларионы были в гневе, когда присягали ему на верность. Но также он знал, что морской змей послал своих людей за детьми. Это было для того, чтобы предложить своего сына в качестве жениха Рейнире. Деймон не мог позволить Лейнору увидеться с его обожаемой племянницей, не хотел даже видеть намек на заинтересованность в его глазах.    Деймон знал, что Лейнор Веларион - это не просто юноша, это часть плана, который мог разрушить всё, что он так бережно строил. Он слышал, как лорды шептались о браке Рейниры с Веларионом, о том, как это укрепит союз между двумя могущественными домами. Но он не мог допустить, чтобы кто-то другой обладал её сердцем. Она была его, и он был готов на всё, чтобы это доказать.   - Мой принц, вы не боитесь, что за время отсутствия принцесса заинтересуется кем-то другим? Она уже входит в тот возраст, когда девушкам хочется знать больше о чувствах, – голос Харвина Стронга достиг ушей Деймона, как только Рейнира пропала с горизонта.    - Караксес будет рад искупать в своем пламени любого, кто посмеет надеяться быть наделенным вниманием принцессы, - произнес он сквозь зубы, стараясь удержать себя в руках. - Она не просто принцесса, она - моя кровь. Моя единственная.   - Но, мой принц, - ответил Харвин. - Вы должны понимать, что Рейнира  уже сейчас в своем маленьком возрасте - объект желания не только для вас. Лорд Веларион не единственный, кто имеет виды на неё. В королевстве много тех, кто будет готов бороться за её сердце.   Таргариен знал это лучше, чем кто бы то ни был. Деймон резко развернулся к Харвину, его глаза сверкали, словно раскаленная лава вулкана: - Я не позволю, чтобы кто-то другой прикоснулся к ней, -  произнес он с тихой яростью, которая заставила Харвина потупить взгляд от таких ярких чувств главнокомандующего. - Я не остановлюсь, пока она не станет моей законной женой.   Деймон знал, что его чувства к Рейнире были опасными, но он также знал, что не может позволить никому другому занять её место в его сердце. Он был готов на всё ради неё, даже если это означало погрузиться в бездну войны и стать для неё единственным утешением.