Часть 8

В венах его течёт ледяной огонь Вестероса, но на лице всегда живёт едва заметная, презрительная усмешка — маска, скрывающая внутреннюю пустоту и неизмеримое самомнение. Для него нет ни закона, ни морали — лишь желание и власть, и он берёт то, что принадлежит ему по праву крови, независимо от последствий для других.   Рейнира Таргариен — законная жена Деймона Таргариена. Так прелестно: они первые своего имени и первые, кто желает радикального правления. Страх — вот что должны испытывать окружающие подданные.   Королевской свадьбы в итоге не было, потому что Деймон решил оставить помпезность и увезти свою королеву на Драконий камень. Обвенчаться по законам древней Валирии: тайно, страстно, в огне. Его мысли о ней — это мысли хищника, сжимающего в когтях желанную птичку.   В каждом его прикосновении к Рейнире — жажда завладеть, в каждом поцелуе — надменная мучительная власть, а в каждом взгляде — тёмная бездна, которой нельзя насытиться. Он любит её своей звериной, болезненной, самовлюблённой любовью — не прощая слабости, не терпя равенства и не принимая никаких других богов, кроме одной богини — своей королевы.   — Ты моя и всегда будешь моей, потому что никто не смеет дотянуться до того, что решил забрать себе я, — рычит Деймон, вжимая её тело в кровать так сильно, как того желает его нутро.    Рейнира плачет, изнывает от желание кончить, но её король, её муж, крепко держит её запястье за спиной и вколачивается в её мокрое лоно так жестко и массировано, как она желает.    — Я жажду огня, мой король, — кричит Рейнира, будучи жаждущей и разбитой под Деймоном, не способная здраво мыслить, мечтая о наслаждении. — Деймон, молю.   Его имя на ее устах так сладко и опасно. Он раздумывает: «Может ещё немного помучить эту девочку?». Но учитывая как прекрасно она справляется с его демонами, он не может её подвести. Отпускает её руки, чтобы полюбоваться темнеющими следами от его тисков. Его королеве понравятся эти отметины, возможно она даже поблагодарит его на коленях. Её тело придавлено его, Рейнира потная и горячая, как самое настоящее пекло. Он чувствует грань, перемещая свою ладонь на лобок королевы.    — Давай, мой дракон, будь хорошей девочкой, — он скользит по клитору, массируя его в такт своим толчкам.   Рейнира распадается на клочки, кончая так громко и влажно, прижатая животом к простыням королевского ложе. Деймон давит на её тело сильнее, кончая внутри. Лишь ощущение его горячего семени делает Рейниру Таргариен такой чувствительной. Пуская слюни на кровать и все еще дергая ногами в оргазме, она хрипит:   — Дракарис.   Деймон сильнее вбивается в неё, продолжая кончать. Усмехается командам его королевы, возбуждаясь, лишь услышав её разбитый голос. Оттягивая красное ушко зубами, хрипло смеется.    Как же прекрасно было брать свою сереброволосую богиню. Он дорвался до неё, овладел и взял в жены. Он её единственный: в постели, в жизни и в погибели. В компонентах этого чувства не было ни нежности, ни прощения. Лишь собственничество, горькое удовольствие видеть её слёзы и знать, что они пролиты из-за него. Если бы Рейнира решилась уйти, Деймон превратился бы в бурю: он пожертвовал бы всем, лишь бы она осталась рядом — его, единственная, упрямая, проклятая королевская кровь, такая же неукротимая, как он сам.   Он наслаждался самой мыслью, что ни одному другому не будет позволено подойти так близко. Что капля её крови, каждый дрожащий выдох, любой порыв бунтарства принадлежат только ему.    — Я принесу самые красивые драконьи яйца в кроватку наших детей, — обнимая Рейниру, шепчет Деймон, когда они утопали в нежности после бурной ночи. — Я убью любого, кто посмеет возжелать мою королеву или оспорить твою и мою корону, я собираюсь скормить Караксесу каждого обидчика наших наследников. Такой я, мой дракон, ты принимаешь меня? Станешь ли так же карать тех, кто посмеет забрать у меня корону?   Рейнира разворачивается к нему, чтобы заглянуть в темно фиалковые глаза, цвет темнеет, когда она в рассветных сумерках, не отводит взгляд, и зрительный контакт задерживается на несколько секунд, прежде, чем женщина тянется рукой к лицу её мужа.   — Деймон, ты не застал период моего взросления, разве до тебя не доходили слухи о том, что я на Сиракс сожгла притон шлюх, которых вероятно ты трахал, когда ждал моего совершеннолетия?    Рейнира улыбается, нежно перебирая его длинные серебристые локоны, вспоминая те дни, когда решилась на такое. Сначала бешеная ревность, осознание и принятия темных чувств, действие и разрушительное удовольствие. Деймон смотрел на неё и видел отражение своей ухмылки, своей страсти. Его мысли блуждали, когда он осознавал, что её жестокость, её способность без колебаний разбирать на части тех, кто осмеливался встать у неё на пути, делали её королевой, которой мир нуждался. В ней скрывалась сила, которую он жаждал, и темная страсть, которую невозможно было игнорировать.   — Иногда мне кажется, что моя дорогая жена была бы лучшим правителем, чем я.   Рейнира застывает, морщась от интонации Деймона:   — Я итак будущая королева-консорт, к чему мне повелевать народом, если я могу владеть королем? — фыркает сереброволосая и Деймон смеется, запрокидывая голову на подушки. Чтож, такой ответ стоило ожидать от истинной Валирийской богини. К чему ей эти люди, если в её власти целый король-дракон?   Рейнира любуется своим мужем и чувствует себя счастливой. А её пугали, что семейная жизнь – это тягота бремени. Пекло, как они все ошибались. С Деймоном не может быть просто, с Деймоном Таргариеном всегда будет пылко, жарко и ненасытно.    — Мой дракон, к слову о том, какие слухи до меня доходили, — отсмеявшись, говорит Деймон, а затем ловко приподнимается на локтях, чтобы огромной тучей нависнуть над разнеженной Рейнирой. — Поговаривали, что первый поцелуй принцессы Рейниры Таргариен сорвал её верный рыцарь Кристиан Коль.   — Кристон...   — Ещё одно упоминание чужого мужчины в нашей постели, мой дракон, и я обязательно заполню каждую твою дырочку своей спермой, — озлобленно рычит Деймон, становясь словно больше, подминая Рейниру под себя жестче.    Рейнира смотрит ему в глаза и не может отвести свой лавандовый взор. Она так смущается, когда он не контролирует формулировки своих слов.    — Я тогда узнала, что ты трахаешься с другими, знаю, я была младенцем по сравнению с тобой и все прекрасно понимала. Но вспылила, словно ревнующий дракон и на эмоциях поцеловала его, лишь бы ощутить другие эмоции, — тихо признается Рейнира, не решаясь смотреть в глаза Деймону, чувствуя, что тот кипит от нервозности.   — Я убью его, — низко хрипит Таргариен, вжимая свое лицо в тонкую шею своей жены. Она пахнет цитрусом и им, она его полностью и безоговорочно. Так почему какой-то щенок смел украсть её первый поцелуй? Он убьет каждого, кто посмотрит на его королеву взглядом, которым провожает её этот Кристиан, Харвин и бог ещё знает кто.    — Не нужно, я думаю, что он влюблен в Аллисенту и кажется, что у них тайные отношения.   Деймон с пару секунд осознает сказанное, потерявшись в аромате своей королевы, а когда до него доходит, заливается истеричным хохотом, придавливая Рейниру к кровати.    — Чтож, пожалуй, для него это хуже смерти, его сама жизнь решила подвергнуть нестерпимым пыткам, — весело говорит Деймон, снова приподнимаясь на руках, напрягая мышцы пресса.    Рейнира, с улыбкой, полной решимости, смотрела на своего мужа. Она знала, что их связь была чем-то большим, чем просто страсть: это была сила, способная свергнуть целые династии. Она понимала, что в этом мире, полном интриг и предательства, только вместе они смогут создать свое собственное царство, где страх и уважение будут идти рука об руку. И в этом мрачном, но притягательном союзе они нашли свою истинную силу.   — Мы оставим после себя наследие, — произнесла  вдруг Рейнира, оседлав бедра своего мужа, её голос звучал твердо и уверенно, — и наши дети будут править с той же подавляющей силой, что и мы.   — Да, мой дракон, — улыбнулся Деймон, его глаза сверкали от гордости и страсти.